Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

«А молодёжь-то всерьёз литературой и наследием интересуется. Не иначе нашли наконец библиотеку Ивана Грозного и сюда привезли», – прикинул я.

– Вам на четвёртый, – сказал напоследок охранник.

– Какой четвёртый, тут же три всего!

– Снаружи так кажется. А внутри не то, что снаружи, – ответил охранник.

Выйдя из лифта, я увидел сухощавого мужчину в хорошем костюме, который направился ко мне, протянул руку и представился Алексеевым Александром Петровичем, сказав, что будет меня сопровождать.

В длинный коридор выходили двери пяти или шести кабинетов, что делало пространство похожим на советскую школу типовой застройки, только без рекреаций. С одной стороны коридор упирался в холл с лифтами и лестницами, с другой – в стеклянную дверь, за которой сидел ещё один охранник. Там, вероятно, располагались офисы старших товарищей.

– Что, Антон Геннадьевич? С чего начнём экскурсию? Может, пойдём по кабинетам, знакомиться?

– А давайте лучше покурим?

– Я не курю, – сухо ответил он.

– А я курю. Много.

– Как скажете, – пожал плечами Алексеев, глядя на часы. Тем самым он, видимо, пытался продемонстрировать, что негоже терять время на ерунду в первый рабочий день. Но мне его намёки были до фонаря, потому что курить-то я как раз и не хотел.

Очевидно, только очень наивный человек начнёт знакомство с новым коллективом с дурацкой церемонии представления. Как правило, она неинформативна и ничего, кроме траты времени, не преследует. Я чётко представил, как Алексеев примется водить меня по комнатам, словно корову на верёвке, ставить в центр кабинета, говорить дежурные слова, а я буду переминаться с ноги на ногу под оценивающие взгляды будущих подчинённых, чтобы в конце этой клоунады промямлить что-то типа «я уверен, мы хорошо поработаем» или понести оправдательно-вводную ахинею «мы с вами одной крови», «я довольно давно в профессиональных СМИ, как и все вы».

Приходя на руководящие должности в новый коллектив, не стоит тут же бросаться по кабинетам, жать руки всем вплоть до уборщицы, пытаться вникнуть в суть обязанностей каждого, меняться визитными карточками, лицемерно улыбаясь и приговаривать извиняющимся тоном: «У меня, хи-хи, своих пока нет, хи-хи». Во-первых, все имена вы по любому не запомните, во-вторых, даже не будете пытаться, в-третьих, вы держите в голове тот факт, что большую часть сотрудников, которым сегодня жали руки, вам придётся уволить к чертям. Не исключено, что в один день и наверняка без выходного пособия. Объясняется это тем, что, коль скоро вас пригласили возглавить направление за хорошие бабки, значит, предшественник справлялся плохо. Может, даже все развалил. А сотрудничков его, тех ещё баранов, вам придётся заменить своей командой. Гораздо легче прийти на царство со своими стрельцами, привыкшими к вашей манере руководить, нежели переучивать прежних.

Посему, если хотите узнать, чем дышит контора, – посетите сначала курилку, потом туалет. Там вы узнаете, насколько болтливы секретарши, ленивы водители, завистливы коллеги, тупы подчинённые и прочая, и прочая. Заодно возьмёте на карандаш всех теневых лидеров коллектива, заботливых мамаш, «сынов полка», агнцев на заклание и милых тёлок, готовых отдаться вам «за помощь» в случае тотальной неудачи в новом проекте.

В курилке стояли трое. Двое увлечённых диалогом пятидесятилетних мужиков в костюмах одинаковой серой расцветки и рубашках с замусоленными воротниками. Один – худой, со всклокоченными «а-ля Венидиктов» волосами, – дополнил свой прикид галстуком в серо-красную диагональ и парой значков неведомых мне организаций. Второй, напротив, был весьма тучным, в очках, с короткой стрижкой и аккуратно подстриженной бородой. Этот носил под пиджаком свитер и держал под мышкой журнал. Кажется, «Профиль». Третьей в их компании была тётка без возраста, в чёрном деловом костюме, которая курила через мундштук отвратительно воняющую сигарету и смотрела на собеседников через толстые стекла очков, изредка вставляя свои замечания.

Когда мы с Алексеевым вошли, компания затихла и принялась нас рассматривать. Но поскольку Алексеев бывал тут редко, а меня они и вовсе не знали, граждане курящие решили, что наши уши не могут представлять для них угрозу и продолжили беседу.

– Толя, уверяю тебя, – с жаром говорил мужик с журналом, – время пассивного непротивления прошло. Нужно действие! Мы и так уже погрязли в междоусобице, где каждый отстаивает собственный дискурс! Пора понять, что нас спасёт только объединение! Свои права нужно отстаивать не в кабинетах и коридорах, а на улицах!

«Ты что ли, старый козёл, на улицу пойдёшь? Или ты как всегда отмажешься в стиле „я знаю тех, кто знает тех, кто пойдёт“»? Говорящий был знаком мне по кадрам с митингов „гражданской оппозиции“. Второй сильно смахивал на интернет-лидера новых славянофилов, патриотов или как они там себя называли. Мне показалось, я даже знал его фамилию, похожую на фамилию не то баснописца, не то критика.

– Чтобы объединиться, нужна общая идеология, которую бы все разделяли.

– Она есть, Толя! Мы просто забыли о наследии Синявского, Даниэля. Вполне универсальная идеология! Они боролись с режимом на улицах!

«Ты ещё Елену Боннер помяни. Тоже мне, диссидент кухонный», – подумал я.

– А здоровья у вас хватит, мужчины? Для улицы? – заметила тётка.

«Умная баба. Зрит в корень, надо бы познакомиться поближе».

– А что здесь с удобствами? – в полголоса спросил я Алексеева.

– По части?

– По части столовой, парковки. Ну, эти, знаете, условия для комфортного ведения бизнеса. Чай, кофе там.

– Я, честно говоря, тут редкий гость. Узнаю.

В этот момент в курилку залетел козлобородый юноша небольшого роста с приросшей к уху трубой мобильного:

– Во сколько повесили плакаты? Что? Ночью? А как? Прямо напротив приёмной? И что, говоришь, не сняли до сих пор? Да? Я тебе говорил, Паша, они боятся. Не знают, как реагировать. Консультируются. А прессы сколько? Молодцы. Могу тебя поздравить, мы победили! Все, отбой, перезвоню.

Он повесил трубу и обратился к мужикам:

– Представляете, мы вчера ночью вывесили плакаты напротив приёмной МЧС «Хватит расчищать мнимые завалы! Расчистите от них Россию!» и фотографии Путина, Грызлова, Шойгу. И они не сняли до сих пор! Там у нас три корреспондента, один австралиец. Боятся!

– Вот тебе, Толя, пример! – включился в беседу всклокоченный. – Выход на улицу! Молодцы ребята. И эти не знают, что делать! Испуг!

«Просто обоссались эмчеэсники, что тут говорить. Сейчас баррикадировать двери начнут и жечь документы. А сами „борцы“ повесили плакаты где-то за углом и хихикают, как мыши за плинтусом. Да, судя по всему, работа тут шла нешуточная. Интересно прикинуть, скольких тут гнать? Или, может, проще завтра новый офис открыть?»

Докурив, я двинулся вслед за Алексеевым по коридору. По нему уже перемещались старпёры, выглядевшие так, будто только что из НИИ образца 1982 года, молодняк с плеерами в ушах, наверняка изгнанный из института, и девушки с большими сумками через плечо, которые непонятно что тут делают: то ли новую Россию строят, то ли просто ебаться хотят. «Интернет», «Отдел культуры», «Отдел радиовещания», «Креативное бюро», «Колокол» – читал я мимоходом таблички на дверях. Такое впечатление, будто я реально находился в школе, в которой учатся одновременно инженеры 80-х годов, бездельники блогеры и томные перезрелые красавицы времён моего университетского прошлого. Школа-интернат для одарённых учеников, страдающих запорами. Мы прошли все кабинеты и остановились перед стеклянной дверью. «К завучу идём… а то и к директору», – усмехнулся я про себя.

За дверью находилась квадратная комната со столом с телефонными аппаратами, факсом и компьютером. На месте секретаря сидела блондинка лет сорока, просматривавшая журналы и одновременно разговаривавшая с охранником. Когда мы вошли, она улыбнулась Алексееву: «Здравствуйте, Александр Петрович, как у вас дела?» – меня же одарила сухим «добрый день», оглядев сверху вниз. «Вот же сука!» – подумал я, произнося ответное «здравствуйте» и улыбаясь ещё шире, чем она.