Бернар Клавель - Гром небесный

Мне вспомнилось, как я навсегда уезжала от бабушки, которая плакала из-за того, что не может прокормить меня. А потом я вспомнила своих покровителей. Самая первая — продавщица, всегда хорошо одетая, я очень ею восхищалась. Мне было 15 лет, когда я впервые приехала в Лион в своём наивном крестьянском платьице. Эта девушка представила меня одному своему другу, который мог мне помочь. Её другом оказался старик, который дал мне немного денег. Но я даже не успела ими воспользоваться, поскольку очень скоро меня отправили в исправительный дом. Пятьдесят четыре месяца я считала дни. Четыре с половиной года я жила с настоящими проститутками, такими же малолетками, как и я, — они-то и научили меня этому ремеслу.

Когда я достигла совершеннолетия, Марсель помог мне выйти оттуда — он уже давно меня поджидал. Я его не знала, но зато его знала моя приятельница. Она рассказала ему о моей судьбе, чтобы он обо мне «позаботился». После этого жизнь моя стала более устроенной, но и более монотонной — ублажать мужчин, одного за другим.

Разумеется, я понимаю Марию. И понимаю, что мне надо принять решение.

Вокруг дома бушевала буря. Казалось, будто неистовствовала вся долина. Целая долина. Долина, в которой я совсем недавно видела жизнь.

Я точно знаю, что здесь жизни нет. Однако, теперь, когда я об этом задумалась, я поймала себя на мысли, что никогда тут не скучала. Когда мне приходится оставаться наедине с Марией на весь день, пока Леандр в поле, и если мне кажется, что время течёт слишком медленно, я просто выхожу прогуляться, и мне довольно сделать три шага, чтобы почувствовать себя иначе. Я часто дохожу до конца двора и там часами сижу на каменной скамейке перед хлевом, глядя, как в пруду отражается высокий тополь.

Возможно, мне надо вернуться в Лион. Снова я чувствую, что должна принять решение, но, думаю, мне лучше всего спросить совета у Леандра.

ЧАСТЬ 4-я

15

Одной вещи я никак не могу понять: вот уже три месяца, как я здесь, а у меня такое ощущение, будто я приехала только вчера, хотя то время, что я прожила в Лионе, кажется мне сейчас таким далёким.

В любом случае, чего я никогда не забуду, так это кануна ноября, когда я познакомилась с Роже. С тех пор я часто о нём думала и, в конце концов, поняла, почему я никак не могу его забыть. Не знаю, как объяснить это странное явление, но в тот вечер я словно существовала в трёх разных измерениях. Настоящее время, которое уже естественно прошло, в котором был Леандр, Мария, собаки и я, а потом и Роже. А ещё было время моего детства, пробудившегося во мне от взгляда на свечу, на танцующие на потолке и стенах тени. И ещё была та фраза Марии, которая потом долгое время не выходила у меня из головы.

Это было самым жестоким. Это было то, что я сделаю, и что будет со мной. И эту фразу я не могла забыть тогда всю ночь и не забуду никогда.

Было 3 часа ночи, а я так и не спала. Едва сон одолевал меня, как я тут же просыпалась от кошмаров. Мне снился этот ужасный ветер, а ещё Лион. И та жизнь, которую я там вела. «Другая жизнь». Та, что находится по ту сторону холмов, закрывавших долину.

Я уснула очень поздно, а часов в 5 проснулась от слепящего света. Должно быть, ложась спать, я машинально повернула выключатель, забыв, что света нет. Я встала, чтобы выключить его, но уснуть снова так и не смогла.

Ветер дул уже тише, он вряд ли мог меня разбудить. Причиной были и слова Марии, и всё то, что я из-за них вспомнила, и ещё что-то. То же самое ощущение было у меня прошлой ночью, когда я чувствовала тело Марии рядом со своим, или, когда ветер напоминал мне об объятьях мужчины.

Я пыталась считать овец, чтобы заснуть. Изо всех сил пыталась думать о том, что я буду делать, если мне придётся уехать. Но то ощущение меня не покидало.

Услышав, как Леандр спускается по лестнице, я встала. Я сказала, что меня разбудил свет. Он, смеясь, ответил:

— Меня тоже, но я включил его нарочно, потому что беспокоился за линию. Что ж, если свет зажёгся сам, значит, она была повреждена не у нас.

Было видно, как Леандр счастлив и, говоря, как он доволен, он в шутку обнял меня и поцеловал в обе щеки. Я тоже поцеловала его, а потом тут же оттолкнула. Возможно, я сделала это достаточно резко, потому что он очень удивился.

Я сказала, что голодна и пойду разогрею кофе. Леандр засмеялся, и в этот момент мы услышали, как по лестнице спускается Мария. Когда она вошла на кухню, Леандр закричал:

— Видела? Линия порвана не у нас. Электричество снова работает!

Мария тоже выглядела счастливой. Она спросила меня, почему я проснулась так рано. Я снова повторила свою историю с выключателем, и мы втроём расхохотались. Когда Леандр закончил разводить огонь, Мария вскипятила воду для кофе.

После завтрака он сказал нам, что, пока не пошёл дождь, он вернётся в лес за своим хворостом. Мария заметила, что сегодня воскресенье и работать не полагается. Тогда Леандр, как обычно, засмеялся и ответил:

— У меня уже есть билет в ад! Так что мне всё равно, где сидеть, — в партере или на галёрке.

Когда он уходил, я попросил его оставить мне Боба и добавила, что хочу с ним прогуляться. Я не была точно уверена, пойду ли гулять, но сделала это машинально.

Однако когда Леандр ушёл, я стала собираться. Боб всё время крутился вокруг меня, чувствуя, что все ушли, и мы тоже куда-то пойдём. На самом деле, мне не так уж и хотелось идти гулять. Одевшись, я долго стояла у окна, наблюдая, как ветер волнует долину. На деревьях больше не было ни листочка, но ветер всё равно отыскивал их, чтоб подхватить и закружить, поднимая даже выше холма. Очень далеко, на косогоре, я увидела Леандра, пересекавшего целину прежде, чем исчезнуть в сосновом лесу. С собой он взял котелок с супом, так что, к сожалению, мне не нужно было нести ему обед. Когда я отошла от окна, вернулась Мария.

— Сегодня не так холодно, как вчера, — сказала она. — И ветер дует не так сильно. Если вы собираетесь на прогулку, советую поторопиться — не удивлюсь, если к полудню начнётся дождь.

Я посмотрела на Боба. Он с несчастным видом сидел около двери, не спуская с меня печальных глаз. Когда он увидел, что я беру манто, то принялся нетерпеливо скакать вокруг меня. Он даже умудрился толкнуть Марию, из-за чего она на него заворчала.

Как только мы вышли во двор, он взял след Леандра и пошёл по нему. Я уже заметила, что когда Леандр уходил, Боб всегда хотел, чтобы мы присоединились к нему. Но я позвала его за собой и пошла в противоположном направлении. Леандр был сейчас слишком далеко, а я не хотела всё время потакать Бобу.

В конце концов, всё, что ему было нужно — это свободно бегать, и, уверена, едва он потерял след своего хозяина, то перестал думать о том, чтобы к нему идти.

Я пошла по тропинке, которая вела к дороге, но, не доходя до неё, я свернула направо в сторону каштановой рощи, спускавшейся почти в самую низину долины. В лесу ветер чувствовался не так сильно, зато я слышала, как он качает ветки у меня над головой.

Я чувствовала его меньше, но, не смотря ни на что, достаточно, чтобы у меня возникло то же странное ощущение, что и накануне. В итоге мне это надоело. Мы с Бобом стали играть — я бросала ему ветки, а он мне их приносил. Когда я пыталась забрать у него ветку, он не хотел её отпускать, и иногда наша борьба длилась несколько минут. Один раз я зацепилась о корни и свалилась в листья. Боб сначала удивился и не двинулся с места, а потом решил, что я, верно, с ним играю, и бросился на меня, как раз тогда, когда я уже почти встала. Я снова упала. Я пыталась удержать его, но напрасно. Мы закувыркались в листьях, и я чувствовала его горячее дыхание на своей шее. В какой-то момент я толкнула его, ударив по морде.

— Пошёл вон! — закричала я.

Вдруг он отошёл на несколько шагов назад. Пока я вставала и обчищала своё манто, он смотрел на меня грустными глазами. И мне, как всегда, стало его жаль. Я погладила его и снова стала бросать ему ветки.

Вскоре мы спустились к ручью. Здесь ветер почти не ощущался. Я села под деревом. Из-за долгого пути и игр с Бобом я устала и теперь пыталась отдышаться. Некоторое время я даже не двигалась. Боб, наверное, тоже устал, и потому долго пил из ручья. Закончив, он стал трясти головой, брызгая при этом слюной. А потом сел напротив меня. Я снова ощутила его дыхание на лице. Он поставил одну лапу мне на бедро. В этот раз я не стала его ругать, а просто встала и, мы отправились домой.

16

Обычно, когда Леандр оставался в полях на весь день, Мария подавала в полдень только суп и что-нибудь на второе. Основные блюда она припасала на вечер. В это воскресенье она сделала так же, и к часу мы закончили есть.

Оставшись с Марией наедине, я снова вспомнила о её словах, сказанных тем вечером. Я стала исподволь наблюдать за ней — вид её не был ни грустным, ни озабоченным, как раньше. Она ни слова не проронила за весь обед, но меня это и не удивляло. В отсутствии Леандра мы за весь день едва обменивались тремя фразами. Нам просто нечего было друг другу сказать.