Клаус Хагерюп - Маркус и Сигмунд

— Мэкакус? — прошептал Маркус.

— Да, Бента называет тебя Мэкакусом. Ей кажется, это круто.

— А мне так не кажется, — сказал Маркус.

В этот момент он почувствовал, что дверь сзади открывается. Ему удалось протиснуться немного в сторону. Эллен последовала за ним. Дверь открылась, и вышел Пер Эспен.

— Привет, Мэкакус! — сказал он, проходя мимо них в вагон. Маркус обратил внимание, что на нем были рэперские штаны и что он был не очень-то радостным.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, — сказала Эллен Аронсен. — По-моему, тебе стоит поговорить с Бентой.

— О чем?

— Об отношениях.

— Каких отношениях?

— Об отношениях между вами.

— У меня ни с кем нет никаких отношений, — сказал Маркус и захлопнул за собой дверь в туалет.

Когда он вернулся в свой вагон, Сигмунд все еще сидел с шапкой до подбородка. Теперь он, наверно, на самом деле спал, потому что он перестал храпеть и ровно дышал. Он снова положил ноги на пустое сиденье, но уже без обуви. Фиолетовые носки были единственным напоминанием о старом Сигмунде. В остальном он напоминал все, что угодно, только не себя самого.

Маркус опустился на сиденье рядом. Ему подтвердили его худшие подозрения. Бента в него влюбилась. В этом больше не было никакого сомнения. Случилось самое худшее. Нет. Впрочем, могло быть и хуже. Если бы он в нее тоже влюбился. Тогда было бы еще хуже, потому что он оказался бы между молотом и наковальней. Его дружба с Сигмундом была бы наковальней, а их с Бентой любовь — молотом. Сам бы он хотел оказаться маленькой искоркой, летающей в пространстве между ними, ища выхода.

Сигмунд слегка повернулся. Голова опустилась Маркусу на плечо. Она была тяжелой, а Маркус сидел не очень удобно. Тем не менее он не пошевелился. Подержать часик голову лучшего друга на плече было самым меньшим, чем он мог помочь Сигмунду после предательства. «Но ведь я его не предавал, — подумал Маркус. — Для этого мне надо было бы влюбиться в Бенту». Он закрыл глаза и подумал, сведет ли ему плечо в такой позе.

— Мэкакус!

Маркус вздрогнул. Наверно, он заснул. Голова Сигмунда больше не лежала на его плече. Она покоилась на подголовнике лицом в потолок, но Сигмунд ничего не видел, потому что шапка по-прежнему была натянута на лицо.

— Кем это ты себя возомнил!

Маркус уже не спал, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы полностью проснуться. Пер Эспен с интересом смотрел на него. Казалось, он не замечал Сигмунда. По крайней мере он его не узнал. Маркус протер глаза.

— С чего ты взял, что я себя кем-то возомнил, Пер Эспен?

Пер Эспен хмыкнул. Видно было, что он хочет казаться крутым, но у него не получается.

— Только потому, что Бента в тебя втрескалась! — с издевкой сказал он.

Маркус коротко взглянул на Сигмунда. По счастью, тот все еще спал.

— Никто в меня не втрескался, — прошептал он.

— Ну да, только не думай, что у тебя есть с ней какие-то шансы оттого, что она сейчас в тебя втрескалась! — сказал Пер Эспен голосом более густым, чем обычно.

— Она не… — начал было Маркус, но Пер Эспен продолжал:

— Потому что я могу поклясться, что завтра она втюрится в кого-нибудь другого, который не носится вокруг нее и не подлизывается, как ты…

— Я не подлизываюсь… — начал опять Маркус.

— Потому что Бента отлично знает таких, как ты, — продолжал Пер Эспен. — И она знает, что тебе и твоим фокусам нельзя доверять.

— У меня нет… — начал Маркус.

— И все это пройдет, — продолжал Пер Эспен. — Как говорится, «склеит девчонку тот, кто склеит последним». Так что не воображай себе ничего!

Маркус собирался ответить, но в этот момент у Пера Эспена зазвонил мобильник.

— Привет, Райдар, — сказал он. — Иду назад. Я просто сказал Макакусу, чтобы он оставил эти свои тупые фокусы и оставил Бенту Иверсен в покое! У него нет шансов, потому что Бента…

Голос Пера Эспена звучал очень возбужденно и громко. Он собирался продолжить, но в этот момент вошел кондуктор.

— Это «тихий вагон».

— Чё?

— Тихий вагон.

— А по-моему, он гремит так же, как и остальные вагоны, — сказал Пер Эспен.

Кондуктор положил руку ему на плечо.

— То, что это «тихий вагон», не значит, что вагон не издает никаких звуков, — объяснил он. — Это значит, что те, кто здесь находится, должны вести себя тихо. Понимаешь?

Пер Эспен задумался.

— Да, — ответил он. — Это значит, что в тихом вагоне надо быть тихим.

— Именно, — сказал довольный кондуктор. — Ты хорошо соображаешь.

— А почему вы разговариваете? — спросил Пер Эспен.

— Что?

— Это же тихий вагон.

Он достал мобильник.

— Здесь нельзя, — сказал кондуктор.

— Что нельзя?

— Говорить по мобильному.

— Да, — переспросил Пер Эспен, — нельзя?

— Да, нельзя, — ответил кондуктор. Очевидно, он начал терять терпение. — В тихом вагоне запрещено говорить по мобильному телефону!

— Тссс! — сказала дама за их спиной.

— Постарайтесь говорить тише, — сказал Пер Эспен кондуктору. — Это же тихий вагон.

Он послал издевательскую усмешку Маркусу и исчез в дверях следующего вагона.

— Ты его знаешь? — спросил кондуктор.

Маркус покачал головой:

— Не особенно.

— Можно немного поспать? — взмолилась дама за их спиной.

Кондуктор отдал честь.

— Прошу прощения, сударыня, но я в этом не очень уверен, — сказал он и пошел дальше по поезду. В следующую секунду по громкой связи раздалось:

— Мы подъезжаем к центральному вокзалу города Осло! Выход на правую сторону!

Маркус толкнул Сигмунда.

— Просыпайся, — сказал он. — Приехали.

Симгунд медленно снял шапку.

— Хорошо поспал? — спросил Маркус.

Сигмунд не отвечал. Не глядя на друга, он наклонился и надел кроссовки. Потом встал и вдруг повернулся лицом к Маркусу.

— Я не спал ни секунды, — сказал он. — Вставай.

Маркус встал. Поезд остановился, и остальные пассажиры начали выходить из вагона.

— Посмотри на меня, — попросил Сигмунд.

Маркус посмотрел. Светло-зеленая футболка идеально подходила к серо-голубым рэперским штанам. Голова была гладко выбрита, кроме черного гребешка, тянувшегося вдоль всего черепа. Пирсинг, словно влитой, красовался на брови. Сигмунд слабо улыбнулся:

— Ну и как я?

— По-моему, ты классно выглядишь, — сказал Маркус.

— Посмотри на себя.

Маркус посмотрел. На нем были и штаны, и рубашка, и обувь, но ничем особенно он похвастать не мог.

— Ну и как ты?

— Не знаю. По-моему, ничего особенного.

Сигмунд положил руку ему на плечо.

— Пусть выиграет сильнейший.

— Я не совсем понимаю, о чем…

Сигмунд подмигнул.

— Понимаешь, — сказал он. — О'кей, Маркус Симонсен. После тебя. Пора встретиться с народом!

Маркус не был уверен, но когда он выходил из поезда, ему ясно послышалось, как тихий голос за спиной произнес:

— У тебя нет шансов, мазафака.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Сигмунд шел большими шагами, с высоко поднятой головой, по улицам Осло в сторону перестроенного кинотеатра, в котором у «Берты Б» был концерт в половине восьмого. Маркус, чьи ноги были намного короче, вынужден был семенить, чтобы поспевать за другом. Он боялся, что Сигмунд опять заревнует, раз он слышал, что сказал Пер Эспен, и поймет, что Бента влюблена в Маркуса. Но Сигмунд не ревновал. Наоборот. Он воспринял это как вызов. «Пусть выиграет сильнейший», — сказал он.

Пока они шли, Маркус пытался объяснить, что никакой конкуренции не будет, поскольку сам он вовсе не влюблен в Бенту, даже если она вдруг и влюбилась в него.

Сигмунд обернулся и дружелюбно толкнул Маркуса в грудь, чуть не съездив ему по лицу.

— Я и не говорю, что мы будем соревноваться, Мэкакус, — сказал он. — Я говорю только, что время покажет, кого она в конце концов выберет. Сейчас она влюблена в тебя. Отлично. Ты в нее не влюблен. Еще лучше. Если бы ты в нее был влюблен, ты бы оказался лгуном и предателем и больше не был бы моим лучшим другом. Но это не так. Я тебе доверяю. Все, о чем я прошу, чтобы ты был самим собой, а я буду собой, и тогда посмотрим, кто выиграет любовь Бенты Иверсен. Что ты на это скажешь, Мэкакус?

— Тебе обязательно называть меня Мэкакусом? — спросил Маркус.

— Нет, конечно, я могу звать тебя Маркусом, но тебе стоит привыкнуть к «Мэкакусу». Изменения радуют, — заметил он и устремился вперед.

Маркус поспевал изо всех сил. Он не был уверен, что абсолютно согласен с другом, но понимал, что тот имел в виду. Он ведь очень сильно менялся в последнее время. Когда он был шеф-поваром, он был старым, самоуверенным Сигмундом. Когда же он стоял у ворот школы в новых рэперских штанах и крутил задом, он был самоуверенным Сигмундом с головы до брюк, а от зада до ног он был немного смущенным Сигмундом. Когда он лежал в кровати и страдал от любви, он был несчастным и неуверенным в себе Сигмундом. Когда он танцевал и демонстрировал рэперскую моду, он был веселым и жизнерадостным Сигмундом. Когда он пришел в салон к Роберту, он был трусливым Сигмундом. Теперь он был двумя Сигмундами одновременно. Он говорил как старый Сигмунд, а выглядел как совершенно новый, крутой Сигмунд.