Петр Киле - Таинства любви (новеллы и беседы о любви)

Елена не утаила от Алеши, как это все получилось.

- Ты молодец, Алеша! Он сразу отступил и улизнул. Ты меня спас от падения. О, милый, я еще больше люблю тебя!

Алеше обнимать и любить спасенную Елену, конечно, куда было сладостнее, чем если бы повинившуюся в падении из-за любопытства.

Елена сочла за благо перейти на другую работу, да ближе к дому. При приеме на работу, стало сразу ясно, новый начальник глаз на нее положил. И было в этом роде несколько историй, как Елена переступила черту и, казалось, нашла более подходящего партнера, чем Алеша, и ушла из дома...

Все притихли, словно ожидая продолжения, и заговорили:

- И где это было?

- И когда?

- Ну, мы же все здесь родом из СССР. Сами знаете, с чем вступали в жизнь.

- Но это же не секс. Это все-таки любовь.

- Какая разница! Лишь бы это нам доставляло самые приятные и волнительные ощущения.

- На сегодня довольно, - распорядилась Марина как хозяйка. - Я всем устроила постели. Приятных сновидений!

- Жаль, но вздремнуть до утра тоже надо, чтобы со свежими силами продолжать беседы о любви завтра, - усмехнулся Олег Соловьев.

Лариса, последовав вперед за Мариной, заговаривает с нею:

- Ну, что значит размер? Большой или маленький, точнее, длинный или короткий, толстый или как штык. Я никогда не придавала этому значения. Все дело - в моей сексуальности и охоте моей разыграть страсть.

- А Князев возбуждает тебя? - спросила Марина.

- Нет, вот я и хочу проверить. Устроишь?

Марина, вспомнив о Полине, решительно сказала:

- Нет. Он просто не обращает на тебя внимания, вот и не возбуждает.

- Да, старается меня не видеть, это странно.

- Я думаю, это от того, что ты слишком выставляешься, разыгрывая из себя секс-бомбу. Олег, по-моему, по-прежнему к тебе неравнодушен.

- По-прежнему неравнодушен? Обрадовала. По правде сказать, это я была к нему неравнодушна, как Лика к Чехову, но тот проглядел ее, чтобы ухватиться за Книппер, уже больной. Что говорить, русский человек на рандеву - жалкое зрелище.

- Я устроила тебя здесь. Спокойной ночи.

- Спасибо, Марина! - женщины расцеловались.

Марине легко было догадаться, с кем свести Князева ради проверки и отвода ее от Вадима. Полина еще не улеглась.

- Послушай, Полина, как тебе Алеша Князев?

- Это о нем рассказывал Вадим?

- Вадим рассказывал историю со слов Алеши, возможно, им выдуманную, но что-то сходится с его жизнью.

- У него в самом деле пенис настолько маленький, что из-за него жена оставила его?

- Не знаю. У однокашников все на языке, но я никогда не слышала, что бы кто-то упоминал о нем в этом смысле... Елену я видела... В самом деле была весьма похожа на Натали Пушкина, очень порядочная, пробовала курить, а потом бросила, поскольку смешно же, жена курит, а муж нет...

- Детей не было у них?

- Нет. Он заинтересовал тебя?

- Ну как? Но, знаешь, на твоей свадьбе, о, когда это было, он все танцевал со мной и влюбился...

- Первый раз слышу, - Марина не поверила.

- И я ничего не знала. Сегодня признался, хотя даже моего имени не помнил. Его взгляд я чувствую и оглядываюсь.

- Я тоже его взгляд чувствую, думаю, и другие женщины... Я заметила, на него девушки обращают взор еще издали. С виду неприметный, невысокий, но он видит нас, и мы отзываемся инстинктивно. Но при ближайшем соприкосновении с ним не так легко сладить - даже его товарищам, а женщин он не выносит, за редким исключением.

- Тебя выносит?

- Да. Мы с ним друзья и даже больше, чем он с Вадимом.

- Друзья?

- Я в дружбе со всеми приятелями Вадима.

- Вадим хорош всем - и деловит, и талантлив. Но рядом с ним мне больше нравится Князев, если даже это у него маленькое.

- Хочешь проверить?

- Как?!

- Лариса уже подкатывалась ко мне. Узнав, в чем его горе, она решила не то, чтобы его утешить, а проверить... для собственной коллекции мужчин. Устроишь, говорит? Я сказала: нет.

- А мне ты готова помочь сойтись с ним?

- Да.

- Это потом?

- Почему не сейчас? Обстановка самая подходящая. Сойдет всего лишь за шутку.

- Розыгрыш? А он не обидится?

- Я сведу вас, и он поймет, в чем дело.

- А в чем дело?

- У тебя склонность к нему. Да это он давно заметил.

- Похоже, мне уже нельзя отступать, как я привыкла, обрекая себя на одиночество.

- Идем. Прими это приключение за сон в летнюю ночь.

Проходя по комнатам, погруженным в тьму ночи, с белеющими постелями на диванах, кушетках и креслах, Марина привела Полину в свой кабинет, который уступила на ночь Князеву. На узкой старинной кушетке сверкала белизной постель; Алексей сидел за письменным столом при свете настольной лампы и просматривал несколько заветных книг, обнаруженных им в большой библиотеке Вадима.

Марина с легким стуком открыла дверь и сказала:

- Алеша, ты не спишь. К тебе гостья, - подтолкнув Полину вперед, она закрыла дверь и ушла.

Оставаясь у двери в полутьме, девушка, стройная, небольшого роста, казалось, еще совсем молоденькая, как подросток, с лицом, весьма своеобразным: явно неправильные в разных местах  черты делали ее обычно некрасивой, но тут же она могла показаться не то, что хорошенькой, а настоящей красавицей, что зависело, верно, от ее внутреннего состояния. Она всплеснула руками, словно выражая недоумение, зачем она здесь.

Алексей поднялся к ней навстречу без тени улыбки:

- Не туда попали?

- Нет, Марина вообразила зачем-то нас свести.

- Разве она не сказала вам зачем? Наверное, было какое-то обсуждение, чтобы вы решились.

- Да. Мне хотелось спросить вас, насколько правдива история, рассказанная с ваших слов Вадимом. Это ваша история?

- В общих чертах и в каких-то подробностях, да. Но, думаю, у многих та же история - в общих чертах и в каких-то подробностях.

- И у Вадима с Мариной? - рассмеялась Полина.

- Наверное, - рассмеялся и Алексей - совсем по-юношески. Он вообще казался моложе своих лет.

- Коли все так, нет вопроса. Я пойду.

- А какой был все-таки вопрос, если дамы выбрали вас все выяснить?

Девушка смутилась, и ее лицо исказилось гримаской муки от стыда.

Он взял ее за руку:

- Не смущайтесь так. Я понял, о чем была речь у вас. Правила наших открытых бесед о любви и сексе позволяют любые вопросы и даже испытания. Мы даже можем с вами поцеловаться и обсудить, что означает вообще такое соприкосновение в любви, как поцелуй.

- Сейчас?

- Вы не против?

- Нет. Это же как игра.

Алексей осторожно обнял девушку, она, взглядывая на него снизу, подставила губы в розовой помаде. Ей это понравилось.

- Неплохо! - воскликнул Алексей Князев.

- Неплохо? - возразила Полина. - По мне очень хорошо. По-моему, это впервые мне поцелуи, да с едва знакомым мужчиной, нравятся.

- А я впервые - это возраст - так осознанно обнимаюсь с девушкой, ощущая всю негу и прелесть женского тела, а губы твои - это сладость неземная.

- Понимаю, игра.

- Нет, правда, не помню таких упоительных поцелуев в своей жизни.

Совершив несколько кругов по комнате, как в танце, они упали на постель, при этом поскольку кушетка узкая, девушка оказалась на ней, а он коленками на полу.

- А я едва умею целоваться. Это ты упоительно ласков и нежен.

- Готова остаться?

- Хочешь увидеть меня голой?

- Неплохо бы.

- Мне не удастся тебя расшевелить?

- Проще простого.

- Выключим свет.

- Хорошо, - он поднялся, выключил настольную лампу. Между тем девушка скинула весьма нарядное платье-сорочку и залезла под простыню с легким покрывалом. Он тоже разделся. Она отодвинулась к стене, предоставив ему основное поле, и с боку прилегла к нему. Поцеловав его нежно, она рассмеялась:

- Сейчас проверим, - и тут же отдернула руку. - Что там?

- Хочешь разглядеть?

- Это же игра. Сон в летнюю ночь. Я сплю и обнимаю...

- Осла.

- Какая нежная кожа у осла.

- Ночь нежна.

- Я знаю, есть такой роман «Ночь нежна». Не читала.

- Я тоже.

- Не отвлекай меня метафорами. Здесь вещи поважнее.

- Сама жизнь и ее таинства.

- Хорошо, говори, а я, - девушка обнажила его мужское достоинство, - опыт у нее был, но всегда какой-то неудачный, по разным причинам, по ее воспоминаниям, - не скажешь, маленькое, но довольно мягкое, хотя явно в возбужденном состоянии, - она поцеловала его, на что никогда не решалась, несмотря на просьбы и требования, отговариваясь, мол, я не шлюха.

Алексей вздрогнул, и токи истомы пронизали и ее тело; она продолжала его целовать, казалось, с еще большим сладострастием, чем в губы. И вдруг он поднялся стоймя, и она испуганно приподнялась, скорее сбрасывая лифчик и трусики...

Алексей подхватил обнаженную девушку, миниатюрную на удивленье, и, опустив ее на себя, начал вожделенную охоту, при этом он с неменьшим упоением в глазах любовался ее удивительно похорошевшим лицом, стройным бюстом, касаясь пальцами рук ее грудей. А она то выпрямлялась, то ниспадала к нему, как в скачке на коне.