Майк Гейл - Моя легендарная девушка

— Где — что?

— Мой чертов подарок.

Мне показалось, что он хотел бы убежать, но от страха не мог сдвинуться с места.

— Ваш — что?

— Завтра у меня день рождения. Где подарок?

Почтальон явно был в недоумении. Потом на его лице мелькнула догадка, и он лихорадочно пошарил глазами вокруг, выискивая скрытые камеры какой-нибудь телепередачи с приколами. Но ничего не нашел, и в его глазах снова появился ужас.

— Э… С днем рождения.

— На фига мне твои поздравления? Подарок давай.

Я перевел взгляд на его сумку с почтой. Он проследил за моими глазами и прижал сумку к себе.

— Это незаконно, в смысле — вы не имеете права вмешиваться в работу почты. Я позову полицию.

— Да я первый ее позову.

Я уже собирался броситься и вырвать у него сумку, когда рядом с нами остановился красно-бело-синий мопед «Пиццамен Пицца». Мотор ревел с неукротимой силой брауновского фена.

— Подходящий денек, — сказал разносчик пиццы в белом комбинезоне, кивая на мои трусы.

Я тоже посмотрел вниз, потом робко поднял глаза на разносчика. Как просыпающийся лунатик, я вдруг осознал, насколько нелепо вел себя во время этого временного помешательства.

— Слушай, извини, — сказал я почтальону. — Просто один друг должен был мне кое-что прислать. А когда ты мне это не принес, я поторопился с выводами. Извини.

Почтальон просто весь затрясся от смеха.

— Ты только посмотри на себя! — сказал он, качая головой. — Тебе нужно поработать над собой, сынок. Пару раз хорошенько размяться в спортзале — и все это как рукой снимет.

— Да, — поддакнул я ему, — очень смешно.

От смеха у него потекли слезы, он вытер глаза.

— Говори, как тебя зовут, и, если хочешь, я посмотрю в сумке.

— Вильям Келли…

— Камбриа-авеню, дом 64, квартира 3? — спросил разносчик пиццы.

Мы с почтальоном обернулись к нему.

Он объяснил:

— Я остановился, только чтобы спросить дорогу. Тут кругом дома так пронумерованы, что не найдешь ничего. — Он слез с мопеда и протянул мне бланк на дощечке с зажимом. — Распишитесь здесь, пожалуйста.

Я расписался.

Разносчик запустил руку в контейнер на багажнике мопеда и достал большую картонную коробку с пиццей.

— Удачи, парень, — сказал он со смехом, садясь на мопед. — Мне теперь на весь день воспоминаний хватит.

Мы с почтальоном удивленно переглянулись.

— Ну, давай, — сказал он, показывая на коробку.

Я уже собирался ее открыть, как к нам подъехал фургончик «Парсел Форс»[36].

— Все нормально, Тоун? — с подозрением спросил водитель. — А то не каждый день увидишь, как ты толкуешь с парнем в трусах и с пиццей в руках в… — он посмотрел на часы, — без пяти двенадцать.

— Все хорошо, — сказал почтальон. — Потом расскажу, когда доберусь до отделения. У парня просто день не выдался. Со всеми бывает.

В надежде как-то замять ситуацию я подошел к фургончику.

— Вилл Келли, — сказал я, протягивая руку. — Прошу прощения.

— Вильям Келли, Камбриа-авеню, 64, квартира 3?

Несмотря на то что подобное совпадение уже начало превращаться в закономерность, мы с почтальоном все-таки удивленно переглянулись, просто по инерции.

— Вам бандероль, — сказал водитель фургончика.

Он вручил мне небольшую обувную коробку, замотанную коричневой липкой лентой, помахал коллеге и уехал.

На некоторое время повисла неопределенная пауза, но ее прервал подкативший фургончик «Интерфлоры»[37]. Водитель даже не стал выходить.

— Вильям Келли, Камбриа-авеню, 64, квартира 3?

— Да, — осторожно сказал я.

— Так я и думал. — Он протянул мне свою дощечку с бланком, я расписался. — У меня тут для вас вот это. — Он забрал у меня дощечку, вручил взамен большой букет лилий и уехал.

— Мне, пожалуй, пора, — сказал почтальон.

Я протянул руку.

— Ну, что я могу сказать?

— Да ладно, все нормально, — сказал он, пожимая мне руку. — Я сегодня в пабе парням это так расскажу — закачаются. — Он повернулся и медленно пошел вниз по улице. — С днем рождения!

12:13

Алиса превзошла саму себя.

Она перевернула мои представления о днях рождения, превратив эту тягомотину в торжество счастья, в беззаботный карнавал, в событие, которое я запомню на всю жизнь.

ПИЦЦА

Двойная порция сыра, ананас, грибы, перчики, рыбные палочки и зеленый горошек. Это наш собственный рецепт — Пицца для Брошенных. Мы с Алисой придумали его, когда я навещал ее в Бристоле недели через две после разрыва с Агги. Я не хотел ехать, утверждал, что теперь намерен отрастить бороду и в обозримом будущем избегать общения с людьми. Но она была непреклонна и в конце-концов сказала, что, если я не появлюсь сам, она приедет в Ноттингем на машине и заберет меня силой. (Мои колебания мне самому представляются довольно странными, особенно в свете того факта, что в конце-концов я спал у них с Брюсом в гостиной на диване «Футон»[38] целых две недели и вообще с трудом уехал.) В первый же вечер она спросила, что я буду есть, а я сказал, что есть я не буду, потому что мне слишком грустно. (На мое счастье, Брюса не было дома, поэтому я мог ныть сколько угодно.) После того как она мне пригрозила хорошенько, я сдался и потребовал пиццу. Она полистала «Желтые страницы», нашла раздел, где были указаны пиццерии, которые доставляли пиццу на дом.

«Луиджи’з» — дом истинной пиццы. Специальное предложение от Луиджи: две маленькие пиццы — шесть любых начинок, чесночный хлеб и два напитка — 7,99 фунтов. Если доставка займет больше тридцати минут — БЕСПЛАТНО!

Мы позвонили, переключив телефон на громкую связь.

— Специальное предложение от Луиджи, пожалуйста, — сказала Алиса.

— Какие начинки вы предпочитаете? — спросил определенно неитальянский, но подозрительно юный голос.

Алиса обернулась ко мне, в ее нахмуренных бровях я ясно прочитал знак вопроса.

Мы стали по очереди предлагать свои варианты. Я был гость, поэтому первый ход сделал я:

— Двойную порцию сыра.

— Ананас.

— Перчики. Только не зелёные.

— Грибы.

— Рыбные палочки.

— И зеленый горошек, — изящно завершила композицию Алиса.

Мне казалось, я рассмеялся впервые за много лет (на самом деле впервые за две недели). На мгновение Агги перестала существовать.

Мини-Луиджи попытался возразить, что мы можем выбирать только из тех начинок, которые значатся в списке. Алиса сообщила ему, что в объявлении этого не говорится, и, если они откажутся выполнить наш заказ, она готова подать на них в суд за недобросовестную рекламу, потому что она не только адвокат, она — адвокат, у которого был очень тяжелый день.

Сорок одну минуту спустя (положив трубку, мы тут же запустили Алисин секундомер) прибыла наша бесплатная пицца.

Расположившись на диване с кусочком пиццы в одной руке и стаканом колы в другой, мы повернулись друг к другу, как будто оба почувствовали, что ситуация требует какого-нибудь торжественного тоста.

Алиса подняла свой стакан:

— Да будет вечно едина мацарелла всех наших будущих пицц.

Я глотнул колы, потому что у меня неожиданно пересохло в горле, и поднял свой стакан. Глоток — и вот я тоже готов произнести речь:

— Да будет так.

Когда от моей пиццы остались только крошки, кусочки рыбных палочек и несколько горошин, которым удалось ускользнуть из пучины двойной порции сыра, я открыл обувную коробку.

ОБУВНАЯ КОРОБКА

Внутри был пухлый конверт и двадцать пачек «Мальборо Лайтс» из дьюти-фри[39]. При мысли о том, что я нахожусь в непосредственной близости к такому количеству сигарет, кровь ударила мне в голову. Алиса как никто заботилась о своем здоровье. Она бегала по утрам, не ела мяса с семнадцати лет и даже знала свой уровень холестерина. (Низкий. Очень низкий.) Она не только не курила, она была самой ярой противницей курения, каких я когда-либо видел, и всё-таки она любила меня настолько, что готова была потворствовать мне в моей так называемой вредной привычке в размере четырех сотен сигарет. Этот акт человеколюбия вывел Алису далеко за рамки просто лучшей подруги. Она превзошла все описания клевости. Она была на высоте. Она была недосягаема.

Я расставил сигареты на подоконнике, чтобы можно было любоваться ими из любого конца комнаты, и вскрыл конверт. К этому времени Алиса уже довела меня до такого воодушевления, что я почти ожидал найти в конверте пачку пятифунтовых банкнот с запиской: «Мы с Брюсом отложили для бедных. Но у нас нет знакомых бедняков, так что мы отдаем это тебе!» К сожалению, денег в конверте не оказалось, там была только цветная фотография какого-то осла, несколько листов бумаги, скрепленных степлером, и письмо следующего содержания: