Марк Барроуклифф - Говорящая собака

Она плеснула себе в чашку чаю с той же горячностью, с какой только что изливала на нас боль своего сердца.

— Нам всегда везло, мы были счастливой семьей. И вот на моем пути появился такой человек, как вы. Я счастлива. Честный агент по недвижимости — нечто почти немыслимое, добрый самаритянин в двадцать первом веке. Я видела вас во сне на прошлой неделе. «Судьба в голубом галстуке», — многозначительно произнесла она, будто кого-то процитировала. Глаза ее при этом затуманились, словно взаимодействуя с потусторонними силами.

— Вы видите будущее? — вырвалось у меня. С самого момента появления здесь что-то в ней самой и этом странном доме наводило меня на мысль, что здесь творятся невероятные дела.

— Я читаю астрологический раздел в «Мировых новостях», — продолжала рассказывать старуха, — и время от времени выглядываю в окно. Девять десятых этого поместья в руинах. Мне нужно, просто необходимо что-то сделать, чтобы спасти его от вандалов и сорняка.

— А вы не подумывали о том, чтобы обратиться в Национальный фонд и открыть дом для публики? Ведь многие владельцы поместий и замков именно так и поступают, чтобы получить средства на содержание фамильной недвижимости.

Миссис Кэдуоллер-Бофорт только фыркнула.

— А вы встречались когда-нибудь с так называемой публикой, мистер Баркер?

Я смолчал. Наверное, и без того было ясно, что встречался. Более того, я и сам неоднократно выступал в роли «публики».

— Ну так вот, меньше всего на свете я хочу связаться с компанией «пролетариев», которые липкими пальцами будут лапать мою мягкую мебель, так что благодарю покорно.

— Но это не единственный выход. — Я не терял надежды разубедить ее. — Отчего вам не продать часть земли, чтобы на эти деньги поправить свое положение?

Она уставилась в окно, из которого был виден регулярный сад, давно уже переставший быть регулярным.

— Это место слишком велико для меня, — заговорила она. — Нет, что мне нужно, так это какой-нибудь приют, какое-нибудь современное пенсионерское жилье с удобствами. Мистер Баркер, я хочу, чтобы вы продали это владение, чтобы именно вы занялись оформлением сделки, я поручаю вам провести эту операцию и хочу, чтобы вы сделали все как можно скорее.

— Я мог бы, — ответил я, — но, мне кажется, вам на самом деле не особенно хочется выезжать отсюда.

— Я уже убедилась, — мотнула она головой, вытирая последние слезы, — что мне именно этого и хочется, как бы ни было грустно.

— Но может быть, вашу грусть несколько развеют миллионы, которые вы получите в результате сделки, — предположил я.

Миссис Кэдуоллер-Бофорт была уязвлена.

— Мистер Баркер, попрошу не говорить пошлостей в моем присутствии. Я перееду в приют, а вы должны увериться, что денег будет достаточно, чтобы я могла лет двадцать быть хорошо обеспеченной, хотя сомневаюсь, что мне осталось хоть несколько месяцев. В любом случае на большее я не рассчитываю. Остальные же деньги пойдут на доброе дело.

— Какое, миссис Кэдуоллер-Бофорт?

— На собачий приют, мистер и миссис Баркер. Собаки моя страсть, как вы могли сами убедиться. Когда-то я их рисовала, писала о них стихи. Я жила собаками. И теперь, учитывая состояние моего здоровья и семейное положение, с болью в сердце мне все же придется расстаться с моими любимцами. Но даже когда меня не станет, они должны быть обеспечены всем и ни в чем не знать нужды.

Квартира с одной спальней, лучшая из тех, что можно купить в Восточном Суссексе, обойдется в полмиллиона, даже если сорить деньгами напропалую. При более осторожном выборе такой же флэт можно приобрести и тысяч за сто. В таком случае остается, навскидку, чертова уйма миллионов на содержание собак.

— Вам нужно определить хотя бы примерную сумму, которую вы хотите получить, — сказал я.

— Этим займетесь вы, мистер Баркер. Мне, в самом деле, все это безразлично.

— Но вы ставите меня в неловкое положение, — возразил я. — Доверяй, но проверяй.

— Я и так знаю, что вы честный человек, мистер Баркер, — сказала миссис Кэдуоллер-Бофорт. — Это видно по вашим поступкам и по вашему лицу. Мысль оставить это поместье представлялась мне невозможной, пока не появились вы, такой же невозможный человек. Разве не так? Ведь это же абсурд — честный агент по недвижимости.

Похоже, назревала непростая работенка. Ей нужен был тот, кто сделает за нее все, и, наверное, она нашла такого человека.

— Вы должны понять, — продолжал я гнуть свою линию, — что вам предстоит получить громадные деньги после продажи поместья. У вас есть родственники?

— Собаки — вот все мои родственники, — отвечала миссис Кэдуоллер-Бофорт, обводя рукой комнату. — Они же мои друзья, знакомые, соседи и соотечественники. Мне нужно одно — знать, что все они, их братья и сестры счастливы и что за ними хорошо ухаживают. А все остальные миллионы я намерена потратить на собачьи приюты.

— Вам, в самом деле, предстоит промотать миллионы, — заметил я.

— Да будет так — на собачьи приюты! — воскликнула она, топнув ногой и зажимая уши, словно бы и слушать не желая ни о какой другой перспективе.

Что за черт, подумалось мне, люди проматывают миллионные состояния на куда более глупые вещи — яхты и футбольные команды. Раз ей хочется осчастливить собак, то кто я такой, чтобы отговаривать ее?

— Если вы, в самом деле, так уверены в своем решении, то я могу заняться предварительной оценкой стоимости вашего имущества.

Предстояло еще убедиться, на сколько это может потянуть. До сих пор я с подобными предложениями не встречался. Даже о приблизительной рыночной цене этого поместья можно было только догадываться. Я уже заранее представлял, как распустят слюни девелоперы (так называемые специалисты по развитию) в надежде нагреть руки на сделке, при столь перспективной близости шоссе А23, до которого стоит только проложить дорогу, и тогда деньги польются сюда рекой, прямиком из столицы. Также предстояло установить, кого она видит в вероятных наследниках фамильных земель, то есть это должен быть, как минимум, человек, который с уважением отнесется к наследию ее предков.

— Приходите в любой день после двенадцати, — сказала миссис Кэдуоллер-Бофорт напоследок. — В моем возрасте раньше настроиться на дела не получается, особенно последнее время.

— Мои комиссионные будут составлять… — я хотел назвать один процент. Вообще-то, при сделках они обычно составляют полтора процента, но на этой продаже и один процент был целым состоянием.

Она махнула рукой:

— Это ваше дело. Я знаю, что вы поступите честно и не обманете меня. Я в вас уверена. От вас пахнет честным человеком, — сказала она и при этом как-то по-собачьи потянула носом воздух.

В данной обстановке что-либо уточнять было совершенно неуместно.

— Прекрасно. — Я встал, и тут же раздались первые аккорды Баха в тональности «соль». Это звонил мой мобильник.

Я ответил, в то время пока Люси расспрашивала миссис Кэдуоллер-Бофорт, как в этом доме найти туалет.

— Привет охломонам, — послышался голос Паймена — Пожирателя Пирожков. — Я приподнялся и готов к серьезному разговору. Сам-то как сегодня? Будет Бес и Поющий Детектив тоже.

Настоящее имя Беса было Фил Миллз. Поющий Детектив — это профессиональный букмекер, с которым мы регулярно встречались за покером. Он отличался тем, что никак не мог избавиться от прыщей, этим обычно страдают юнцы или фараоны, которые чем-то прогневили Бога.

— Приду обязательно, — сказал я, простреливая глазами портмоне миссис Кэдуоллер-Бофорт, лежавшее на столе.

— Вот и ладно, — откликнулся Паймен. — Готовься к взбучке.

— Это тебе, Паймен, придется подсовывать книжку в штанишки. — С этими словами я отключил трубку.

— Могу я предложить вам печенье, мистер Баркер? — обратилась ко мне миссис Кэдуоллер-Бофорт.

— Можете, миссис Кэдуоллер-Бофорт.

Миссис Кэдуоллер-Бофорт выпрямилась.

— Мистер Баркер, — сказала она, — вы, в самом деле, хотите печенья?

— На самом деле, — сказал я, — мне бы вот наличных… немного…

— Значит, печенье придется выпрашивать? — огорчился за меня пес.

4 ГОНЧАЯ

Я взял деньги, это так, но честно пытался оставить миссис Кэдуоллер-Бофорт расписку. Она отказалась наотрез, так что я добровольно обязался вернуть ей долг, вычтя деньги из суммы комиссионных сразу после продажи дома или даже раньше, если мне повезет в игре нынешней ночью. Это заняло совсем немного времени — я все уладил, пока Люси ходила разыскивать туалет.

Хотя, как оказалось, на пути к покерному столу меня ждали и другие препятствия.

Как только мы выехали на шоссе А23, направляясь домой, Люси материнским тоном завела разговор о том, что у меня был тяжелый день, учитывая похороны матери, смерть Джилберта и переживания, пусть восторженные, по поводу предстоящей продажи дома миссис Кэдуоллер-Бофорт. Так что, решила она и усиленно толкала меня к этой мысли, лучше всего мне отправиться прямиком домой и принять горизонтальное положение. Одним словом, выспаться.