Лев Сокольников - Прогулки с бесом, или "Gott mit uns"!

.

Глава 79.

Патефон.

Он появился в келье неожиданно. Как в сказке, коих на тот момент я знал всего одну: "Сказка о царе Салтане" А.С Пушкина.

Отец принёс патефон при возвращении из поездки. Чёрный, красивый совсем новый, аккуратный ящик с ручкой. Чудо и максимальное выражение людских способностей в технике. "Последнее слово".

— Но тогда у тебя таких мыслей не было.

— Удалить?

— Не нужно…

— Да, мыслей не было, был один сплошной восторг от одного вида чудесного ящика!

При патефоне была и коробка-чемоданчик, в которой были круглые, чёрные пластины с дырочками в центе и красивыми бумажными наклейками посредине. В одном из углов главного чудо-ящика находилась маленькая коробочка, которая выдвигалась от слабого нажатия пальцем, и в той коробочке лежали малёнькие иголочки непонятно для чего нужные. Чудо аппарат!

Сестра поставила патефон на комод и открыла крышку. Под ней оказался диск, покрытый синей тканью, с небольшим блестящим пенёчком в центре. Мгновенно догадался, для чего нужен блестящий пенёчек: на него кладут пластинку! — на этом мои запасы сообразительности кончились.

И ещё там была загнутая и блестящая трубка с плоским набалдашником и с красивой сеточкой. И всё это блестело!

Меж тем сестра достала из чрева патефона ручку, вставила её в отверстие в боку ящика и принялась ручку вертеть высунув кончик языка. Накрутив, положила пластинку на диск, сдвинула маленький и блестящий рычажок, пластинка завращалась, сестра повернула кривую, ломающуюся

во все стороны блестящую белым блеском трубку, потихоньку опустила плоскую головку на конце трубки на крутящуюся пластину — и, о чудо! — келья наполнилась музыкой! Это был такой миг…такой миг… чтобы я сейчас не написал — всё будет слабым против мига, когда из какого-то овального отверстия под крышкой ящика не послышалась музыка! Удивительный и могучий голос пел:

"… на земле весь род людской…"

Внимание полностью захватило звуковоспроизводящее устройство, а смысл пения Фёдора Ивановича не принимался абсолютно:

"… край на край встаёт войной…" — хватало слова "войной", а если в арии и были какие-то дополнительные военные неясности, то они абсолютно не трогали. Не касались. Но далее прожитые шесть лет упирались в тайну:

"…сатана там правит бал…"

Кто такой "сатана"? Что он делает? Как это "правит"? Что такое "бал"? К кому пристать с расспросами? — непонятные слова продолжали литься из красивого и волшебного ящика:

"…кровь широкою рекой

по клинку течёт булата!

Люди гибнут за металл…"

Как такое может быть? "От металла" погибнуть — да, возможно, об этом только и разговору, бомбы из железа делают, они взрываются, подлые, помню, и осколками убивают людей… Это понятно, об этом совсем недавно только и разговоров было. А как "люди гибнут "за металл"? Неправильно поёт певец!

Рви, рви травку, мальчик, набивай "информационный мешок памяти"!

Когда-нибудь, если уцелеешь на этом "балу", вооружённый знаниями, займись пережёвыванием услышанного.

Патефон продолжал дарить музыку, и музыка была классом выше, чем те песенки, что услышал от матери на уроках "начального музыкального образования". Пластинка с высоким художественным надрывом и с уклоном в жестокость пела женским голосом:

"Погиб аул,

а с ним — два брата!

Погибли девы и друзья!

А с ним коней…"

заезженная пластинка не вносила ясности о дальнейших событиях в ауле: кто и что погибло… В следующих словах слышалось и "богато", и "вата", но что могла делать "вата" в печальной и грустной песне — понять не мог. Знал точно, что коней "из ваты" не бывает, кони из ваты — нелепость. А пластинка голосом великой певицы продолжала рвать душу:

"…один, один, оди-и-и-н оста-а-а-а-лся я!"

Что такое "аул"? Кто с ним так жестоко расправился? По какой причине? С чего всё началось? — пластинка не говорила ни слова. Вот так всегда у нас!

Прицепился к сестре с единственным вопросом:

— Кто поёт? — на то время она знала грамоту и, посмотрев на чёрный диск, ответила:

— Вяльцева.

Кого ещё "потеряла" великая певица в песне времён "покорения Кавказа" — не знаю и ныне. В пластинке не указывался конкретный район, где могли бы происходить воспеваемые события: Кавказ не мал! Целиком его "покоряли", или часть?

— Кто будет тот певец, кто повторит песнями Вяльцевой "покорение Кавказа"? — бес немедля вылез со справкой:

— На то время, когда ты душевно страдал вместе с Вяльцевой, героев песни не было в живых. Их дети успели основательно состариться. В общем, и в целом наблюдается смешение исторических событий.

Когда армии фюрера двинулись в сторону давно "погибших аулов" и старейшинам показалось, что пришло время избавиться навеки от "кяфиров и гяуров" с севера, то они быстренько нашли белого коня, такого же цвета бурку с папахой и поднесли подарки "освободителю". После дачи "взятки" сделали предложение:

— Мы тебе — подарки, а ты нам — свободу от "гяуров" — велась ли речь о нефти, на которой сидели тогда старейшины уцелевших аулов — этого ни бес, ни я не знаем.

— И что? Фюрер согласился?

— Кто бы ни согласился? Такие пустяки, как белых коней и остальные причиндалы не каждый день дарят за пустяк с именем "свобода"!

— Чем отдарил фюрер? Старейшины получили свободу?

— Нет, не успели. Не на того поставили в тотализаторе с названием "война". Не оправдал фюрер надежд старейшин. Знаешь, как закончил фюрер время пребывание в мире сем. Не тому они белого коня дарили. С ними случилось, как в вашей поговорке: "и на старуху бывает проруха". Это я о старейшинах кавказских и о их мечтаниях о свободе.

За фюрера с ними рассчитался "вождь, друг и учитель всего советского народа": после несбывшихся мечтаний фюрера о захвате Кавказа и мечтаний старейшин о свободе, "советский вождь" за сорок восемь часов приказал вывезти население всех аулов в просторные казахские степи на вечные времена. Заменил им горы родные на чужие степи, чтобы знали впредь кому и какие подарки делать. Наконец-то "покорение Кавказа" совершилось полностью, и всё можно было бы закончить проигрыванием пластинки с голосом бессмертной Вяльцевой:

"Погиб аул…"

— Не помогло! Всё "вернулось на круги своя": ныне старейшины аулов, по слухам, продолжают выращивать белых баранов на бурку новому освободителю….

— … и выращивают ещё одного белого жеребца. Тайно отковали кинжал в подарок тому, кто освободит их от "кяфиров" с севера. Ждут и надеются.

Сегодня пластинка с записью Вяльцевой — раритет, "антик". О ней могут знать только большие "специалисты по музыкальному винилу": старым пластинкам.

Запоёт другая "вяльцева" о погибших аулах ещё раз? Или ограничатся древней пластинкой? Имя героя, кто решит проблему кавказских аулов, погибших братьев, дев и коней? Не похож ли и Кавказ на торфяники, что постоянно горят "ежелетно" вокруг стольного града?

"Музыкально-образовательный" агрегат по имени "патефон" подарил и другую песню:

"Ревела буря, дождь шумел,

Во мраке молнии блистали!

И беспрерывно гром гремел!

И ветры в дебрях бушевали!"

Из четырёх первых строк песни, были понятны слова о дожде, молнии и громе. Всё остальное было непонятным. Половину смысла в следующем куплете не понимал:

"… — о, спите, спите!" — мнил герой —

друзья под бурею ревущей!

На утро глас раздастся мой

на подвиг и на смерть зовущий!"

На эту мелодию мать пропела иные слова, ещё менее понятные, чем те, что исходили с чёрного диска:

"Ревела баба: муж побил!

Штаны измену доказали!

А он стоял всё под окном:

Собаки выйти не давали!

Патефон пробыл недолго и был "съеден" как съедалось всё в то время. Прекрасные времена поедания всего, что поддавалось обмену. Сегодня наше прекрасное, родное и древнее слово "обмен" подменили паскудным иностранным, ничего не говорящим словом "бартер". Ничего, более гнусного, и придумать было невозможно, такое деяние следует уровнять с наихудшей формой предательства, по тяжести не уступающей "измене родине"!

Дарю рецепт, как научить людей понимать прекрасную музыку: принудите детей возрастом от пяти и до десяти лет в зимние месяцы безвылазно сидеть в четырёх стенах и терзайте их слух классикой. "Скормите" им за месяц лучшее, что было создано творцами музыки с мировыми именами в исполнении великих певцов и музыкантов.

Затем уберите звуковоспроизводящие устройства до момента, когда "заряженные" детскими голосовыми связками примутся воспроизводить то, что им запомнилось из прекрасного! Всё, достаточно: прекрасное записалось в их чистом мозгу, и эксперимент следует признать успешным.

Высоко оценить и закончить.

Подержите "записанных" детей в изоляции от звуков посторонней музыки ещё месяца два, а лучше — пол года, и только после этого можете обрушить на них любое "музыкальное порно": они устоят против заразы!