Магнус Миллз - Схема полной занятости

Подъезжая ближе к Кольцевой, я начал встречать все больше «УниФуров» – они парковались в различных надежных испытанных местах, а экипажи их ждали, пока день не пойдет на убыль. Иногда они собирались группами, и пять-шесть человек стояли и вели дискуссию на ту или иную тему. В других местах из окна кабины торчали ноги, указывая на то, что владелец их наслаждается безмятежной дремотой. Помощник его тем временем сидел на солнышке и читал газету. Погода определенно уже обернулась весенней, и пролетая по этим второстепенным дорогам, я знал: впереди нас ожидают славные денечки.

Примерно в миле от «Долгого плеса» я увидел Криса Пичмента – он шагал по мостовой, судя по виду, абсолютно довольный всем миром. Заметив меня, он радостно помахал, а затем изобразил движение, будто что-то подписывал. Я понял, что ему удалось оторвать себе раннюю увольнительную, хотя времени на часах всего половина четвертого!

Через пять минут я прибыл во двор, заметив пару «УниФуров», мающихся бездельем за ближайшим углом. Вернулся я первым, и если бы мне хотелось, можно было бы поставить транспортное средство к рампе и отправиться прямиком домой. Но мне почему-то взбрело прогнать фургон через автомойку. Она, вся готовенькая к работе, располагалась в дальнем конце двора, поэтому я без колебаний въехал прямо между гигантских щеток. Процесс уже какое-то время шел, когда я увидел «УниФур» Билла Харпера – он въехал в ворота и направился прямо ко мне. И лишь когда Билл увидел, что мойка занята, он остановился и вылез их кабины. И подошел.

– Ты что делаешь? – спросил он.

– Фургон мою, – ответил я.

– Но в это время я всегда мою свой.

– Извини, – пожал плечами я. – Я тебя опередил.

В конторе за стеклом зашевелился Хорсфолл – видимо, до него дошло, что два транспортных средства вернулись непривычно рано. К сожалению, на мойке было место лишь для одного. Если б мог, я бы выкатил свой фургон немедленно, ибо вдруг ни с того ни с сего почувствовал себя собакой на сене. Раньше, как правило, я никогда не морочился мытьем фургонов – они и так чистые, – да и теперь решил это сделать просто так. Но машина вся стояла в мыльной пене, и ее следовало споласкивать.

– Спасибо тебе огромное! – рявкнул Билл, протопал к своему фургону и рванул задним ходом к рампе.

Я с тревогой наблюдал, как к нему подскочил Хорсфолл. Замахали руки собеседников, затыкали в груди пальцы, однако, насколько я мог видеть, Билла не оштрафовали. Я подождал, пока он отъедет, и только после этого подогнал машину к рампе, сдал ключи и отправился домой.

И как будто перебежать дорогу Биллу мне было недостаточно – на следующее утро, едва я вошел в диспетчерскую, к своей стойке меня подозвал Боб Литтл. И вид у него был недовольный.

– Помнишь ту тележку с поддоном, которую ты должен был доставить в «Веселый парк»?

– Ну да?

– А почему она до сих пор в кузове УФ55?

– Ну, – ответил я, – я пытался ее сдать, но она никого не интересовала, поэтому я оставил ее в фургоне.

– Это я понял.

– А что, проблема?

– Конечно, проблема. Они там в «Парке» воют без этой тележки. Вчера от звонков отбоя не было. Потом Питер Лоуренс попытался ее доставить и обнаружил, что на нее нет накладной.

– Это потому, что она у меня, – сказал я. – Бумажка у меня в кармашке.

– Ничего смешного тут нет, – сказал Боб. – Через два дня с инспекцией приезжает Скэпенс.

– Кто это?

– Старшая Золотая Кокарда. И если он увидит, что у них нет ручной тележки с поддоном, у них будут неприятности. Поэтому она им нужна очень и очень срочно.

– Ну вот, пожалуйста, – сказал я, разворачивая искомый документ. – Передай ее Питеру, и все будет в ажуре.

Боб окинул меня долгим взглядом:

– Сколько ты уже в Схеме?

– Лет пять.

– Ну и вот, – сказал он. – Ты же знаешь, я не могу принимать у людей накладные. Тебе придется улаживать это непосредственно с Питером.

– Ну ладно. Извини, если что.

Я вышел из диспетчерской в легком раздражении: день-то обещал быть приятным, но тут его что-то подпортило. Раз отмечаться у меня нужды не было, на работу я не торопился и прибыл в несколько минут девятого. А это значило, что мы разминулись с Питером Лоуренсом, который должен был уже выехать. Кроме того, я знал, что это ему не очень понравилось – огрести в наследство тележку, от которой невозможно избавиться, поэтому я попадаю на плохой счет и к нему тоже, помимо Билла Харпера и Боба Литтла. Хорошо день начинается, нечего сказать.

Более того, мне еще предстояло принять вызов Артура и его благословенной коллекции ключей. Охранял он ее так, что можно было решить, будто он сторожит какие-то священные реликвии или даже драгоценности Короны. Он высказался на тему того, что ключи от УФ61 вернули вчера «в высшей степени рано», и отдал их мне, лишь когда не смог придумать никаких иных способов меня задержать.

Но стоило мне залезть в кабину, вернулось вчерашнее чувство – освобождение. Ах, ничто не сравнится со свободой вольной дороги! Я засек время выезда и направил машину в ворота.

Я решил, что правильнее всего будет отмечать время, строго придерживаясь разрешенного предела скорости всю поездку. В результате я тащился по свободным участкам дороги на тридцати милях в час, хотя и сорок пять делать было бы вполне безопасно. Тем не менее упражнение оказалось вполне приятным, и я обнаружил в себе запасы терпения, о которых раньше и не подозревал. Возле заведения «У Джимми» я задержался на двадцать минут, чтобы учесть «незапланированные остановки». Хотя внутрь заходить не стал, поскольку уже рассчитывал на гостеприимство в «Кружевном раю».

И оно меня не разочаровало. Подъезжая по бетонке, я опять увидел Гарольда, Мартина и Эрика – они стояли на погрузочной рампе, неся свою безмолвную вахту и наблюдая за моим приближением. И снова мне предложили чай, едва я подъехал.

– Скажи-ка лучше Джиму, – произнес Гарольд, и вновь Мартин позвонил с настенного телефона в мастерскую.

– Джим? – сказал он. – Это Мартин. Мы чай ставим, если тебе интересно. Точно. Подходи через пять минут.

Когда он повесил трубку, я сказал:

– Это не мое, конечно, дело, но не проще ли просто крикнуть ему через двор?

– Это можно, – ответил Мартин. – Но так и осипнуть недолго.

В двенадцать, когда я помогал Эрику подметать рампу, в фургоне «Колокольни» прибыли Эрик и Родни. Разгрузились они быстро, и мы уселись за столик перекинуться в карты.

– Нормально вчера обратно доехал? – спросил Гарольд, тасуя колоду.

– Да, спасибо, – ответил я. – Без двадцати пяти четыре уже был во дворе.

– Славная у тебя ранняя увольнительная вышла.

– Вообще-то сейчас у меня всё так: кончил дело – гуляй смело, – сказал я. – Но, наверное, приравнивается.

– Ну, как там ее ни называй, – сказал Кит, – а у меня такое чувство, что очень скоро всему кранты.

– Это как?

– Я сегодня утром с Джоном Джоунзом разговаривал. Ты Джона знаешь?

– Да, – ответил я. – Охранник на воротах в «Веселом парке».

– Точно. Ну так вот, он мне сказал, что в последнее время ранние увольнительные пошли на подъем, но выяснилось это, лишь когда Несбитт подписал чей-то путевой лист.

– Несбитт? – переспросил Мартин. Это его как-то особенно изумило.

– Ну, – подтвердил Кит. – Очевидно, он это сделал впервые за много лет, но тут заметил, что кое-чья подпись повторяется там десяток раз. Оказалось – Гослинга, это начальник такой в депо «Блэквелл», – и теперь Несбитт проводит особое дознание. Когда это выйдет наружу, всему и придут кранты.

Гарольд кивнул и в задумчивости раздул щеки.

– Да, мы слыхали про Гослинга, – сказал он. – Очень популярный у водителей, которые сюда ездят.

– Так вот, Джон утверждает, что его отстранили от работы, – продолжал Кит. – Пока идет расследование.

В сложившихся обстоятельствах я решил не распространяться о собственной роли в падении Гослинга. И в то же время ничего не мог с собой поделать – мне его было жалко.

– Ёшкин дрын, – заметил я. – Бедный Гослинг.

– Бедные мы все, – пробормотал Кит. – Что за жизнь будет без ранних увольнительных!

В пятницу утром я столкнулся с Джонатаном – сразу после того, как он получил свой полный пакет заработной платы. Парнишка стоял в коридоре возле диспетчерской и с недоверием пялился на свой ордер.

– Ты только что получил приятный сюрприз, правда? – спросил я.

– Можно сказать и так, – ответил он. – На самом деле, я и понятия не имел, что мне столько платят. При обучении мне выплачивали только основную ставку, а тут еще сколько всего: на прожиточный минимум! Расходы на химчистку! Премия за посещаемость! Тут даже бонус за производительность труда!

– Ну еще бы.

– Но как же нам могут платить бонус за производительность труда, если мы ничего не производим?

– Это умозрительная выплата, – объяснил я. – Эквивалентная тому, что мы могли бы зарабатывать на сопоставимом производстве.