Все хорошо, мам (сборник) - Безсудова Елена

Канадский папаша приятельски хлопал нас по плечам. Мы утверждали, что дела наши fine. Майкл достал подарок – бейсбольную перчатку. Клетчатый изобразил восторг – Great! Adorable! – и унес ее в неизвестность.

Золотистая блондинка, которую звали Пегги, повела нас через весь белый солнечный дом на задний двор, откуда доносились музыка, визг, плеск воды и запах чего-то жареного.

Пати была в разгаре. Из еды – хот-доги, из алкоголя – теплая кола. Предусмотрены были и развлечения: настольный хоккей и футбол. Гости оккупировали игровые столы. Трещали движущиеся пластиковые человечки. Майкл принес мне бумажную тарелку с сосисками. Клетчатый налил колу из огромной бутылки. Солнце плескалось в бирюзе бассейна. Из установленных на лужайке динамиков Бритни повторяла, что она сделала это снова и снова. Стало очевидно – я попала на самую скучную вечеринку в своей жизни.

Пока я облизывала кетчуп с сосисок, гости напивались колой за барной стойкой, организованной прямо в бассейне. Розовые упитанные канадки. Почти всех звали Дженнифер. Это имя они произносили старательно, со смачным плевком в районе долгого f. Сквозь перемолотые сосиски пробивались идеальные белые зубы.

Тут же на большом резиновом крокодиле плавала мускулистая кучка канадских парнишек. Они брызгали в дженниферов водой. Дамы кокетливо визжали. Из них выскакивали кусочки хот-догов. Дженниферы старательно собирали их пальцами и снова отправляли в рот.

– Тебе, наверное, тут скучно, – забеспокоился Майкл. – Мне бы хотелось попасть на русскую вечеринку, – мечтательно добавил он. – С водкой и песнями под гитару. Отец рассказывал, что вы, русские, умеете веселиться, – предположил он, будто сам был совсем не русским. Будто каких-то десять лет назад не жил с родителями на Соколе и не был пухлым мальчиком Мишей с большим ранцем за спиной.

– Мне классно, – соврала я, чтобы не обижать «кузена». – Просто все это странно. Где же именинник? У кого день рождения?

– Никто не знает, – Майкл легкомысленно пожал плечами. – Разве это важно? Все просто пришли хорошо провести время.

– Есть хот-доги и пить колу? – не выдержала я.

– Хочешь, я их развеселю? – оживился Майкл. – Знаешь, какое русское слово кажется канадцам смешным? Они катаются по земле от смеха, когда слышат его!

В голову не приходило ничего приличного.

Майкл глотнул для храбрости колы. Стащил через голову футболку и, оставшись в шортах, сиганул в бассейн. Вода сомкнулась над его свернутым в прыжке телом. Вынырнул он у бара и, преодолевая сопротивление воды, тяжело взгромоздился на высокий стул.

– Зубная щетка! – гаркнул Майкл, и все заржали.

– Shit-ka! – одобрительно повторяли гости.

Оказалось, это была его любимая шутка.

Кусты зашевелились – в них прятался симпатичный скунс. Над моей головой растворялся в лучах чужого солнца канадский клен. Стриженый газон приятно холодил голые ступни. Невидимые нити ныли в животе и тянули домой. Совсем домой. Зубная skit-ка…

– Ладно. – Майкл, довольный произведенным на дженниферов эффектом, уже отряхивался рядом, как молодой спаниель. – Я знаю, чем поднять тебе настроение.

Намерение оказалось серьезным. В рюкзаке Майкла, помимо сменных штанов, заботливо положенных его мамой, нашлась бутылка джина. В кармане толстовки – марихуана. Предаваться порокам на глазах у хозяев и осоловевшей от хот-догов публики нам показалось неуместным. К тому же «кузен» мерз в мокрых шортах.

Мы зашли в дом и, сгорбившись, как воришки, направились к лестнице. В конце коридора послышался бодрый голос Пегги. Она кричала что-то про клоунов и торт. Мы взлетели на второй этаж и юркнули в первую открытую дверь. Жалюзи были наглухо закрыты. Комната тонула во мраке. Майкл запер дверь изнутри, нажав круглую кнопочку на ручке.

Мы расположились на мягком ковролине и достали наши сокровища.

– Лучше либо пить, либо курить, – предупредила я, – иначе может не вставить.

Мне хотелось казаться искушенной.

Майклу тоже. Он сделал несколько громких глотков и, пока я перенимала у него эстафету, раскурил самокрутку.

Джин обжигал рот, трава – легкие. Мы кашляли и хихикали. Сидеть стало мокро – с братца натекла лужа. Майкл рассказывал, что в Канаде ему скучно. И он, конечно, мечтает вернуться in Russia. Потому что in Russia даже до детского сада дойти – целое приключение. Однажды Майкл заснул и свалился с санок прямо в сугроб. Отсутствие балласта сонный отец заметил только в госучреждении. Ржака, правда? А тут – тоска. Тоскища.

– Ты бы хотела заняться со мной сексом? – неожиданно спросил Майкл.

Я приложилась к бутылке и всерьез задумалась. Косяк жег пальцы.

Майкл признался, что у него никогда не было девушки. Зато у него есть обрезание. Я никогда не видела, как выглядит обрезание. А еще он подозревал, что у него маленький. Мне стало любопытно.

– Покажи! – потребовала я.

Майкл послушно стянул влажные шорты. Сумрак скрывал предмет его беспокойства.

Над кроватью я нащупала выключатель. Предметы в комнате обрели очертания. Глаза привыкали к свету, на сетчатке постепенно проявлялась чужая красивая жизнь.

Шелковое супружеское ложе Пегги и Клетчатого. Триптих с ночным Торонто в изголовье. Дверь в просторную ванную открыта – поблескивают омолаживающие пузырьки.

На стенах – фотографии. Пегги и Клетчатый у алтаря. Пегги и Клетчатый на море. Стоят в волнах, держась за руки. Она – в утягивающем закрытом купальнике, он – с честным пузцом. Пегги и Клетчатый у штурвала вертолета. У подножия Эйфелевой башни. Под гаргульями и химерами собора Богоматери.

Пегги и Клетчатый держат на руках ребенка. Мальчика с неестественно большой головой и тощими паучьими ножками.

Подросший мальчик-паучок в инвалидном кресле. На исчезнувших в штанишках коленях – толстый щенок золотистого ретривера.

Мальчик-паучок сжимает скрюченной лапкой грамоту за какое-то достижение.

Надежный, как кирпич, полицейский держит на руках сухое тельце.

Известный хоккеист дарит рыжей мальчишечьей голове футболку с автографом.

Это у него была американская вечеринка.

Майкл тревожно переступал с ноги на ногу. Скользнув взглядом по его курчавым гениталиям, я заверила, что с ними все fine. Я не лукавила.

Майкл выдохнул с облегчением и тоже обратил внимание на фотографии.

– Надо было подарить ему «Монополию», – наконец резюмировал он.

Недопитый джин и мокрые штаны Майкла убрали в рюкзак – к маминому купальнику, который я так и не надела. Остатки марихуаны не с первой попытки смыли в унитаз.

А внизу Пегги и Клетчатый выкатили к бассейну именинника в инвалидном кресле. Исчезающего парнишку с фотографий. Интересно, сколько ему исполнилось? Семь? Десять? Пятнадцать? Дженниферы пожирали пятиярусный торт, который венчала надпись: Happy Birthday, Jack! Клоуны затеяли игру в футбол, расставив на лужайке карликовые ворота. Крошечный Джек пытался хлопать тощими ручонками. Золотистый ретривер кидался на мяч. Рядом лежали подарки.

Роликовые коньки, скейтборд, теннисные ракетки и наша бейсбольная перчатка. Канадцы любят спорт. Я не знаю, был ли паучок Джек счастлив. И как измеряется счастье человека, у которого, по сути, есть только голова. И который никогда не сможет по-настоящему оценить ни коньки, ни теннисные ракетки.

Прощаясь, Пегги расплакалась. Она призналась, что сын страдает каким-то сложным врожденным заболеванием, отчего его голова растет, а остальные части тела просто обрамляют ее безвольными плетями.

– Но мы каждый год собираем для Джека вечеринку, – она смахнула слезы и заулыбалась, – у него совсем нет друзей, а нам так хочется, чтобы он повеселился. На прошлый берсдей мы вывозили гостей в Wonderworld, realyl Но в этом году муж не смог продать свои дома, и мы вынуждены экономить. Заходите к нам: у нас столько игр… Настольный теннис, бильярд, игровые автоматы в подвале. Правда-правда, you can have a look! Мы все делаем для того, чтобы Джек не чувствовал себя не таким, как все. Чтобы он был normal.