Макар Троичанин - Корни и побеги (Изгой). Роман. Книга 3

С памятного отныне взгорка дорога покатилась вниз, он хорошенько разогнался и отвлёкся от стычки, удерживая приличную скорость до самого Немана. А после него – опять вверх, на возвышенность, и всё глубже в глухой хвойный массив. Как ни странно, но больше до Минска с ним ничего не случилось, несмотря на удобные для засады мрачные дебри. Так, отгоняя гнусные воспоминания скоростью, нигде не останавливаясь, он в половине шестого въехал в столицу. Только здесь, в знакомом и обжитом городе, душу заметно отпустило, и Владимир смог спокойно наблюдать городскую жизнь, привычно выруливая по объезженным улицам к торговой базе. Избежав бандитской расправы, он направлялся к не менее отвратным спекулянтско-воровским мафиози, обсевшим народную кормушку.

Рабинович в шкуре Сосновского рад был возвращению Кремера в шкуре Васильева и, особенно, - чёрному чемоданчику, который без промедления поместил на стол, открыл ключом, извлечённым из внутреннего кармана пиджака, заглянул в приоткрытую щель, ещё больше обрадовался и, захлопнув тайник, похвалил:

- Молодец! Мало того, что без проблем доставил ценный груз, так ещё и порадовал меня, старика.

- Порадуйте и вы меня, - обратился Владимир вслед.

- Чем? – насторожился Яков Самуилович, ожидая настырной просьбы об оплате услуги.

- Мне нужны кольца.

- Те, что отдал?

- Нет, обручальные.

Рабинович-Сосновский облегчённо вздохнул и, улыбнувшись, заговорщицки подмигнул:

- Влип? Женишься?

Владимир не стал разубеждать, поскольку обоим была безразлична личная жизнь партнёра по мошенничеству. Директор с лязгом отпер сейф, достал аккуратную картонную коробочку, открыл и поставил перед шофёром.

- Выбирай, вовремя успел: завтра должен отдать.

В коробочке лежали навалом самые разнообразные кольца и перстни, в том числе и те, что перешли от Владимира. Он мысленно представил себе тоненькие пальчики Ирины и выбрал одно из наименьших, но массивное. Потом, сомневаясь, прибавил похожее для подполковника.

- Эти, - положил перед владельцем.

Тот взял оба, повертел, рассматривая, и неожиданно бросил назад, в коробочку.

- Не советую: подделка – дутыши. Возьми эти: своих не дурим, - и подал, порывшись в коробочке, тоньше и изящнее, к тому же с непонятной гравировкой, явно старинные и благородные.

Владимир, уличённый в дурном вкусе, слегка покраснел, спросил, доставая рабиновичевы деньги:

- Сколько?

Тот, не церемонясь, назвал приличную сумму, Владимир отсчитал, положил на стол мятый шевелящийся эквивалент золота, опустил кольца в карман гимнастёрки и, не поблагодарив, ушёл.

К родному шлагбауму подъезжал в самом конце рабочего дня. Посигналил, оповещая нерасторопного вахтёра о радостном событии, но тот и сам не замедлил появиться, но, вместо того, чтобы поднять преграду, направился к Владимиру. В ожидании очередной неприятности, которыми по хилософии Серёги-оптимиста, не следует делиться ни с кем, по спине пробежал холодок, а бедное сердечко участило ритм.

- Здравствуй, - вахтёр протянул узкий газетный оборвыш с написанным карандашом номером телефона. – Просил, как приедешь, немедля позвонить, хоть днём, хоть ночью. – Отошёл, открыл шлагбаум и приглашающе махнул рукой.

Владимир рывком въехал и резко затормозил у конторы. Сейчас всё разъяснится: до какой степени пуст почтовый ящик и надолго ли. Навстречу спешили, торопясь к магазинно-домашним хлопотам, конторские дамы, приветливо улыбаясь загадочному и потому привлекательному шофёру, на которого положила глаз сияющая рубинами невеста директора. Он, предупредительно здороваясь, бочком, по стенке пробрался к рабочей обители новобрачных, открыл дверь и, увидев предостерегающе прижатый к ярко накрашенным губам миниатюрный наманикюренный пальчик, подумал, что, выбирая кольца, преувеличил его толщину, на цыпочках подступил к столу Ирины, достал и положил перед ней кольца и спросил громким шёпотом:

- Можно, я позвоню?

Она не слышала, примеряя и любуясь своим кольцом, которое, слава богу, оказалось впору.

- Слушаю, - немедленно ответила телефонная трубка, едва он набрал номер, как будто там давно ждали звонка.

Владимир не подготовился к разговору и не знал, как начать и что сказать, опасаясь, что смершевские телефоны прослушиваются, как это было с телефонами в Абвере, и можно неосторожным словом навредить абоненту.

- Меня просили позвонить, как только приеду, - глухо сказал, изменив голос.

Там мгновенно поняли.

- Жди, через полчаса буду, - и телефон, щёлкнув, отключился.

Владимир аккуратно положил на рычаг трубку, повлажневшую от вспотевшей ладони, и замедленно вернулся к сияющей невесте.

- Ну, как?

- Теперь не отвертится, - пообещала невеста, всё ещё любуясь мечтой многих послевоенных женщин.

- А он ещё вертится? – вознегодовал добровольный сват.

- Говорит, что партийным неудобно ходить с кольцом.

Сводня фыркнул и иронично посоветовал:

- Скажи ему, что неприлично зачерствелому солдафону жениться на молодой и очень красивой девушке и ещё неприличнее жалеть для неё приличные украшения.

У приличной девушки расширились неумеренно подведённые глаза, и приоткрылся кровавый ротик, а на бледном припудренном лице проступили чуть розовые пятна возбуждённого румянца.

- Я не могу тебя чмокнуть, - осторожно указала оттопыренным мизинцем-шилом на помаду, - завтра утром приду.

Искуситель чуть слышно рассмеялся, с любопытством разглядывая ребёнка, неведомо как собирающегося жить по-взрослому.

- Учти: если ты будешь ему изменять, я перестану с тобой встречаться.

Она ещё больше округлила глаза и раскрыла рот, пытаясь освоить непостижимую мысль о совмещении несовместимого, и, наконец, сообразив, что он шутит, задорно рассмеялась, прикрыв рот узкой ладошкой и ощущая себя матёрой, развратной и привлекательной.

- Что там? – спросил Владимир, указывая на дверь директора, чтобы отвлечь её от скользкой темы, для которой не было вдохновения.

Она сразу сделалась секретаршей и вполголоса выдала административную тайну:

- Вместе с Поперечкой и Филоновым готовят списки передовиков и награждённых премиями к празднику, - и, не удержавшись, выдала самый важнейший секрет: - Ты там тоже есть.

Потенциальный передовик не ожидал, что ему будет приятно об этом услышать, и мысленно посмеялся над собственным дегенеративным честолюбием, зародившимся вдруг непонятно из чего, а Ирине, выдавшей тайну, пообещал:

- Пожертвую на свадьбу.

Ему не удалось услышать бурного ликования и потока благодарности, так как дверь тайного кабинета приотворилась, и в щель выставилась голая голова Емели, подозрительно оглядела парочку водянисто-голубыми глазами и небрежно кивнула везде и всюду сующемуся не к месту шофёру. Затем над головой просунулась рука с бумагами, рассыпавшимися веером, и строгий начальник ОК распорядился, прекратив неуместный адюльтер в приёмной директора, решающего с помощниками важнейшую задачу обновления клока сена, повешенного впереди напрягающейся упряжки трудящихся:

- Срочно, в трёх экземплярах. Посторонним делать нечего.

Сообразительный шофёр понял намёк и, попрощавшись с невестой, вышел. Бедный одурманенный директор! Если бы он догадывался, какой обманчиво красивый и ядовитый сорняк собрался пригреть. Таня обязательно отговорила бы, а больше некому. Два взрослых ребёнка. Интересно, кто первым разобьёт хрупкую игрушку под некрасивым названием «брак».

Пора было отметиться у майора. Тот не считал для себя возможным оставить рабочее место раньше руководителя предприятия и, конечно был на месте, в бывшей фирсовской каморке.

- Здравия желаю, - бодро поздоровался Владимир.

Начальник был явно не в духе – вероятно, не попал в тайный список. Кивнув – везёт сегодня Владимиру на кивки – сухо похвалил:

- Хорошо, что сообщил о задержке: дисциплина - прежде всего, - протянул руку, требуя путёвку.

Поощрённый водитель подал документ, отмеченный Сосновским.

- Туда-сюда под завязку. Прекрасно, - снова похвалил начальник. – Сосновский не зря тебя нахваливает… или не даром? – угадывающе исподлобья посмотрел на расторопного и умного шофёра, может быть, подозревая, что не всё чисто в успешном альянсе торгового директора и рядового перевозчика. Но успокаивали, умиротворяли весомые тонно-километры, одинаково нужные и шофёру, и майору, и бригаде, и автобазе в целом.

- Однако придётся вас разлучить. – Он откинулся на спинку расшатанного стула, устремил строгий взгляд на подчинённого. – Организуется колонна из 15-ти машин за мукой в Харьков. От нас пойдут пять машин, ты – старшим. Столичному городу нужен хлеб, чтобы в праздничные дни не было очередей, драк и слёз. Задание чрезвычайное, срочное. Невыполнение в срок приравнивается к преступлениям против советского государства и грозит самым суровым наказанием всем, включая директора. Выезд завтра в 12.00. До этого времени – самая тщательная подготовка. Вопросы тоже завтра. Свободен.