Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

– С утра запустили сайт zubov.net. Там фото Горчаковой, история нападения на неё с главным акцентом на то, что ей выбили два зуба. Ниже призыв ко всей демократической общественности засылать по рублю на то, чтобы Горчакова смогла вставить новые.

– Вот суки! – смеюсь я.

– Да, с юмором у них всё в порядке, – улыбается Вадим.

– А главное – слоган: «По ком стучат зубы Марины Горчаковой? Они стучат по тебе!» Сегодня уже половина лайв-джорнала охвачена флеш-мобом «зуб за руб». Они коммьюнити создали, где каждый желающий может нарисовать Марину с новыми зубами. И понеслось – рисуют вампиров, саблезубых тигров и всякую хуйню.

– Креативно. Сегодня у неё истерика начнётся, а завтра Вербицкий устроит нам флеш-моб, – подмечает Женя. – Чем мы будем её тему оживлять? Если она хочет славы мученицы, пусть пойдёт и под КамАЗ бросится. Мы её вытягивать больше не можем.

В комнате становится тихо. Слышно только, как Генка скрипит ручкой, что-то подрисовывая в газете. И тут мне приходит в голову идея:

– Зачем же под КамАЗ-то? Она нам ещё понадобится. Хочет, чтобы не фарс, а реальная мученица? Без проблем. Давайте её ещё раз отпиздим.

– Информационно? – одновременно спрашивают все.

– Не-а. На самом деле. Реально, возьмём и отпиздим.

– Антон, Антон, не загоняйся, есть же пределы! Она живой человек, – говорит Женя.

– Но мы же не до смерти… – осторожно начинает Вадим.

– …и в Лондон не поедет, – замечает Паша.

– …и фотографии обрабатывать не придётся, – отрывается от рисунка Гена.

– А главное – тему оживим. Ты спрашивал, чем тему оживить, правда, Женя? – интересуется Вадим.

– Да, но… вообще-то, – мямлит Женя, потом обводит всех взглядом и соглашается, – вообще-то это идея.

– Вот и чудно, – резюмирую я. – Вадим, сегодня перед моей встречей с Сашей задержись, хорошо? Так, с этим решили. Что у нас дальше? Телевизор? Позавчера я был на брифинге журналистов западных телеканалов. Попенял им на то, что в последнее время мало внимания уделяют альтернативной информационной картине из России. Но понимания в их глазах не нашёл. Не знаешь почему, Вадим?

– Они в последнее время совершенно обленились. Я несколько раз предлагал разным телеканалам сделать ток-шоу по России, пытался обратиться к опыту времён холодной войны, когда радиостанции специально вещали для населения СССР, но все как-то вяло. Если честно, я не знаю, почему. Такое чувство, будто их убедили, что третий срок неизбежен, и время тратить попусту не стоит.

– А я тебе объясню. Я поговорил с Джефом из CNN, и он сказал, что не может снимать программы ни о чём. Я убеждал его, что этот штиль в СМИ искусственный, и освещение любого события проходит через сито ребят из администрации. А он посмотрел на меня так по-ленински, с прищуром, и сказал: «Не бывает так, чтобы ничего не происходило, Энтони. События происходят. Их нужно уметь замечать. Иногда кажется, ерунда, но если приглядеться, можно получить сенсацию». Вы понимаете, что он имел в виду?

– Неужели мы такие слепые? – хмыкает Гена.

– Нет, дорогой мой, просто мы не туда смотрим. Он говорил о том же, о чём и я. Медиа не может питаться пустотой. Нам нужно генерировать контент. Нам нужен креатив, коллеги. Нам нужны большие события. Похоже на то, что сами они не произойдут. Придётся нам самим стать ньюсмейкерами.

И тут все словно по команде превращаются в копии роденовского мыслителя. Кто-то подпирает рукой подбородок, кто-то морщит лоб, кто-то сосредоточенно курит. Кажется, ещё чуть-чуть, и кто-нибудь вскочит с криком «Эврика!». Но ничего не происходит. Все только бубнят:

– Интересно, как?

– Мы пытаемся…

– Уцепиться бы за что…

– Может, переставить акценты с одних ресурсов на другие?

И так далее. Мне очевидно, что дальнейшие посиделки бесперспективны в плане рождения идей. Также очевидно, что манипуляции в виде прогона тонн ненужной информации через различные ресурсы абсолютно безрезультатны и ничего, кроме шума, не дают. И сдаётся мне, что дальше кровати двигать бесполезно. Нужно девочек менять… Ну, мальчиков, то есть…

– Окей. Давайте подытожим. Все, чем мы занимались, за редким исключением, было полной лажей. Я вижу ситуацию так: либо за месяц мы что-то придумываем, либо нас шлют на хуй. Второе пока более вероятно. Перейдём ко дню завтрашнему. Вадим, что у нас с митингом, посвящённым НТВ?

– Люди готовы, выступающие почти все подтвердили. Народу приведём по максимуму, человек тысячу. Все западные телеканалы, восемьдесят аккредитованных журналистов.

– Гена?

– Молодёжь поеду перед митингом смотреть лично. Интернет-ресурсы заряжены.

– Жень, ты с прямой трансляцией на «Эхе» решил?

– Да, будут работать две бригады, в плане техники всё утром проверили, ещё раз прогоним завтра.

– Пресса, соответственно, готова, как сказал Вадим. Думаю, по факту даже больше будет, – подытожил Паша.

– Хорошо. Завтра в одиннадцать пришлите на планёрку всех выпускающих директоров, глав отделов и ведущих журналистов. Хочу поговорить с людьми лично. У нас сбор в пять, за час до митинга. Всем удачи.

После того как собрание закончилось, в переговорную зашёл Саша, мой партнёр по «Че Медиа».

– Привет, Саш, у нас тут проблемка нарисовалась. Нужно силовое решение.

– А в чём дело-то?

– Вадик, расскажи, что мы имеем.

– Да есть одна старая пизда, которая ищет славы и приключений. Если вкратце, нужна пара молодых отморозков, которые ей эти самые приключения обеспечат. Ну, там помять бока в подъезде, но не сильно. Чтобы следы были, а переломов не было, понимаешь?

– Я смотрю, у вас тут в политике приёмы образца 1993 года. Я думал, это в прошлом.

– Не, Сань, просто люди из прошлого. Не хотят принимать современные методы, понимаешь? Сможешь решить?

– Говно вопрос. А когда?

– Скажем, послезавтра.

– Попробую.

– Вот и хорошо.

– Я тебе позвоню потом, – кивнул Саше Вадим, – если больше ничего нет, я поеду, да? Антон, я ещё хотел бы обсудить банкет и развлекательную программу после митинга. Ты смотрел сценарий, который я написал в соответствии с твоим планом?

– Да, глянул мельком. Мы смету не превысили?

– Нет, конечно.

– Вот и здорово. А с самим мероприятием я тебе доверяю, у тебя большой опыт. В твоём плане упомянут промоутер один, это кто?

– Олег Шурыгин. Он организовывает мероприятия для сильных мира сего, у него хороший послужной список. Большая часть завтрашних гостей его клиенты.

– Наш человек? Тогда тем более. Езжай, я позвоню вечером по поводу завтрашнего.

– А чего у вас тут за бычки-то? – спросил меня Саша, когда Вадим ушёл.

– Да так, одна дура хочет быть жертвой режима. А режим про её существование и помнить перестал. Мы ей тут устроили псевдонападение, так ей мало. Ну и… – Я махнул рукой.

– Антох, как же хорошо, что я с тобой в твой новый проект не перешёл. Может, свалишь? Чего-то не нравится мне всё это. У нас вроде в «Че» проекты кое-какие наклёвываются по корпоративному пиару.

– Да ладно, всё будет нормально. Не переживай. С чем приехал-то?

– Нам через полчаса надо встретиться с Никитосом. Он не сильно доволен.

– Никитос? У меня дел ещё много сегодня. Может, ты один?

– Нет, дорогой мой, мы вдвоём его запутали, получили бабки, а теперь ты мне предлагаешь одному с ним разбираться?

– А чем он недоволен-то? Ты же мне показывал мероприятия по заводу, прессу, интернет.

– Ну, значит недоволен. Поехали, тут недалеко, на месте расскажу. Мы уже почти опаздываем.

Приехав в «Павильон», мы заняли столик у крайнего слева окна, и пока Сашка кому-то названивал, я смотрел на Патриарший пруд и думал о том, как отвратительно разворачиваются события. С одной стороны, моя группа вроде бы создавала определённое движение информации. Мне удалось выгнать большую половину старой команды, набрать молодых ребят, заставить департаменты координироваться между собой. Но в итоге вся наша деятельность рождала только большой шум. Тогда как, изначально, все ожидали больших проектов. Все последние месяцы я жил со странным ощущением зрителя в театре. Я видел движения героев, слышал монологи, знал, к какому финалу они идут. Единственное, чего не понимал, – как они это исполняют. Я понимал направление движения медиа, но не чувствовал, как ею управлять. Кажется, я стоял на пороге, но в конечном счёте получалось так, будто я прочёл учебник, но ни черта в нём не понял. Дважды два – четыре, но только как это получается? Понимаете? Я – нет. Странная пьеса выходила…