Р.А.Б. - Минаев Сергей Сергеевич

Оказавшись за столом, я разнервничался еще сильнее. И дело было не в забытом дома ксанаксе, хотя и в нем тоже. Просто коллеги смотрели на меня как бы изучающе, чужими глазами.

– По пиву? – нарушил общее молчание Керимов.

– Не люблю пива, – честно ответил я, а Нестеров хмыкнул, мол, «и пива он не пьет».

– Может, лучше водки? – поправился я.

– А пожалуй, что и так, – улыбнулся Загорецкий. – Еще бы еды заказать, – добавил он, глядя на Нестерова, отстраненно листающего меню.

Я был дико напряжен, напряжен до такой степени, что не особенно вникал в названия блюд. Какого черта они меня сюда пригласили? Явно не годовой бонус обсуждать! Ткнув наугад в меню, я выбрал какой-то салат и горячее, кажется мясо. Официантка, выслушав заказ, кивнула и исчезла. Через пару минут другой официант принес водки. Мы чокнулись. Нестеров неторопливо отламывал кусочки хлеба, кидал их в рот и сосредоточенно жевал, упорно глядя на меня. Глаза его блестели, видимо, графин с водкой не был первым на сегодняшнем столе.

– Ну и как тебе тренинг? – поинтересовался Керимов.

– Так… – Я пожал плечами. – Тренинг… никакой.

– Они все… никакие, – отвернувшись, добавил Нестеров.

– Ну почему же никакие! – Загорецкий казался единственным, кого беседа интересовала. – А как же командный дух? Два дня в отрыве от мегаполиса, вот где познается истинное чувство локтя, не так ли?

Лица коллег перекосила усмешка. Все молча выпили. Шапито.

– Как на сборах, – добавил Нестеров, – или как в армии. Вот в девяносто четвертом…

– Я тебя умоляю, давай без войны, а? – Загорецкий молитвенно сложил руки на груди.

– Саш, а ты раньше в таких мероприятиях участвовал? – лукаво подмигнул мне Керимов. – На предыдущей работе.

– Не участвовал. На предыдущей работе я был торговым представителем. Там командная игра ни к чему. Каждый сам за себя. Или за фирму.

– Ну, в целом так оно и есть. – Загорецкий снова налил. – Торговых представителей сплачивать – только портить. Выпьем?

– Сань, а тебе нравится тут работать? – Нестеров немного навис над столом.

– Прикольно, – кивнул я, – коллектив неплохой, начальство не самое злое. Продажи, конечно, тяжелая вещь, но… – Я выдержал паузу, чтобы сказать еще что-нибудь обтекаемое, но Керимов не дал мне договорить.

– …Но ты же справляешься, правда, Сань? Ты стараешься, и у тебя получается!

– А вы разве не стараетесь? – Я обвел их взглядом. – Это же нормально, или нет?

Принесли еду. Так, как это делают в сельских кабаках: все и сразу. На столе стало тесно от тарелок с салатами, закуской, горячим, бутылками с водой и стаканами с морсом. Зато пепельницу, заполненную окурками, официантка, конечно, не поменяла. Все начали шумно выражать свое неудовольствие по поводу перепутанных блюд: «Я рыбу не заказывал!», «А кто просил грибы?», «Это Керимов суп хотел, а не я!», «Записывать заказы надо, а не учить наизусть! Это не стихи». Водка тем временем разлилась по пустому желудку, приятно затуманила мозги, и кровь стала наполняться той отчаянной смелостью, с какой одни бросаются на вражеские танки, другие – на амбразуру пивного ларька, а третьи, самые забитые, составляют перечень накопившихся к обществу претензий.

– А ты что заказывал? – вырвал меня из подступившей эйфории Нестеров. – Она тебе все точно принесла?

– Я? … Не помню, – тихо признался я. – Да мне все равно, если честно. Берите мое, если хотите.

– Вот что командные тренинги с людями делают! – колхозным голосом заголосил Загорецкий. – Какое удивительное самопожертвование! Разделить с товарищами последний кусок… чего, кстати? Это у тебя «Оливье»?

– Хорошо сидим, – широко улыбнулся Керимов, чем ввел меня в состояние бешенства. Выдерживать паузу дольше не имело смысла.

– Чуваки, а скажите честно, неужели так трудно было поймать меня с бревна? – Я пристально посмотрел на Нестерова.

– Опа! – Он вытаращил глаза. – Под маской овцы таился лев!

– А ты не пробовал писать сатирические рассказы по мотивам советских кинокомедий? У тебя получится, – еще больше разозлился я.

– Рассказы? – Нестеров побагровел. Видимо, сам того не зная, я попал в больное место.

– Обидеть писателя может каждый, да, Леш? – Загорецкий откинулся на спинку стула и захохотал: – Шутка, шутка! Саш, Нестеров у нас не просто талантливый менеджер, он еще и короткую прозу в интернете ваяет.

– И чо? – набычился было Нестеров, но тут же сник, видимо опасаясь еще более иронического продолжения. – Пишу, нельзя, что ли? Ты вот марки собираешь, Керимов проституток покупает, а я пишу!

– А ты не покупаешь? – обиделся Керимов. – Тебе будто они бесплатно дают!

– У Леши красивая жена, – продолжал ржать Загорецкий. – А главное, – проза, проза, проза!

Оказавшись в водовороте этих привычных подколок, я растерял всю свою агрессию. Внимательно наблюдая за их словесной пикировкой, я думал о том, что, в общем, они неплохие ребята, мои коллеги. И дался мне этот гребаный тренинг вместе с бревном?! Обида потихоньку уходила, уступая место расслабленному состоянию. В конце концов, может, я сам не туда прыгнул? Случайно.

– Слушай, Саш, – внезапно прервал этот водевиль Загорецкий, – а тебе нравится то, чем ты занимаешься?

– Тебя на самом деле прикалывает рвать задницу на фашистские знаки ради плана, выкладки и всей этой херни? – снова навис над столом Нестеров.

– Или ты думаешь, тебя за это в должности повысят? – Керимов медленно ввинтил сигарету в пепельницу. – Так вроде и повышать-то некуда!

– Или ты надеешься, что за твое рвение тебе более легкий и прибыльный сектор отдадут? Но ведь в том, что у тебя все получается, не твоя заслуга, а твоего предшественника, Громова.

– Ты же очень стараешься, да, Саш?

– Ты же не можешь позволить себе расслабиться?

Я затравленно переводил взгляд с одного на другого.

Дружеской иронии и след простыл. На меня смотрели три пары глаз с красными прожилками, полные усталости и вместе с тем напора. На лицах читалось явное желание побыстрее с этим покончить. Они в самом деле были командой. Зондеркомандой.

– А вы разве не стараетесь?

Пауза.

– У нас с вами разные задачи, что ли?

Пауза.

– Ребят, я чего-то не совсем понимаю…

Очень долгая пауза.

– Скажи, Исаев, а тебе не приходило в голову: как так получается, – Нестеров слегка склонил голову набок и начал постукивать пальцами по столу, – все стараются, а план выполняют только двое, ты и Евдокимов. Остальные, мы то есть, проработавшие в компании по пять лет, выходит дело, бездари! Сидели-сидели, тут пришел новый чувак, отличный парень – Саша Исаев, и показал всем, как надо работать.

– Не в том дело, просто… я думал, что…

– …Что в мире существует только две неоспоримых книги – Библия и «Зеленая книга» нашей компании? – Загорецкий налил себе, игнорируя мой стакан. – Ведь если руководством назначен галстук – его надо носить, а если назначен план – его надо выполнять. И так до конца дней, пока смерть вас не разлучит. Тебя и компанию. Или, может, Господь сначала создал «Империю Детства», а потом, в качестве рынка сбыта, остальное население Земли?

– Знаешь, дружище, если посмотреть на тебя со стороны, приходишь к выводу, – Керимов понизил голос, – что ты не человек, а помесь бультерьера с киборгом – торговым представителем.

– Я что-то не понимаю, вы что, позвали меня нотации читать? – Я снова начал заводиться. – Бультерьера с киборгом, говорите? Наверное, так! А вы, в таком случае, похожи на помесь плюшевой панды с химкинской блядью!

– Как образно! – присвистнул Загорецкий.

– Дай закончить, эстет! – перебил я его. – Вы сидите здесь долгие годы, и я не виноват в том, что у вас началось ожирение мозга. Что вам лень лишний раз оторваться от стула, чтобы что-то сделать! А я ношусь по городу десять часов на дню! Мы с Евдокимовым одни план выполняем, вы подумайте! Мы вам мешаем, что ли? Или вы и вправду бездари? А если так, вас надо уволить к чертям и набрать других людей, менее ленивых. Но вас не увольняют, потому что вы целыми днями лижете задницу Львову – ты, Нестеров, и ты, Загорецкий, и даже ты, Керимов, это у вас называется корпоративной этикой! А в конце месяца вы, не зная чем меня задеть, мелко гадите, ставя минусы в листе «командного бонуса». Вы же «нормальная команда», правда? Вы думаете, я ради этих грошей пойду к вам на поклон? Я скорее догоню свой плевок, ублюдки!