Никто не знает тебя - Лабускес Брианна

Гретхен снова обратилась к раскрытой на коленях папке, той самой, которая лежала в тайнике вместе с финансовыми документами Лены. Было в ней что-то донельзя странное, но что — Гретхен, сколько ни силилась, уловить не могла. И чем пристальнее она вглядывалась в материалы дела, тем быстрее ускользал от нее их таинственный смысл.

В папке содержались полицейские отчеты о поисках девушки, сбежавшей из дома в одном из бедняцких кварталов Бостона. Согласно отчетам о проведенном спустя рукава расследовании, все в нем участвовавшие пребывали в глубокой уверенности, что беглянка не желает быть найденной.

Вроде бы ничего особенного — Лена иногда хранила полицейские досье вперемешку с личными документами, однако данное досье не сопровождалось обязательным в подобных случаях судебным постановлением. Почему — Гретхен не знала. Возможно, девушка не являлась клиенткой Лены или она по каким-то причинам спрятала или уничтожила судебное постановление.

Гретхен погладила пришпиленную к папке фотографию.

Тесс Мерфи.

Прелестная девчушка. Лет, наверное, семнадцати. Будто сошедшая с экрана одной из подростковых мыльных опер, столь популярных в дни ее юности.

Зачем Лена берегла это досье? Зачем она вообще его сохранила?

«А ты важная птица, Тесс Мерфи. Но почему?»

Ответ на этот вопрос находился явно не в Ленином кабинете и уж тем более не на ворсистом ковре, где Гретхен ползала среди разбросанных папок. Гретхен вскочила, затолкала досье в сумку и, оставив папки валяться как есть, заторопилась к лифту. Рано или поздно кто-нибудь наведет здесь порядок.

Мысль о Тесс Мерфи гвоздем засела у нее в голове, и, шагая по коридору, она в задумчивой отрешенности набрала номер Шонесси.

— Ты что, укокошила Маркони? — прохрипел он.

Гретхен трагически закатила глаза. Увидеть ее Шонесси, разумеется, не увидит, но реакцию предугадает и сценическую мощь оценит.

— Смотри, договоришься, — проворковала она, — настанет день, и ты действительно оскорбишь мои чувства.

— У тебя нет чувств, — хохотнул Шонесси.

— Виновна, — согласилась Гретхен.

Но Шонесси ошибался. Гретхен тоже испытывала чувства, но не так, как их испытывали эмпаты. Насколько понимала Гретхен, эмпаты в массе своей очертя голову бросались в омут захлестывавших их стихийных чувств, в то время как ей приходилось настраиваться на эти же чувства, словно на трудноуловимые радиостанции. Однако она не стала разубеждать Шонесси. Пусть зубоскалит. Такая манера общения вполне устраивала Гретхен, и она не собиралась ее менять.

— Твоя нянька отправилась на боковую.

— Вот те на. И кто бы мог подумать? — вяло отозвался детектив. Судя по доносившимся до Гретхен звукам, Шонесси наводил порядок на столе, знаменуя окончание рабочего дня. — Ладно, Грета, колись, что тебе надо?

Гретхен не стала ходить вокруг да около.

— Я должна пообщаться с Виолой, — выпалила она.

В трубке все стихло. Гретхен полностью завладела вниманием Шонесси.

— И не мечтай, — отрезал он.

— Вот только не говори, что тебе не хочется послушать наш разговор, — поднажала Гретхен. — Только представь: я лицом к лицу с психопатом, а? Круто?

— Приведи более веский довод, — промямлил Шонесси.

Гретхен ликующе ухмыльнулась: «Шонесси не сказал нет»! Естественно, Шонесси не признался бы в этом и под страхом смерти, но Гретхен догадывалась, что в глубине души он превозносил ее до небес. Иначе с чего вдруг он столько лет не спускал с нее внимательных глаз?

— Сам приведи, — нахально ответила она и преувеличенно громко зевнула. — Я весь день впахивала, работая за тебя, и теперь валюсь с ног от усталости.

— В доме Лены Букер я выполнил все, что требовалось, — раздраженно запыхтел в трубку детектив.

Махнув на прощание охраннику, Гретхен вышла из офисного здания и полной грудью вдохнула свежий ночной воздух. «Порше», как обычно, ждал ее на стоянке, и Гретхен изящно скользнула на водительское сиденье.

— Держу пари, ты уже согласился с моим предложением, — промурлыкала она, почти уверенная в победе. — Будь паинькой, придумай для нас какую-нибудь отмазку, хорошо? А мне надо как следует выспаться, чтобы завтра с утра пораньше встретиться с Виолой.

Не дожидаясь ответа, Гретхен нажала отбой. Обычно она не позволяла себе вольностей с Шонесси — тот как никто другой мог осложнить ее жизнь. И в то же время она знала, что он спит и видит, как бы свести их с Виолой.

Эмпаты склонны к излишней драматизации, но, когда доходит до дела, все упирается в цену. Так как ее просьба не стоила Шонесси ни гроша, она не сомневалась, что он ее выполнит.

Поворчит, но сделает.

Гретхен включила автопилот и прокатилась до дома, где жила Лена. Полицейские и медики разъехались, и лишь обрывок ярко-желтой сигнальной ленты, застрявший в кустах, разросшихся прямо у лестницы, напоминал об их посещении. Проходя мимо, Гретхен содрала его с веток и поднялась в квартиру подруги.

Как ни завораживала ее смерть в атмосфере кровавого месива, чистая и опрятная кончина Лены вызвала в ней подлинное восхищение. Ничто в квартире подруги не намекало на разыгравшуюся здесь несколько часов назад трагедию. Комната, как и улица за окном, дышала тишиной и покоем. Казалось, Лена не умерла, а ненадолго отлучилась.

Гретхен приблизилась к небольшому бару, предусмотрительно расположенному в углу гостиной, взяла бокал, вытащила пробку из бутылки «Мерло», по всей видимости накануне откупоренной Леной, и щедро плеснула в бокал темно-вишневую, напоминающую кровь терпкую жидкость.

Бережно обхватила бокал, подошла к дивану, где утром обнаружила Лену, и уселась в еле приметную вмятину. Ей почудилось, что она ощущает тепло недавно покоившегося в ней тела, но она быстро отогнала эту мысль как нелепую.

Сгущалась ночь. Гретхен отыскала голосовое сообщение Лены и включила его.

Когда сообщение закончилось, она прослушала его еще раз, потом еще и еще, пока не запечатлела в сознании каждое сказанное подругой слово, каждую паузу, каждый вздох, каждую заминку.

«Она — это ты».

Разумеется, напрашивалось соображение, что эта фраза, сбивчиво и еле слышно произнесенная Леной, относилась к Виоле — невинной, как и Гретхен, жертве несправедливого обвинения в убийстве. Лена никогда не сомневалась в невиновности Гретхен.

Гретхен задумалась. Она знала, что миром правят допущения. Легкие или фантастические, рискованные или очевидные, они помогают управлять обществом, которое чаще всего понимает, насколько сложно и запутано человеческое бытие.

Гретхен покатала на языке вино, смакуя его вкус с тем же наслаждением, с каким она смаковала тени в изгибах остывающего Лениного тела. А так ли она, Гретхен, отличается от остальных? Кто бы на ее месте, услышав местоимение «она», не предположил бы, что речь идет о Виоле Кент? Девчонка приковала к себе внимание целого света. Почему же «она» не может относиться именно к ней?

С другой стороны, в святая святых Лениного кабинета, в тайнике, хранящем самые сокровенные Ленины документы, Гретхен откопала папку не с делом Виолы, а с делом Тесс Мерфи, девушки из неблагополучного района Бостона, сбежавшей из дома два десятилетия назад. Делом, давно преданным забвению.

«Она — это ты».

Что, если Гретхен все напутала? Что, если местоимение «она» относилось вовсе не к Виоле?

12. Рид. За три месяца до гибели Клэр…

Следить за Декланом Рид начал совершенно случайно: тот вечно попадался у него на пути.

К тому же Деклан активно себя рекламировал, метя на государственную должность, и ознакомиться с его рабочим графиком, размещенным на сайте, не составляло никакого труда. Благотворительные акции, встречи, заседания в мэрии и прочее.

Рид даже получил приглашение на его первое публичное мероприятие. Деклан долго тряс ему руку, обещал как-нибудь встретиться, выпить и поболтать о Тесс. С той встречи, собственно, все и закрутилось.