Мари-Лора Пика - Сердце матери

— Хорошо, дети, решено. Я постараюсь подобрать вам родителей, которые о вас позаботятся. Я все сделаю, чтобы найти хороших людей, которые будут любить вас так же сильно, как я. Доверьтесь мне.

Мысль о приемных родителях пришла мне в голову довольно неожиданно, после того как я поняла, что вариант с детским поселком отпадает. Мне казалось вполне естественным, что я сама выберу приемных родителей для своих детей. Кто лучше меня может определить, с кем мои дети будут счастливы?

Получив одобрение детей, я принялась за поиски новой семьи для них. Я говорила об этом со знакомыми, а также с мамами, с которыми встречалась в школе.

Я даже не знала, есть ли в Пюизо приемные родители. Мне была известна одна женщина, но она оказалась пожилой, а если я хотела найти родителей, которые воспитают моих детей до достижения ими совершеннолетия, то они должны быть относительно молоды.

Результат не заставил себя долго ждать. Однажды утром, в воскресенье, через несколько дней после моего звонка в Организацию по защите прав матери и ребенка, мне позвонили.

— Алло! Мари-Лора, это Агнесса.

— Привет, Агнесса. Как ты?

— Нормально. У меня отличная новость: я знаю людей, которые живут в Пюизо и являются приемными родителями.

— Великолепно! И кто они, эти люди?

— Собственно говоря, ты должна их знать. Помнишь Марион, малышку, которая часто бывает у нас? Так вот, речь идет о ее родителях, Валери и Жане-Марке Пинье. Я знаю, что у них есть разрешение на воспитание только троих приемных детей. Но стоит попытаться, как ты думаешь?

— Давай мне номер, я им позвоню.

Повесив трубку, я тотчас же набрала номер и попала на автоответчик.

— Здравствуйте, меня зовут Мари-Лора, я живу в Пюизо. Через месяц или два я умру от рака, поэтому ищу приемных родителей для своих четверых детей. Я бы хотела поговорить с вами. Оставляю вам свой номер. До свидания.

Я сразу же рассказала детям об этом звонке. У них не было другого выбора, кроме как согласиться: они знали, что их ожидает. Их обрадовало то, что я нашла людей, живущих в Пюизо. Этот город был их родным домом. Трое старших детей уже подходили ко мне, чтобы сказать, по существу, одно и то же.

Самым настойчивым оказался Тибольт:

— Мама, я не хочу менять школу! Я хочу остаться со Стивеном. И хочу продолжать занятия с Брагимом.

— Знаю, мой малыш.

Брагим был тренером по дзюдо троих моих детей еще с детского сада. Тибольт особенно был привязан к нему. Матье очень волновался при мысли о том, что придется заводить новых друзей. Что касается Жюли, то она дрожащим голосом говорила:

— Все, что у нас есть, находится здесь, мама, все! Нет никакого смысла в переезде!

Валери Пинье перезвонила мне в тот же вечер.

— Здравствуйте, это Валери Пинье. Вы оставили мне сообщение сегодня утром. Возможно, вы меня не запомнили, но мы с вами знакомы…

— Э-э…

— Я Валери, из аптеки…

Валери… Аптека… Конечно! Валери, фармацевт из аптеки Пюизо!

— Теперь, когда вы упомянули об этом, я вспомнила ваш голос. Итак, вы — мама Марион?

— Да.

— Ну что ж! Тогда, может, перейдем на «ты»?

— Без проблем.

— Ты получила мое сообщение?

— Да. Я думаю, будет лучше, если мы встретимся. Ты согласна?

— Было бы отлично, если бы мы увиделись прямо сейчас. У тебя есть время зайти?

— Да, я приду с Жаном-Марком. До встречи.

Я не люблю, когда что-то затягивается. Я никогда не откладываю на завтра то, что можно сделать сегодня. Валери Пинье, похоже, была такой же. Все началось отлично. Час спустя они постучались в дверь нашей квартиры. Пожимая руку Жану-Марку, я заметила, что его лицо мне тоже знакомо.

— Я вас знаю. Вы работаете в полиграфии, верно?

— Да, у Брюна.

— Именно там мы и встречались несколько лет назад. Отлично! Тогда мы тоже можем перейти на «ты».

Я почувствовала себя спокойно. Эти люди были из того же мира, что и я: они жили в Пюизо, у нас было кое-что общее, Валери знала моих детей. Это меня успокаивало. Но главное, мне сразу же понравилась эта пара. Валери была невысокого роста, худенькая, энергичная, немного импульсивная. Она была достаточно молода и исполнена энтузиазма — прямо как я! Ей было только сорок два года, а значит, воспитывать моих детей до достижения ими совершеннолетия не станет для них проблемой. Первое, что она сделала, после того как поздоровалась со мной, — поцеловала детей. Знакомство прошло успешно. Дети знали, зачем Валери и Жан-Марк пришли к нам. Они смотрели на них с любопытством, но не задержались в гостиной надолго. Все-таки все происходящее было для них малопонятно. Ласковая Марго тут же бросилась к Валери:

— На ручки! На ручки!

Валери подхватила ее и усадила к себе на колени. Мы разговаривали, а в это время Жюли, Тибольт и Матье играли в соседней комнате.

— Сколько лет твоим детям, Валери?

— Марион двадцать три года, а Хюберту восемнадцать. Они изучают электронику в интернате и приезжают домой только на выходные.

— А ты все так же работаешь в аптеке? Уже какое-то время я тебя там не видела.

— Последний раз я полгода подменяла другого фармацевта, пока она была в декрете.

Валери проработала в аптеке Пюизо семь лет, а потом четыре года — в «скорой помощи», являясь также сотрудником Красного Креста. Параллельно она работала над дипломом и стала заведующей хирургическим отделением. Но семья требовала времени, поэтому она предпочла работу фармацевта в аптеке. Я должна отметить, что опыт работы в области медицины, а также то обстоятельство, что она была добровольным сотрудником, успокоили меня, в частности, относительно Жюли и Марго, у которых были постоянные проблемы со здоровьем. В отличие от сыновей, которые никогда не болели, мои дочери страдали от простуд и бронхитов. Как только наступала зима, они сразу же что-нибудь подхватывали. А с кем-то вроде Валери Жюли оказывалась в хороших руках.

— Я и не знала, что вы являетесь приемными родителями. Как долго вы этим занимаетесь?

— Все началось в 1991 году. Моя золовка уже некоторое время занималась подростками, и мы тоже решили попробовать. Мы выбрали самые тяжелые случаи — несовершеннолетних правонарушителей. Нам их присылала Организация юридической защиты молодежи. Мы начали с подростков. С ними были тяжело, но они уважительно относились к нашей семье. Они много занимались Хюбертом, которому был тогда только год: они учили его ходить, потом ездить на велосипеде… Между нашими детьми и приемными, которых мы брали и позже, никогда не возникало проблем. Хотя подростки попадались тяжелые: одни воровали, другие отличались некоторой жестокостью. Изредка бывали еще те выдумщики, иногда — даже психически больные. Они редко были сиротами, но это ничего не меняло. Родители одной девочки, например, болели гепатитом С, выпивали и кололись. В другой семье проблемой являлся инцест. Мы перестали брать приемных детей, когда Марион исполнилось четырнадцать лет. Среди них было много мальчиков, и ей это не нравилось. Ограниченность пространства тоже стесняла нас, и мы решили сделать перерыв. И только год назад мы снова стали брать к себе детей. Сейчас у нас живут мальчик и девочка, но они уедут в конце месяца.

— С подростками тяжело, но нам всегда нравилось заботиться о них. Сложность заключается в том, что каждый случай — исключительный.

Жан-Марк, мужчина среднего роста, с легким нервным тиком, в отличие от энергичной Валери, разговаривал более спокойно. Он внушал доверие. Если такой мужчина говорил, что каждый случай «исключительный», значит, так оно и было на самом деле: похоже, Валери и Жану-Марку приходилось прилично вкалывать.

— Честно говоря, мы немного устали. Именно поэтому, когда ты сказала, что твои дети маленькие, мы подумали, что это возможность немного изменить ситуацию.

— Увидев детей, вы не передумали?

— Нет, они нам понравились еще больше!

Валери и Жан-Марк расцеловали детей и уехали, пригласив нас на следующий день к себе, чтобы показать дом. Я тут же собрала детей.

— Ну, что вы скажете?

— Неплохо.

— И это все?

— Да, они кажутся хорошими.

Ответ был сдержанным, но говорил о многом. Я и не ожидала, что моя «четверка» полюбит их с первого же дня. Но контакт был налажен. Если бы это было не так, дети не преминули бы сообщить мне об этом.

Жан-Марк и Валери жили в километре от нас, в симпатичном каменном доме как раз напротив большого поля. Мы, как и договаривались, отправились к ним на следующий день. Как только я припарковала машину, дети повытягивали шеи, пытались рассмотреть что-нибудь сквозь решетку, огораживающую сад. Все было чудесно. Я нажала кнопку звонка, нам открыли, и мы поднялись по каменным ступенькам, ведущим к входной двери. Откуда-то появилась черная собака и, отчаянно лая, принялась прыгать вокруг ликующих детей.