Гилад Ацмон - Единственная и неповторимая

Не видя его ни разу, я могу сказать, что, несмотря на силу и огромный член, он был коротышкой. Я не сталкивалась с мужчинами меньше его. В Агентстве он стал известен как «агент Мелкота».

23

Сабрина: Кодкод ждал меня в «Тнуве», псевдопролетарском ресторане на улице Шенкина в Тель-Авиве. Ресторан находился в пяти минутах ходьбы от Крепости Вольфганга. Он сидел в темном углу и ел борщ. Пробираясь к столику, я увидела тарелку с остатками серых котлеток гефилтефиги.[46] Крошки жареной печенки лежали на другой тарелке. Он вовсю обедал, ни секунды меня не поджидая. Я села за столик и гордо объявила, что Ганнибал Петрушка крепко завяз в моих сетях. Он посмотрел мне в глаза, восстанавливая атмосферу важности момента. Кивая головой, сказал, что осведомлен о ситуации. Поздравил меня с успехом, но сказал, что есть техническая проблема, которую надо немедленно решать. Фотографии моих встреч с Ганнибалом не удовлетворяли из-за плохого освещения в музее бабочек. Мне было приказано сделать все возможное, чтобы выманить Ганнибала в более светлую комнату.

Берд: Можете подробнее объяснить, в чем была проблема с освещением?

Сабрина: Он просто пожаловался, что фотографии, сделанные в музее бабочек, слишком темны и недостаточно впечатляют для дальнейшего шантажа. Действительно, музей был местом сумрачным: так лучше сохранялся пигмент на хрупких крыльях сушеных бабочек.

Берд: Господи, да кто же вас фотографировал?

Сабрина: Не спрашивайте меня, мне бы сказали в последнюю очередь.

Только доев борщ и выпив еще кружку пива, он позволил себе расслабиться. Вновь посмотрел мне прямо в глаза и сообщил холодным и снисходительным тоном, что и по слабым фотографиям видно, как я наслаждаюсь. Он напомнил мне, что я работаю на почтенную разведку суверенного государства и посему не должна получать удовольствие от своей профессиональной деятельности.

«Напротив, — сказал он. — В мире военных преданность своему делу измеряется обратно пропорционально уровню удовольствия. Мы и представить себе не можем, что наши доблестные бойцы из 101-го Спецназа получают удовольствие, убивая арабских крестьян. Они убивают во имя своего национального долга, вопреки моральной и этической традиции. Долг превыше удовольствия». Дальше он принялся повторять эту дурацкую мысль во всех возможных формах и аллегориях.

Пока он читал лекцию, его пальцы елозили у меня между ляжками. Как мужчина он был «безнадежен, у него не было ни искры таланта. Он совершенно не понимал женской психологии. Он не понимал, что женщине нужно хрупкое равновесие между болезненной томностью и страстной яростью. Кодкод был здоровяк, но с очень маленьким членом. Я сказала «член», но его прибор едва напоминал мужской орган — он бьш меньше корнишона. Так, моей подруге Магде Московии казалось подозрительным, что у начальника Длинной Руки так коротка собственная «рука».

Он потел как свинья. Подмышки на его рубашке расплывались двумя огромными пятнами, распространяя запах пота и чеснока. Я попробовала ему помочь, учитывая то обстоятельство, что мы сидели в общественном месте. Я жаждала вернуться обратно в Европу и была готова на все ради этого. Я приняла решение спасти это убогое существо от продолжительной агонии. Взяла старый номер газеты «Га-Арец» и положила ему на колени. Будучи опытным экспертом, я быстро справилась с молнией, извлекла на свет божий его жалкую игрушку. Меньше чем через десять секунд он кончил мне в ладошку. Я посмотрела на него. Он был доволен. Он улыбался как накормленный ребенок.»

Я сказала Кодкоду, что поняла его инструкции и больше не буду потакать своим инстинктам.

24

Сабрина: Вы понимаете? Теперь мне следовало встречаться с Ганнибалом на полном свету и не получать от этого никакого удовольствия! Какую дурацкую профессию я себе выбрала! Я подумала, что, поскольку мы этим занимаемся в конце рабочего дня, надо попытаться вытащить его на светлую лестничную площадку. Знала, что это будет непросто.

Что я только не пробовала, но не могла вытащить его на свет. Однажды, все еще во время предварительных ласк, я вырвалась из его мощных объятий и взбежала вверх по ступенькам. Быстро сняла трусики и задрала подол, представив его взору самый соблазнительный вид. Ему осталось только подняться, укусить меня за жопу, оставить несколько свежих лиловых синяков — что угодно. Но этот отказник не поддался.

После множества неудачных попыток у меня оставалось последнее оружие, «Метод Деборы» — самый могучий инструмент, данный еврейской женщине, библейский прием, никогда не знавший осечки. Этот довольно простой трюк передавался от матери к дочери более двух тысяч лет и не единожды спасал евреев. Ева использовала его, дабы шантажировать Всевышнего, Сара применила его против Агари, Эсфирь опробовала его накануне Пурима. Поверьте, Берд, это круто.

Берд: Не могли бы вы рассказать об этой методе?

Сабрина: Нет конечно, я не могу открыть деталей. Это секрет, доставшийся храброй еврейской женщине, и она унесет его с собой в могилу. Единственное, что я могу сказать, — это что через четыре секунды после применения «Метода Деборы» он уже пристроился позади меня на самой верхней ступеньке на ярком свету. Он был наг, и его нагота подчеркивала мужественную и кряжистую приземистость его фигуры, демонстрируя недюжинную мужскую стать спецслужбисту-папарацци. Еще через двадцать секунд он наполнил меня тысячами маленьких ястребов. Я поняла, что он доволен сверх меры. Потный и задыхающийся, он залепетал о предложении, любви и медовом месяце на Пальма-де-Майорка. Мужчины — такой смешной народ!

Берд: Могу ли я надеяться, что вы намекнете, в чем суть этого библейского оружия массового поражения?

Сабрина: Категорически нет. Итак, спустя две недели, когда он исправно исполнял свою роль, когда мы оба приближались к финальной стадии, как только я опять стала терять самоконтроль, когда стало ясно, что я вновь собираюсь нарушить приказ своего прямого командира и взорваться мелкой шрапнелью наслаждения, когда крик восторга рвался у меня из груди вместе с мольбой не останавливаться, я опустила глаза, чтобы увидеть, как он умело справляется с моим левым соском. И тут я увидела что-то бесконечно знакомое. Это были его часы — они стояли. Этб были особые израильские часы разведчика.[47] Я поняла, что Ганнибала Петрушку завербовали.

25

Сабрина: В конце концов я получила назначение в Германию. На новой должности я должна была выслеживать тех немногих нацистских преступников, которым удалось пережить войну. В ранний период возрождения еврейского национального самосознания израильские лидеры делали вид, что государство делает все возможное для отмщения гибели наших братьев и сестер.

Берд: «Делали вид»?

Сабрина: Абсолютно верно. Как вы знаете, во время войны сионистские лидеры практически ничего не сделали для нашего спасения. Они понимали: чем хуже для европейского еврейства, тем лучше для достижения их целей. Тут война закончилась, масштабы Хо- локоста стали известны, и некоторые сионистские лидеры чувствовали укол совести. У них были на то весьма веские причины.

Берд: Что вы пытаетесь сказать?

Сабрина: Старик считал, что лучший способ скрыть свое бездействие в годы войны — это превратить травму Холокоста в живой коллективный опыт. Тщетный поиск нацистских военных преступников был наилучшей тактикой и вел к достижению поставленной цели. Другими словами, они всегда искали нацистов, но нацисты почему-то никогда не находились. Знаете почему? Потому что мы, Длинная Рука, их прятали и возили по миру.

Это была основная тактика Агентства, и со временем она доказала свою эффективность. Израильские спецслужбы притворялись, что изо всех сил выслеживают нацистов. На самом деле мы их находили и прятали в надежном месте — кроме Рудольфа Хейхмана, конечно. Как правило, мы скрывали нацистов от правосудия, чтобы не разменивать влияния Холокоста и избежать пагубного примирения между еврейским миром и гоями.

Берд: Звучит как паранойя.

Сабрина: Это был сложный план.

Берд: А как же тогда охотники за нацистами?

Сабрина: Вы имеете в виду Ицхака Визикрехценталя? Он был нашим главным врагом. Он был воинствующим праведником, полным вульгарной враждебности и маниакальной мстительности. Его энтузиазм было трудно вынести.[48]

Берд: Да вы сочиняете или разыгрываете меня. Но рассказ, в любом случае, замечательный.

Сабрина: Вы переоцениваете мои таланты. Это придумал Кодкод. Этот гнусный отталкивающий тип был изощренным стратегом. Моим первым боевым заданием стал доктор Ингельберг,[49] «Ангел Смерти» из лагеря смерти Цурзах-5. Мне приказали разыскать его и укрыть.