Джеймс Боуэн - Кот Боб: во имя любви

Странно, но я отреагировал спокойно. Если бы такое случилось раньше, я бы запаниковал. С тех пор как я встретил Боба, я стал более уравновешенным и научился контролировать себя. К тому же я не сделал ничего плохого; я всего лишь помогал им в расследовании.

Мой ум лихорадочно работал, пока мы шли в полицейский участок — пытался понять, кто мог подать это заявление. У меня уже были некоторые догадки.

Согласно одной из них — самой очевидной — кто-то пытался сорвать мне работу. К сожалению, подобное уже случалось. Иногда кто-нибудь из продавцов «Big Issue» делал это для того, чтобы избавиться от конкурента и самому занять его место. Угол у станции «Энджел» стал доходным благодаря мне, и я знал нескольких людей, которые бы с удовольствием там устроились. Это было неприятно, но такова жизнь.

А возможно, кто-то хотел испортить мою книгу. Сейчас почти все в компании «Big Issue» знали о ней. Несколько газет откликнулись на мою историю, и некоторые продавцы высказались по этому поводу — позитивно и негативно. Кое-кто из них считал, что мне надо запретить продавать журнал. Глупо с моей стороны, но мне казалось, что я делаю что-то хорошее для «Big Issue», однако я вдруг превратился в главного врага народа.

К тому моменту, как мы дошли до полицейского участка, офицеры уже успели подружиться с Бобом. Казалось, он им действительно понравился.

— Хорошо, давайте сначала устроим Боба, прежде чем отведем вас в комнату для допроса.

Вскоре к нам присоединилась светловолосая женщина в форме. Ей было около тридцати. Боб, кажется, ей понравился, и он вскоре уже терся мордой о ее руки и мурчал.

— Вы не возражаете, если я возьму его на руки? — спросила она.

— Попробуйте, — ответил я, понимая, что Боб уже поладил с ней.

Как я и думал, он позволил женщине взять себя на руки.

— Почему бы тебе не пойти со мной, Боб, и мы посмотрим, сможем ли мы найти для тебя что-нибудь перекусить? — произнесла она.

Я смотрел, как женщина уносит Боба из приемного отделения туда, где располагались кабинеты, заставленные столами, ксероксами и факсами. Боб был взбудоражен всеми этими красными огоньками и гудящими машинами, ему нравилось. Поэтому я отвернулся и пошел вслед за офицерами.

— Не волнуйтесь, с Джиллиан он в безопасности, — произнес молодой офицер, когда мы миновали несколько дверей на пути к комнате для допроса. Я знал, что он говорит правду.

Я зашел внутрь в сопровождении офицера. Он усадил меня и задал несколько вопросов.

— Вы были вчера в Айслингтоне недалеко от этого места?

— Я бы хотел вам помочь, но я правда не знаю, о чем вы говорите, — ответил я.

Минут через десять мы закончили.

— Хорошо, мистер Боуэн, вам придется побыть здесь еще некоторое время, пока мы со всем разберемся.

Мне хотелось побыстрее увидеть своего товарища и вернуться с ним на рабочее место. Когда дежурный принес мне чашку чая, я спросил про Боба.

— С ним все в порядке, он с Джиллиан внизу, — ответил он. — Славный приятель.

Наконец вернулись офицеры.

— Боюсь, мы зря потратили свое время и ваше, — сказали они. — Человек, который заявил на вас по телефону, отказался прийти и подтвердить обвинение. Поэтому никакого дела на вас нет, и обвинений тоже.

Я почувствовал облегчение и злость одновременно. Но не было никакого смысла жаловаться, тем более что все были такими вежливыми. Моей главной заботой был Боб. Что они с ним делали все это время?

Я спустился вниз. Боб был с Джиллиан — такой же довольный, каким я его покинул. Но в тот момент, когда он увидел меня, его глаза заискрились, и он принялся размахивать хвостом. Затем прыгнул мне на руки.

— Боже, кое-кто рад вас видеть, — заметила Джиллиан.

— Он хорошо себя вел? — спросил я ее.

— Да он был просто звездой. Да, Боб? — ответила она. — Я выскочила в магазин и купила немного молока, мяса и пачку сладостей.

«Неудивительно, что Боб так счастлив», — подумал я.

— При обычных обстоятельствах его бы поместили вместе с бродячими собаками, которых подобрали, — сказала Джиллиан. — Если бы вас задержали на ночь, мы были бы вынуждены сдать его туда. Но, к счастью, теперь это ему не грозит.

Когда я вышел из полицейского участка, солнце уже садилось. Весь день я волновался о том, что кто-то занял мой угол, поэтому сразу же направился к «Энджел», чтобы проверить. К моему облегчению, там никого не было.

— Ты в порядке, Джеймс? — спросил продавец цветов.

— Да, просто кто-то подшутил надо мной, — печально произнес я. — Написал на меня заявление о нападении.

— Что такое с людьми случилось? — произнес он, в недоумении разводя руками.

Это был хороший вопрос.

Спустя неделю мы с Бобом продавали журналы в час пик, и к нам подошла привлекательная блондинка. Боб, кажется, узнал ее и потянулся к ней, когда она присела перед ним.

— Вы не помните меня? — спросила она, погладив Боба. — Полицейский участок на Толпаддл-стрит. Это я присматривала тогда за Бобом.

— А, да, конечно, простите, — смущенно пробормотал я. — Джиллиан, верно?

— Кажется, у вас все хорошо, — заметила она. — Когда вы были в участке, у нас не было возможности поговорить — по очевидным причинам. Так как вы встретились?

Она улыбалась и хохотала в голос, когда я рассказывал о первых днях с Бобом.

— Вы родственные души, — заметила она.

Поняв, что скоро начнется час пик и я буду занят, она собралась уходить.

— Я могу заглянуть как-нибудь еще, если вы не против, — сказала Джиллиан.

— Конечно нет, — ответил я.

Она сдержала слово и стала приходить регулярно, всегда с подарком для Боба, который, кажется, испытывал к ней слабость.

Джиллиан была очень добра и ко мне тоже. Однажды она принесла мне кофе, сэндвич и печенье из кафе неподалеку. Мы поболтали немного. Я рассказал ей о книге и том, что она стала причиной враждебного к нам отношения.

— Не переживай из-за этого. Люди всегда завидуют успехам других, — сказала она. — Это потрясающе. Твои друзья и семья, наверное, гордятся тобой.

— Да, гордятся, — ответил я, смущенно улыбнувшись. На самом деле, друзей у меня было немного. Кроме Бэлль, мне не к кому было обратиться — в хорошие времена или в плохие. У меня был только Боб.

В какой-то степени я сам создал свою жизнь. Я был продуктом той среды, в которой провел последние десять лет. Но даже сейчас, когда я порвал с прошлым, мне было сложно завести друзей. Я понял, что не могу доверять людям, и события двух последних недель лишь укрепили меня в этом. Тем, кто обвинил меня, мог быть человек, которого я вижу каждый день. Это мог быть кто-то, кого я считал другом.

Поэтому, когда я смотрел, как Боб общается с Джиллиан, мне хотелось, чтобы моя жизнь была такой же простой и гладкой. Он познакомился с ней при странных обстоятельствах и сразу же понял, что может доверять ей. Он знал, что она хороший человек, и воспринял ее как друга.

Я тоже хотел обрести веру, но понимал, что это будет непросто. Сначала мне надо было изменить свою жизнь — уйти с улицы.

Глава XXIII. Гордость и предубеждение

Наступила первая суббота июля, и улицы центрального Лондона были украшены для ежегодного гей-парада. Из-за жаркой погоды гуляющих было даже больше, чем обычно. Согласно новостям, миллион человек придет посмотреть на огромные платформы с танцорами и ряжеными, которые проедут от Оксфордской площади по Риджент-стрит к Трафальгарской площади. Я решил убить двух зайцев одним выстрелом: полюбоваться платформами и красивыми костюмами и продать партию журналов на углу Оксфорд-стрит, недалеко от станции метро «Оксфордская площадь».

Это был важный день для всех продавцов «Big Issue», поэтому я, как «гость» с Айслингтона, старался не нарушать правил. Я также старался не курсировать, то есть не продавать, пока гуляю по улицам. Я уже пострадал один раз из-за этого и больше не собирался наступать на те же грабли.

В этот раз народу на гей-параде было в четыре-пять раз больше, но все были в хорошем настроении. И Боб тоже.

Он привык к толпе. Было время, когда он немного побаивался людей в «страшных» костюмах, однако в этом году, благодаря прогулками по улицам Лондона, его страх ослаб. Он видел всех: и странных живых статуй, раскрашенных под серебро, и французских глотателей огня, и даже огромных драконов на китайский Новый год.

Сегодня здесь было множество самых невероятных костюмов. Вокруг трубили и свистели. Боб с этим неплохо справлялся. Он сидел на моем плече, наслаждаясь праздничной атмосферой и вниманием людей из толпы. Некоторые знали его по имени и просили нас сфотографироваться с ними; несколько человек даже сказали, что с нетерпением ждут книгу о нас.

— Сначала нам нужно ее написать, — пошутил я, хотя в моих словах была лишь доля шутки.