Дороти Л. Сэйерс - Человек, рожденный на Царство. Статьи и эссе

5. Небесный хлеб

Действующие лица

Евангелист

Иисус

Барух

Его жена

Иуда

Филипп

Андрей

Симон (Петр)

Иаков

Иоанн

Нафанаил (Варфоломей)

Фома

Матфей

1–й и у д е й

2–й и у д е й

3–й и у д е й

Толпа

Замечания

В этой пьесе, для разнообразия, действия много Если она покажется вам длинной, смело выбрасывайте сцену II. Помните, что"море"здесь — пресноводное озеро, а судно — рыбацкая лодка, так что никаких"морских эффектов"не надо.

Иисус Суть пьесы — в том, что повторяются искушения Иисус отказывается использовать ту популярность, какую дают 1) материальные блага (еда, здоровье), 2) чудеса и знамения (хождение по водам), 3) мирская власть. Отвечает Он явным и дерзновенным вызовом — словами о живом хлебе оскорбляющими все, чего только ждет обычный человек от религиозной традиции. Любопытные и робкие уходят, остаются те, кто посильней и могут убедиться, что спасение придет через крест. Сцены II (если ее оставить) и IV надо играть весело; сцену III — так, чтобы ощущалось высокое напряжение; сцена V — это уже кризис, перелом. Первая часть очень подчеркнута (в Ин 6 соответствующие фразы повторяются снова и снова, как будто Он хочет втолковать нам); вторая — исполнена пыла. Заповеди блаженства (как бы"задним числом") можно немного стилизовать.

Б а р у х - политик в чистом виде. Иисус для него -посланный небом чародей, не совсем нормальный, но очень полезный, если умело Его использовать.

Иуда - именно здесь он наконец"определяется": у него есть"идея", и он ухватился за нее искренне и пылко. Но гордыня, завистливость и полное отсутствие благородства — хорошая почва для подозрений. Он доверяет только себе. Отвлеченно, в абстракции, ему понятно, что страдание очищает; но понятно ли другим? Понятно ли Иисусу? Да, Иисуса покинуть нельзя — а все‑таки, вдруг Барух прав? Ключевые слова:"Я убью Его собственными руками!"Дальше — хуже. Иисус очень популярен, Ему предложили корону. Он отказался — но всерьез ли? Что Он делает там, на другом берегу? Беседа с иудеями и с Петром — так, прекрасно! А почему благословение — Петру? Почему Он откровенен с Иоанном? Почему эти знаки благоволения — не ему, не Иуде, который действительно понимает? Конечно, на

самом деле Иуда не понимает того, что Петру подсказало вдохновение, а Иоанну — особое чутье: Тот, с Кем они имеют дело, — не только человек. Для Иуды, хотя он этого не знает, Иисус — меньше человека, что‑то вроде орудия, при помощи которого удастся осуществить его, Иудину, идею спасения; если же Он сворачивает с"верного пути", Иуда вернет Его силой. Заметьте, я не показываю, как Иуда исцеляет. Очень может быть, что он не исцелял, только учил.

Жена Баруха - здесь, в пьесе, она — только для того, чтобы мы немного отдохнули, слыша женский голос. Однако есть у нее и особая черта, женское чутье, подсказывающее ей, что Иуда подсознательно ревнует к Филиппу.

Филипп - все тот же"хороший парень": смиренный, тихий, скромный. Он знает, что не очень умен, восхищается Иудой, таким умным и красноречивым. Тем не менее именно он, самый глупый, совершает чудо, чему сам удивляется. Совершив его, он совсем измотан — не от тонкости или нервности (их нет), а потому что, как здоровый зверек, он"вырубается". Прибавим, что он вежлив и послушен, словно воспитанный мальчик.

Симон Петр - именно в этой пьесе он переживает два великих события, и после каждого, как обычно, следует"откат". Вот — иной мир реален, этот — ничто: он идет по воде, видит Лик Божий. Потом"обращается на себя" — и все, ничего нет, а сам он — сварливый рыбак, который говорит с Учителем, как языкастая нянька — с непослушным царевичем.

Фома- очень хороший человек, надежный, когда опасность — физическая (это мы еще увидим), но какой‑то печальный и по природе своей не склонный выставлять себя в смешном свете.

Матфей - все такой же, разве что развился его организаторский талант (может быть, он и прежде имел дело с толпой и очередью). Лодок побаивается как истый горожанин. В отличие от Фомы — оптимист, из тех, кто вечно приговаривает:"Умирать? Еще чего!"или"Не война, а одно удовольствие!"

Иудеи - обычные люди, не фарисеи, не священники. Любят поглазеть на всякие чудеса, вообще поразвлечься, пока это не опасно; сами же по себе — консервативны и прозаичны.

Сцена I

Е в а н г е л и с т. Тогда Иисус созвал двенадцать апостолов и дал им власть изгонять бесов и лечить болезни. И послал их по двое проповедовать Божье Царство и исцелять больных. И сказал:

И и с у с. Ничего с собой не берите — ни денег, ни еды, ни лишней одежды, только посох. Когда придете в селенье или город, попросите ночлега у хороших людей и у них оставайтесь. Если же вас не примут или не станут слушать, отряхните с ног пыль этих мест и предоставьте их Божьему суду. Никого не бойтесь — Бог, пекущийся о мелких птицах, присмотрит за вами. Помните, вы — не сами по себе: принимающий вас Меня принимает, а принимающий Меня принимает Бога, Который Меня послал.

Е в а н г е л и с т. Они пошли — и шли по селеньям, исцеляя, проповедуя Весть.

Б а р у х. Поразительная история! И говоришь ты хорошо. Эй, жена! Налей гостю.

И у д а. Спасибо, хозяйка, не надо.

Б а р у х. Ну, один разок! После такого дня… А, Филипп?

Ф и л и п п. Да, простите?

И у д а. Филипп клюет носом.

Ф и л и п п. Нет, что ты!

Б а р у х. За весь вечер ни слова не сказал.

Ж е н а. Устал он, бедный! Ему бы молочка — и в постель.

Ф и л и п п. Спасибо, молока я выпью.

Ж е н а. Еще бы! Пей, милый, пей. Тебе не худо?

Ф и л и п п. Нет, нет. Мне хорошо, не беспокойтесь.

И у д а. У нас был тяжелый день. Он впервые исцелил человека. Принесли женщину, одержимую…

Б а р у х. Ты ее знаешь. Бедная Эсфирь.

Ж е н а. Эсфирь! И ты ее вылечил? Ах, жаль, не видела! Я думала, она совсем плоха.

Б а р у х. Все так думали.

Ж е н а. Как же это ты, а? Такой молодой…

Ф и л и п п. Не знаю. Да я ничего и не делал. Это Учитель.

И у д а. Филипп — лишь орудие Божье, как и мы все.

Ф и л и п п. Да, наверное, это Бог. И уж точно — Иисус.

Ж е н а. Все равно расскажи.

Ф и л и п п. Принесли ее родители и спрашивают, не исцелим ли. Я их очень пожалел, а что делать — не знаю… Конечно, Иисус дал нам власть исцеления, но я думал, что это не мне. Скорей уж Иуда исцелил бы, а я бы учился… Я на тебя все поглядывал, но ты был занят, отвечал на всякие вопросы. Родители стоят, ждут, и я стою, как дурак. Ну, что‑то делать надо, я и помолился, возложил на нее руки. Только тронул — она как забилась, как завыла! Я ее схватил…

И у д а. Эти одержимые очень сильны.

Б а р у х. Видно, могучий бес.

Ф и л и п п. Ну, я тоже сильный, держу ее, а что делать — не знаю. Подумал было:"Не гожусь я для этого", — и тут как озарило! Я крикнул:"Именем Иисуса Помазанника!"Вы просто не поверите…

Ж е н а. Поверим, поверим, говори.

Ф и л и п п. Мне казалось, что меня кто‑то держит, прижимает к ней мои руки. Я просто вжался ей в плечи, кости чувствую. Она кричит, визжит, меня укусила — и вдруг я слышу голос, вроде бы мой, но не мой… а что он сказал, не знаю.

И у д а. Ты сказал:"Бес, затихни и выйди из нее!"Я просто удивился. Совсем как Учитель.

Ф и л и п п. Это и был Его голос.

И у д а. Когда Филипп заговорил, она перестала бороться. Постояла–постояла и заплакала. Потом поняла, что все на нее смотрят, и говорит:"Мама, что случилось? Уведи меня". Тихо так, ласково, совсем здоровая…

Ж е н а. Ну и ну! Ты, наверное, гордился.

Ф и л и п п. Куда там! Я еле стоял. Колени дрожат, кости ломит, сам весь мокрый. Как будто выпотрошили… Вот он, Иуда, очень хорошо держался. Вышел между мной и толпой, все объяснил. А я сижу, отдуваюсь… Иуда, как ты думаешь, когда Иисус исцеляет, Он тоже так выматывается?

И у д а. Тогда бы Он не исцелял по двадцать, по тридцать человек в день. У Него силы много.

Ф и л и п п. А все‑таки что‑то с Ним бывает. Помнишь, в Тивериаде? Жуткая толпа, мы идем, и тут Он встал и спрашивает:"Кто Меня коснулся?"Симон — знаешь, как это он, по–простецки — говорит:"Ну, Учитель, Ты скажешь! Да нас со всех сторон сдавили!"А Иисус Свое:"Кто‑то Меня держит". Так и вышло, одна больная женщина ухватилась Ему за эти кисти. Исцелилась, да. А мы потом пристали как да что, и Он объяснил:"Я почувствовал, что из Меня исходит сила". Тогда я не понял, теперь вот — знаю. Вообще‑то не совсем… У Него сила ушла, у меня — пришла и вышла. Прямо не пойму, что и делать…

И у д а. Другой раз будет легче.

Ф и л и п п. Да, наверное. Главное, не мешать, чтобы она пришла, а не протолкалась. Наверное, я чересчур испугался. А ты б испугался?

И у д а. Очень может быть. Вот что, ты и теперь не волнуйся. Тебе надо отдохнуть.

Б а р у х. А то завтра ничего не сможешь. Шутка ли, такое дело!