Оксана НеРобкая - Конец Рублевки

– Это вопрос нескольких месяцев, а может даже недель.

– Мне бы твою уверенность.

– Зачем тебе еще и моя? Тебе своей мало? Ишь, какой ненасытный! – ущипнула парня за локоть.

– Ага. Мне надо больше.

– Ах, я же забыла, – стукнула каблучком по тротуару. – Тираж альбома – семь тысяч экземпляров. Для начала это неплохо. Если продажи пойдут успешно, то будут допечатки.

– Маришка, спасибо тебе. Никогда не пойму, почему ты возишься с нами.

– Из корыстных побуждений. Так или иначе, вы станете популярными, без сомнений. И я хочу заранее примазаться к вашей славе. Буду бить себя в грудь и орать: это я, я, первая их обнаружила! И мне обломится почет и респект публики.

Вадим примерился и пнул камушек:

– Так вот какая твоя тайна, товарищ!

Ранний вечер окрашивал небо в золотисто-розовый. Пахло скошенной травой и летом. Июль вытекал из дворов и переулков, впитывался в асфальт, в машины и скамейки, в рекламные щиты и мусорные баки. Было приятно гулять, непринужденно беседуя и почти ни о чем не думая… Вадим вдруг вообразил, что когда группа «Арктика» добьется успеха – а так и произойдет, поскольку они будут пахать до седьмого пота – то он напишет книжку о том, как все начиналось. И в предисловии обязательно укажет: «Посвящаю лучшему другу М.Л.»

Глава 9

Чувство влюбленности для Сашки было органичным и желанным. Несмотря на нелогичную природу этого понятия, парень воспринимал его отнюдь не с метафизической точки зрения. Подход был практичным: влюбленность – мощнейший допинг, необходимый для творческой работы. Фотографу важно иметь музу, которая бы вдохновляла на подвиги. Разумеется, создавать неплохие снимки можно и со свободным сердцем, но именно увлеченность придает творчеству приятный, таинственный смысл.

Сашке нравились женщины. В каждой он видел нечто особенное, свойственное только ей. Поэтому настроить себя на более глубокую симпатию по отношению к одной из представительниц слабого пола – было делом нескольких дней. Некоторая искусственность посыла не смущала. По большому счету, не так уж важно, чем мотивировано чувство, и какие причины послужили его рождению. Важно, что оно возникло. Наполнило жизнь новыми красками – пусть ненадолго, от этого ценность влюбленности не уменьшалась. Даже за короткий срок он умудрялся вытащить по максимуму: работал, как полоумный, без перерыва и отдыха, отвлекаясь лишь на встречи с объектом страсти.

Обычно увлеченность длилась не более месяца. Парень и рад был бы растянуть восторженное состояние души, но оно просачивалось песком сквозь сжатые пальцы, игнорируя выстроенные разумом преграды, и окончательно исчезало, оставляя после себя пустоту и сожаление. «Разбудить влюбленность легче, чем удержать ее», – эту истину Сашка понял после пары тщетных попыток продолжить угасающие отношения и с тех пор стал относиться к неминуемым разрывам философски. Он получал, что хотел – будоражащее вдохновение и обжигающие эмоции – так зачем пенять на то, что однажды это прекратится? Когда волна умирает, ударившись о берег, ее заменяет новая.

Уже две недели Сашка принадлежал исключительно самому себе. Расставание с очередной девушкой прошло безболезненно для обоих: бывшая пассия была особой легкомысленной, и горевать не привыкла. На предложение «остаться друзьями» отреагировала спокойно, забрала все отпечатанные фотографии с собственным изображением («У тебя на цифре остались, себе еще наштампуешь») и больше не звонила. Парень уже готовился к следующему романтическому знакомству, но некое обстоятельство затормозило процесс. Обстоятельство звали Вика, и было ему 15 лет.

Друг Леха часто рассказывал о сестренке: какая она хорошая, умная и пригожая, и как он ей гордится. Сашка, у которого не было ни единого родного человека, внимательно слушал, изредка вставляя:

– Наверно, это здорово, когда у тебя есть брат или сестра.

– Конечно, Шурик! Я знаю, какое бы дерьмо я ни сделал, Викулька всегда на моей стороне. Поддержит, ободрит, – Леха запинался, вспоминая, что его приятель лишен подобного счастья, и, словно бы оправдываясь, добавлял: – Я вас познакомлю, и вы найдете общий язык! Мои друзья для нее как родные!

На свадьбе к Сашке подскочила миловидная кареглазая девчушка, схватила его под руку и радостно защебетала:

– А ты Алешкин самый лучший друг, да? Братик мне столько говорил про тебя! А я Вика! Будешь тут моим кавалером? А то все парами, а я одна!

Весь праздник не отходила от него ни на шаг. Даже когда фотографировал – стояла рядом, будто бы заявляла права собственности: «Он – мое, не трогать». Тащила его за стол, накладывала полную тарелку вкусностей, заставляла все съесть и добавляла еще. Сашка от такой заботы растерялся. Лешка улучил минутку между криками «Горько» и шепнул другу на ухо:

– Что, ощутил прелести родственной симпатии? Я ж предупреждал: сеструха тебя как брата любить станет.

Сашка не сильно разбирался в семейных отношениях, но «родственную симпатию» Викино внимание напоминало меньше всего. Для большинства людей она являлась милым подростком, круглой отличницей и примерной дочерью. И лишь наиболее проницательные заметили бы в ее глазах проснувшееся ощущение женщины. Юное, свежее лицо без грамма косметики (над таким «естественным» макияжем визажист трудится около часа), стройная фигура, подчеркнутая приталенным коротким платьем, стремительные, но грациозные движения – на Вику было приятно смотреть. Она и сама начинала осознавать свою женскую привлекательность, еще не будучи полностью в ней уверена.

– Ты проводишь меня домой, когда свадьба закончится? – девушка поправила белую блестящую заколку в черных волосах и вопросительно уставилась на Сашку. Тот сдержанно улыбнулся:

– Разве ты не поедешь с родителями?

– Нет! Какая скука!

– Наверняка у них другое мнение.

Вика изогнула тонкую бровь:

– Ты против, так и скажи! Хотя мне не ясно, почему ты противишься!

Развел руками:

– Забочусь о твоей репутации. Молоденькой леди не пристало гулять по ночам со взрослым мужчиной.

Произнес фразу таким нравоучительным тоном демагога, что сам застыдился. Собеседница снисходительно покивала головой. Серебряные подвески сережек качнулись в такт.

– Ты же не посторонний, а друг моего брата! Да и не гулять же мы собрались! Ты проводишь меня и все.

Ее просьба была искренней и простодушной, он едва не сдался. Действительно, какие ужасные последствия могут произойти из-за невинного поступка? Общительность и непосредственность девушки подкупала. Не будь она сестрой Лехи, года через три-четыре Сашка с удовольствием пофлиртовал бы с Викой. Его взгляд скользнул по ее шее и опустился ниже, в область декольте. «Полный второй размер», – прикинул парень и тут же одернул себя.

– Нет, Виктория. Тебе лучше добраться до дома с папой и мамой.

Тяжело вздохнула, на миг задумалась: обижаться или нет? Решила: не стоит. Она ведь и не надеялась, что на ее предложение ответят согласием. Мужчины глупые, они не улавливают, что она не ребенок, и давно выросла!

– Ладно. Тогда хотя бы пригласи на медленный танец!

Отказаться значило бы проявить немыслимую жестокость. Не отказал. О чем пожалел несколько дней спустя.

Сашка только закончил фото-сессию и разбирал аппаратуру. Настроение было не самым веселым: болела голова, а тут еще из милиции позвонили, снова попросили прийти. Что еще они хотят выяснить? Складывалось впечатление, будто оперативники расследует преступление века. Нападение на женщину – безусловно, тяжкий грех, и негодяи заслужили наказание. Но неужели для осуществления возмездия необходимо многократно допрашивать свидетеля, утомляя его странными вопросами?

Перекинул сумку через плечо, попрощался с управляющим, вышел из студии и лицом к лицу столкнулся с Викой.

– Привет!

– Здравствуй! Ты как здесь очутилась? – после знакомства на свадьбе, девушка разузнала номер его телефона и по вечерам слала sms-ки. Их содержание, весьма разнообразное, колебалось от простого «как дела?» до цитат из любовной лирики. Сашка на сообщения не отвечал.

– Выведала у брата, где находится студия. Хотела тебя повидать, – Вика даже не пыталась соврать. – Проведешь экскурсию?

– Сейчас в студии другой фотограф работает, так что извини.

– В следующий раз? Когда? – разгладила складочку на вельветовой юбке.

– Не знаю, не будем загадывать, – обижать девушку не хотелось, но и надежду давать было бы неразумно. Сашка поймал взгляд ее широко распахнутых блестящих глаз и почувствовал неловкость. Вика взирала на него с нескрываемым обожанием, ловила каждый его жест. Вместе с тем, беззащитности и жертвенности а-ля Таня Ларина в ней не ощущалось. Напротив, она олицетворяла напор и твердое намерение добиться цели. Так львица выбирает из пасущегося стада наиболее подходящее по размеру травоядное и преследует его, не колеблясь.