Мисс Исландия - Олафсдоттир Аудур Ава

Подруга падает на диван, но тут же встает и идет варить кофе. Я тем временем переодеваю ребенка.

— Прости меня, Гекла, я ничего не спрашиваю о тебе, — говорит она, вернувшись с кофейником. — Ты с кем-то познакомилась?

— На самом деле да.

Подруга само внимание.

— И кто он?

— Библиотекарь из городской библиотеки. Он тоже поэт.

— Как ты?

— Он не знает, что я пишу.

— Ты не сказала, что у тебя уже есть публикация?

— Она под псевдонимом.

На самом деле взять псевдоним мне предложила Исэй. Как у многих поэтов-мужчин. Что-нибудь возвышенное типа Гекла Высокая вершина.

— Нет, — со смехом отказалась я.

Подруга не сдавалась.

— Неужели нет никакой милой твоему сердцу долины, ручья или чего-нибудь в этом духе? Не хочешь ничего высокого — давай пройдемся по глубине. Как тебе Глубокое ущелье?

— Нет.

Теперь подруга говорит, что тогда шутила.

Она пристально смотрит мне в глаза.

— И не сообщила своему поэту, что пишешь роман?

— Нет.

— И что у тебя две законченные рукописи?

— Я еще не получила ответ от издателя.

— А чем же вы вместе занимаетесь?

— Спим.

Радуюсь, что она еще не спрашивает, чего мне больше хочется — сочинять или спать с мужчиной, что для меня важнее — кровать или печатная машинка «Ремингтон».

Но это ее следующий вопрос.

— Ты предпочитаешь иметь парня или писать книги?

Я задумываюсь. В мире моих грез это самое необходимое — бумага, чернильная ручка и мужское тело. После секса он вполне может спросить, не заправить ли мне ручку.

У подруги серьезный вид, она смотрит куда-то в сторону.

— Женщинам приходится выбирать, Гекла.

— Мне важно и то, и другое, — отвечаю я. — Нужно быть одной и не одной.

— Это значит, что ты одновременно и поэт, и обыкновенная.

— Мы недавно познакомились. Замуж я не собираюсь.

Подруга в смятении.

— Знаю, тебе моя жизнь кажется скучной, но я люблю Лидура. Я больше не только я, Гекла. Я — это мы. Я — это Лидур и Торгерд.

Когда обнимаю подругу на прощание, она говорит:

— Если родится девочка, назову ее Катла. Пусть вулканов будет два.

Мой путь лежит в комнату в мансарде, на небе полная луна в радужном кольце.

Выходя с работы, замечаю девушку с уложенными светлыми волосами, она мерзнет на ледяном ветру на другой стороне улицы, не сводя глаз с двери-вертушки отеля «Борг».

Завидев меня, девушка направляется прямо ко мне и представляется подругой Сирри, мол, та попросила ее ввести меня в курс дела.

— Какого дела?

— «Мисс Исландия». Тебя ведь агитируют.

Объясняю, что принимать участие в конкурсе не собираюсь.

— Сирри и не сказала прямо, что собираешься, только то, что ты рассеянна и, как ей кажется, долго в официантках не пробудешь. Типа, в душе у тебя неразбериха, вероятно, хочешь за границу.

Она предлагает посидеть в кафе.

— Мне тоже обещали, что поеду за границу, но этого не случилось. Никто меня в Лонг-Айленд так и не послал.

Девушка несколько раз оборачивается, словно ожидая слежки.

Сев за столик, мы заказываем кофе с кусковым сахаром, а моя спутница еще хворост и бутылку Sinalco. Она рассказывает, что работает оператором в фирме такси, и когда парни с траулеров сходят на берег, дел невпроворот. Они тратят кучу денег. Вот один заказал такси и велел отвезти себя аж в Блёндуос.

— Он сидел сзади с бутылкой водки и пил. Допив, заснул и проспал почти всю дорогу. Когда они добрались, он захотел жирных отбивных, но был Чистый четверг и все заведения закрыты. Таксист пошел к местному священнику, тот разрешил ему позвонить жене, она в свою очередь позвонила своему дяде, у которого там живет свояченица. Она-то и нажарила клиенту отбивных в сухарях, после чего моряк вернулся в столицу и на судно. Проспал весь обратный путь.

Моя новая знакомая делает несколько глотков из бутылки и смотрит на меня.

— Нет, пожалуй, ты не из тех женщин, которые стоят перед зеркалом и восхищаются высокими скулами, — говорит она, откусывая хворост.

Затем переходит к самому конкурсу. В нем участвовало двенадцать девушек, а в жюри было пять мужчин.

— Конкурс пришлось трижды откладывать из-за дождя и ветра.

Она снова отпивает из бутылки.

— Мы стояли в купальниках на деревянном помосте. На сцене были лужи, одна из девушек поскользнулась и подвернула лодыжку. Нам приходилось поддерживать друг друга. Я простудилась и заработала цистит.

Я смотрю в окно, темнеет, и люди торопятся домой с работы, мужчина придерживает рукой шляпу, чтобы ее не унесло ветром.

— Мой парень был горд. Он стоял в толпе и хлопал, когда я стремглав выходила и вертелась. Сцена находилась очень далеко от зрителей, и он признался, что узнавал меня только по зеленому купальнику.

Она откусывает хворост и продолжает рассказ.

— Но дело в том, что я была в желтом.

Она замолкает и, собрав в ладонь крошки со стола, кладет их на тарелку.

— Он не знает, во что я влипла, — шепчет девушка.

Отставив чашку в сторону и убедившись, что на столе нет крошек, она тянется к сумке, достает фотоальбом и кладет на стол.

— Это история конкурса, в словах и фото.

Она пересаживается на мою сторону стола и открывает альбом.

— Вот эта тогда победила, — поясняет девушка и читает вслух текст под фотографией, водя пальцем по строчкам:

Элегантность Глодис Соэга сродни той утонченной женственности исландских дочерей и сестер, которую можно назвать благословенным даром. Меньшего Исландия от своих женщин не ждет.

— А эта стала победительницей за год до нее, — продолжает она, перевернув страницу.

Мисс Грета Гейрсдоттир победила в конкурсе и завоевала почетный титул исландской королевы красоты. Стройная блондинка обладает привлекательной внешностью и держится естественно.

— Эта встречалась с Гагариным и преподнесла ему букет цветов. Как написано в статье, космонавт был невысоким, едва доставал королеве красоты до плеча и счел ее красивее самой Джины Лоллобриджиды.

Она показывает другие фотографии.

— Эта попала в шоу Эда Салливана и произнесла пару фраз в фильме о последних годах жизни Гитлера. Член жюри на Лонг-Айленде сказал, что имя исландской королевы красоты звучит как каменный водопад, падающий в исландский фьорд.

— А эта? — спрашиваю я, показав на фотографию. На ней хорошо видны башни Тиволи.

— «Фрекен Скандинавия», для занявшей третье место.

Она листает дальше.

— А вот я, — говорит она, указывая на стройную девушку. — У меня брали интервью.

Под фотографией надпись: Сердце Раннвейг свободно.

— Мне велели так говорить. Моему парню это очень не понравилось.

Она достает интервью и дает мне посмотреть.

— В вашей жизни есть мужчина?

— Нет.

— Вы собираетесь выйти замуж?

— Надеюсь.

Она глубоко вздыхает.

— Перед конкурсом они пригласили меня в офис, хотели, чтобы я примерила купальник и несколько раз прошлась в нем. Их было двое. Они сказали, что перед конкурсом разумно было бы провести генеральную репетицию в купальнике, чтобы посмотреть на походку, получается ли у меня. Когда я надела купальник, один из них измерил сантиметром грудь и бедра, а другой рост. Он положил мне на голову книгу и сделал карандашную отметку на стене. Потом линейкой измерил стену и сообщил, что мой рост сто семьдесят три сантиметра и я слишком высокая, чтобы стать моделью. Ерунда, сказал другой, она сможет работать моделью и демонстрировать товары, когда съездит на Лонг-Айленд и станет королевой красоты.

Она делает паузу и смотрит вниз.

— Затем измерявший рост попрощался, и я осталась наедине с другим. Он запер дверь и принялся твердить, что я способная. Что меня пошлют на Лонг-Айленд и он сам возглавит делегацию. Будет моим водителем. Уверял, что я заставлю говорить об огне, который бурлит в недрах земли, о ледниках и водопадах. Чтобы он отвязался, я сказала, что у меня есть парень. Хотя до этого говорила им, будто парня нет, потому что у свободных девушек больше шансов поехать за границу. Он ответил, что парень может подождать. Предложил вместе поужинать и пригласил в самый модный ресторан.