Золотой воскресник - Москвина Марина Львовна

– Тебе надо написать серию таких рассказов, – предложил Тишков. – Например, человек, задавленный нищетой, идет вешаться, то есть не вешаться, а топиться – с веревкой и камнем на шее. А по дороге встречается ученый и говорит: “А ну дай сюда. Это метеорит!..” – и отваливает ему кучу денег.

* * *

Всю жизнь я мечтала послушать лингвиста Вячеслава Иванова, столько слышала про него от разных почитаемых мною людей. А когда мечта сбылась, и в Дубултах, в Доме творчества, он читал неописуемо интересную лекцию о семиотике, я позорно заснула на первом ряду. Единственное, что меня утешало, – рядом со мной крепким сном спала поэт Марина Бородицкая.

* * *

В какой-то поездке мой папа Лев посетил экспериментальный террариум. Что удивительно, о научной работе их уникальной лаборатории экскурсовод рассказывал с гюрзой на шее.

Все – потрясенно:

– Позвольте вас сфотографировать!

Экскурсовод – лукаво:

– А я могу и вам ее дать! Гюрза-то дохлая!

* * *

Сергею Седову предложили заключить договор в издательстве на десять лет. Он уже собрался его подписывать. Я еле успела его остановить.

– Вы что?! – говорю издателям.

– А в Японии и на сто пятьдесят лет заключают, – они ответили недовольно.

* * * Я уже много раз спасал мир но все равно хочется еще Сергей Седов * * *

В электричку, где едет моя мать Люся с новым веником, торчащим из сумки, входит мужик, достает пистолет и говорит:

– Если я проеду Кубинку, всех уложу.

Люся ему отвечает приветливо:

– Так, молодой человек, сядьте и сторожите своим пистолетом мой веник. А я пойду посмотрю по расписанию, когда будет Кубинка.

* * *

Пишу по мейлу Леониду Бахнову письмо из Вьетнама:

Lenya! I love you! Marinka is Hanoya.

Он ответил:

Nadeus, ti eto delaesh, ne skhodya s tropi Но Shi Mina?

* * *

По радио идет разговор о старых советских временах, сталинских репрессиях, масштабах и последствиях. Разговор серьезный, обстановка мрачная. Вдруг один из собеседников бодро заявляет:

– Да, репрессии никто не отрицает. Но разве только это было? А право на свободный труд, энтузиазм, воодушевление? Какие песни были в исполнении Любови Орловой!!! А Юрий Гагарин?! И – ни хохлов, ни москалей, а только дружный советский народ, охваченный единым порывом!!!

…Через небольшую паузу беседа потекла в прежнем русле.

* * * Когда-то я хотел спасти этот мир но присмотревшись Сергей Седов * * *

Летчик-испытатель Марина Попович, записываясь у меня в студии, поведала, что многие очевидцы, имевшие дело с инопланетянами, обнаружили у них полное отсутствие эмоций. Возможно, это были роботы. Людей они называли “животные с эмоциями”. И очень удивлялись, как мы еще не уничтожили друг друга – от избытка чувств.

– Не понимают, – сказала Марина Лаврентьевна, – что у нас тут все равно торжествует любовь!

* * *

Звонит Бородицкая – поздравить меня с 53-летием. У нее через три дня – то же самое. В трубке ее отчаянно веселый голос:

– Мариночка! Пятьдесят три? Плюнь и разотри!

* * *

– А шестьдесят восемь? – я спросила у Бородицкой пятнадцать лет спустя в грузинском ресторанчике “Джонджоли”.

– Шестьдесят восемь – к рампе просим! – она мгновенно ответила.

* * *

В одесском гастрономе поэт Иртеньев протянул Тишкову бутылку коньяка и сделал знак, чтоб тот ее незаметно вынес на улицу. Лёня категорически отказался. Вскоре выяснилось, что бутылка давно початая, а Игорь пошутил.

– Знаешь, Лёнь, что такое дружба? – возмущенно сказал Иртеньев. – Это когда тебе звонит ночью друг и говорит: “Я убил человека”. А ты, ни секунды не раздумывая, отвечаешь: “Где будем закапывать труп?”

* * *

В Пензе на книжном фестивале зашли в гостиничный ресторанчик поужинать, а там оглушительное гулянье с грохочущей музыкой и заздравными тостами в микрофон.

– Не понимаю, – задумчиво произнес писатель Александр Кабаков, – почему то, что вызывает во мне отвращение, другим доставляет наслаждение?

* * *

Однажды мы с Седовым придумали детский сериал и предложили его на телевидение. Причем Седов сам хотел всё поставить и чтобы мы с ним исполнили все роли.

– И вам не нужен режиссер? – спросили нас изумленно.

– Нет, – отвечаем.

– А что вы уже сняли? – поинтересовались у Седова.

– “Восемь с половиной”, – сказал он, приосанившись, – “Романс о влюбленных”, “Я шагаю по Москве…”

* * *

– Серёж, – говорю Седову, – тебе привет от одного художника, он как-то представился, я забыла – то ли Упокой, то ли Неупокой…

– Так НЕ или У? – спросил Седов.

* * *

На фестивале в Нижнем Новгороде представительница оргкомитета Антонина сказала мне на прощанье:

– Вы к нам почаще приезжайте. Вот я ничего не читала вашего и совсем не знаю, а многие вас, извините за такое слово… заказывают.

* * *

Моя мать Люся училась на филфаке МГУ с переводчицей Беллой Залесской, мамой Ани Герасимовой, рок-музыканта по прозвищу Умка. В ознаменование своего 80-летия Люся решила посетить ее концерт в клубе “16 тонн”.

– Громковато не будет для нее? – засомневалась Умка.

– Ничего, она привычная, – успокоила ее Белла. – Люська в войну была зенитчица, у них в Крылатском четыре пушки стояло на батарее…

* * *

Старый еврей в парикмахерской жалуется на жизнь:

– То не так, это не эдак…

– Дорогой мой, вас не устраивает этот мир? – спрашивает парикмахер.

– То есть абсолютно!

– Вы хотите его переделать?

– Да, хочу!

– Тогда почему вы решили начать с моей парикмахерской?

* * *

Знаменитый дизайнер, лауреат Государственной премии Андрей Логвин подарил Лёне авторскую майку с надписью на груди: “Все говно, а я художник”. Лёня ходит в ней по дому.

– Чистенько и хорошо, – говорит он благодушно.

* * *

– Однажды я увидела в магазине давно пропавшее с прилавков издание “Высокой воды венецианцев”, – рассказывает Дина Рубина. – Я взяла книжки, подхожу к кассе и спрашиваю: “Скажите, пожалуйста, если я заберу все три, мне будет скидка?” – “Нет”, – ответила продавщица. “Но это моя книга…” А она: “Вот когда заплатите – тогда будет ваша!”

* * *

Мой сын Серёжа решил отдать мне свои брюки фирмы Alberto.

– Сто долларов стоят, – сказал он, вздохнув. – …А ты не понаслышке знаешь, что нужно сделать, чтобы заработать сто долларов! Как помотаться по миру, какие чечетки поотбивать и поотплясывать качучу…

* * *

На ярмарке Non/fiction встретила издателя Дмитрия Ицковича, бородатого, черноволосого, с моей книгой “Дорога на Аннапурну”. Увидев меня, он воскликнул:

– Ярости и тоски не хватает на обложке! В книге это есть, а на обложке не хватает!!!

* * *

– Я лучший врач среди художников и лучший художник среди врачей, – с гордостью говорит о себе Леонид Тишков.

* * *

Как-то Бородицкая пожаловалась Тишкову на высокий уровень холестерина в крови.

– Уровень твоего холестерина, – успокоил он ее, – соответствует уровню твоего темперамента.