Дом Хильди Гуд - Лири Энн

Хет-Трику не требовалось менять направление, чтобы не терять равновесие; он был уже развернут в нужную сторону, мордой ко второму препятствию, которое он взял с легкостью. К следующему препятствию предыдущие всадники шли галопом вокруг живой изгороди, а потом — по прямой к «системе». Ребекка решила срезать перед изгородью. Она развернула голову Хет-Трика сразу после прыжка, и первое препятствие «системы» оказалось перед ними всего в трех шагах.

— О Господи! — закричала Мейми.

— Бешеная сучка, — сказал Аллен.

Я с трудом заставляла себя смотреть. Хет-Трик, похоже, хотел отказаться. Он сжался и начал поворачивать голову; Ребекка взмахнула стеком и от души угостила коня по боку, рядом со своей ногой, издав при этом почти звериный рык. Хет-Трик думать забыл о любом неповиновении и, хотя толкнулся слишком близко к первому препятствию, взял его чисто, однако приземлился перед вторым неуклюже. Ребекка пришпорила его; показалось, что тоненькая девушка подняла громадного коня над вторым препятствием — ее руки почти касались его ушей, а тело изогнулось над дугой его шеи. Они приземлились — препятствие осталось нетронутым. Толпа взорвалась восторженными криками. Ребекка взяла последние препятствия легко и завершила маршрут с временем 47,3 секунды. Гран-при.

Люди за столом Брайана повскаивали на ноги, снова начали поднимать кулаки в воздух. Брайан утер с глаза слезу. Я улыбнулась Мейми и Аллену — они оба почему-то хмурились.

— Однажды эта женщина или сама убьется, или убьет кого-нибудь еще, — произнес Аллен.

— Боюсь, вы правы, — ответила Мейми.

— Что? Ведь ты должна прыгать до небес, Мейми, — сказала я. — Столько денег для твоего приюта!

— Я радуюсь, — ответила Мейми. — Мне просто больно видеть, когда кто-то так рискует конем.

— Но он в порядке, — возразила я. Разумеется, я меньше их обоих понимаю в конкуре. Для меня (и, похоже, для всей толпы) выступление Ребекки стало яркой демонстрацией смелости и спортивной подготовки.

Аллен и Мейми только качали головами; я услышала, как Аллен снова выругался. Потом Мейми отправилась поздравлять Брайана.

Три лошади-призеры прошли галопом круг почета по арене, и им вручили медали. Тогда-то я и увидела снова Питера Ньюболда. Он стоял в низу открытых трибун, недалеко от нашего тента. Ребекка улыбнулась ему, когда проезжала мимо. Я видела: она привстала в стременах и помахала Питеру, и я видела, как он смотрел на нее. Он прикрывал глаза руками. Оттуда, где он стоял, было трудно рассмотреть ее — в ярких лучах августовского солнца.

ГЛАВА 7

Первые смутные подозрения насчет Ребекки и Питера появились у меня вскоре после Вестфилдского фестиваля — в ту неделю, когда парни Фрэнка работали в доме Дуайтов. Был вечер среды, а наутро у меня планировалось подписание сделки. Большой сделки. Новый дом в Глостере с видом на океан по цене чуть меньше миллиона. На сей раз покупатели были мои, а дом — Венди. Вечером шел дождь, я готовила на утро бумаги и приканчивала прекрасную бутылку «пино нуар», которую прихватила из «эм-джи», приехав домой. Обычно я стараюсь не допивать целую бутылку, но не допей я эту, пришлось бы возвращаться и прятать початую бутылку в багажнике. А то вдруг одна из моих дочерей приедет без предупреждения и увидит полбутылки вина в буфете? А если допью, можно легко спрятать под мусором на кухне. И в эту ночь — ведь лил дождь — я решила прикончить бутылку. То, что нужно, согревает… И потом, у меня праздник — впереди маячит большой жирный чек.

Складывая бумаги в папку, я поняла, что не хватает документа о страховании жилья. Покупатели не собирались лично приезжать на подписание сделки и отправили мне документы «Федэксом». Пакет лежал на моем столе в офисе. «Мне нужен новый помощник», — мелькнула в голове мысль, пока последние капельки вина капали мне на язык. Дочка Алисы, моей подруги, Кендалл работала на меня год — пока брала перерыв в учебе. Мне все время было некогда подыскивать и нанимать кого-то более опытного. И сейчас я оказалась в тупике. С утра заезжать в офис некогда; банк — в Беверли, в другую сторону от парка, и весь день будут пробки.

Когда я начала принимать время от времени бокал вина — через несколько месяцев после возвращения из Хэзелдена, — то поклялась сама себе: не звонить никому, не посылать почту и не водить машину, если в моей крови хоть капля алкоголя. И до сих пор я держала клятву. В эту ночь перед подписанием сделки я чувствовала, что чуть навеселе, да, но вовсе не пьяна. Мне хватит десяти минут, чтобы добраться до офиса — максимум пятнадцать, из-за дождя. Буду ехать очень медленно.

Я накинула дождевик на голову, выбежала к машине и вскоре уже катила по переулку Свиной Скалы. Честно говоря, я могу доехать до офиса с закрытыми глазами. И я была вовсе не пьяна. Прежде случались времена — правду сказать, немало, — когда я ехала домой, зажмурив один глаз, чтобы видеть только одну дорогу, а не две. Но это, конечно, до реабилитации. А теперь я вела машину медленно и вполне наслаждалась жутким осенним вечером — листья кружили в свете фар, как безумные летучие мыши, дворники мотались вправо-влево, вправо-влево. В такую дождливую ночь все, кроме меня, сидели дома. Приятно иметь всю дорогу в собственном распоряжении, плыть по этой дороге — мокрой черной ленте, разматывающейся через сонный город.

Когда я затормозила на стоянке за офисом, то с удивлением увидела свет в окнах Питера на втором этаже. Обычно по средам его не бывает. «Вольво» Питера стоял на стоянке, а рядом — еще один автомобиль. Серебряный «лендкрузер». Я поставила машину рядом с автомобилем Питера, осторожно вышла и потрусила за угол, К ступенькам переднего крыльца. По галерее я прошла к боковому входу — от него ближе к моему кабинету. Там я немного запуталась в ключах. У меня слишком много ключей — с ними постоянно беда. И я начала копаться в них, а потом уронила — прямо в кусты азалии, растущие под галереей.

Разумеется, я выругалась и решила спрыгнуть с галереи на землю. Я боялась, что, если вернусь к ступенькам и буду обходить, не смогу точно вспомнить, в какие кусты упали ключи. И я сиганула с галереи, но на мокрой траве поскользнулась и упала на задницу. И по закону Мерфи, именно в этот момент Питер Ньюболд открыл боковую дверь и вышел на галерею.

— Кто тут? — тревожно спросил он.

Я решительно вскочила на ноги, почему-то решив, что спортивная прыть послужит доказательством трезвости. Я оказалась в нескольких футах от Питера — его чуть удар не хватил, когда я подпрыгнула с земли в воздух прямо перед ним.

— Какого черта? — крикнул он, отпрянув и схватившись за грудь. Потом пригляделся. — Хильди? Это вы?

— Конечно, я, Питер. — Язык плохо слушался. — Я просто уронила ключи… А потом… поскользнулась, когда… искала их.

Я нагнулась и немного потрясла кусты. Я старалась, чтобы все движения были плавными и натуральными, но было сыро и скользко. В какой-то момент я снова чуть не грохнулась и удержалась, только схватившись за балясины галереи.

— Давайте, я вам помогу, — сказал Питер.

Не знаю, может, мне и показалось, но он словно развлекался. Я становлюсь такой подозрительной, когда выпью; вот до чего доводят анонимные алкоголики. Теперь я боюсь, что всем все известно, стоит мне лишь бросить взгляд на бутылку. На самом деле — кто сможет определить, пьян ли человек, в такую-то ночь? Лило как из ведра, дураку ясно, какая скользкая земля.

Питер сошел вниз, через несколько секунд достал ключи из-под куста и протянул мне.

— Спасибо, Питер, — сказала я. Потом двинулась обратно к машине, а Питер забрался на галерею, глядя мне вслед.

— Минуточку, — сказала я, рассмеявшись и возвращаясь к зданию. — Я же не взяла… зачем приехала.

Я решительно подошла к месту, где на крыльце стоял Питер.

— Питер, можно попросить руку?

Питер внимательно взглянул на меня.

— Может, вам по ступенькам подняться?

— Да нет, так быстрее, — сказала я и полезла наверх. Питер наклонился, взял меня за руку и подтянул на галерею. На сей раз я, не возясь с ключами, просто вошла в боковую дверь вместе с Питером. Дверь в мой офис — у подножия лестницы, ведущей на второй этаж к кабинету Питера. Рядом с моей дверью — столик, и на нем папоротник в горшке. Если отодвинуть столик от стены, можно открыть ящик сзади — я так и сделала, под взглядом Питера.