Мой «Фейсбук» - Зеленогорский Валерий Владимирович

Он не заметил, как выпил пяток бокалов, и журчащий голос спутницы загипнотизировал его, лишил воли. Через час они встали и пошли к площади Звезды, она уже держала его под руку, жарко и по-хозяйски, он не сопротивлялся, потом еще долго сидели возле Института человека в простеньком кафе, ели мидии в томатном соусе и пили старое бордо, и она нервно играла перламутровыми пуговками на своей блузке с бельгийскими кружевами.

Он был в тумане, Париж тоже, и эта опасная игра его интриговала, и от этого наваждения было не спастись.

В очередной раз они встали и оказались на пустынной площади Трокадеро, там гулял только ветер и они одни во всем Париже.

В какой-то момент она приблизилась к нему настолько, что он услышал, как щелкнули ее дорогущие импланты; он знал клинику, где делают такие зубы, в Лондоне; стоили они ровно как «Бентли»-кабриолет.

Этот звук, и красный сочащийся язык, и помада алая, как португальские помидоры, отрезвили его, он понял, что сейчас пропадет, что эта кошка растерзает его прямо здесь, на виду у старой башни недооценного парижанами инженера Эйфеля.

Он мягко отодвинул ее, и они молча пошли к себе на Монтеня, не произнеся больше ни слова.

В баре отеля он хотел загладить неловкость и предложил выпить кофе, но она не стала, удалилась в свою нору, недовольная тем, что добыча ускользнула.

Он вернулся в номер и сразу позвонил жене, ему так хотелось своей кошки, он позвонил, она сразу ответила, и они поговорили ни о чем, просто ни о чем, как дети, как ты, что нового, а потом он неожиданно сказал, что хочет, чтобы она приехала, завтра. Удивленная, обрадованная, она согласилась.

Он позвонил помощнику и распорядился о рейсе в Москву, а потом лег спать. Во сне к нему приползла гиена, но он даже не взглянул в ее сторону, в своем лесу он был хозяином.

Когда самолет заходил на посадку в Шарль де Голль, выглянуло солнце.

Их с кошкой ждал Южный Прованс.

Москва. Центр. 17.22

Две подмосковные старшеклассницы, приехавшие посмотреть на богатую жизнь, два будущих гастарбайтера, одна старуха на толстых, будто слоновьих, ногах, ветеран ВЧК-МГБ, пара молодоженов из углеводородного региона, один бомж, один молодой человек из мэрии и два персонажа из кафе «Пушкин».

Их всех собрал на «зебре» возле Пушкинского сквера случай, причудливый и неповторимый, как наша жизнь, у них у всех разные цели и задачи.

Малолетки, удравшие с уроков, спешат в «Макдоналдс», там у них будет счастье, их будут кадрить взрослые мужики, но ничего плохого не случится, девчонки вернутся к себе в рабочий поселок живыми и невредимыми.

Два южанина спешат в метро — там мобильный офис по изготовлению фальшивых регистраций, южане купят их на последние деньги, зашитые в трусы еще на Памире; уже вечером они станут счастливыми рабами ЖКХ где-нибудь в Гольяново и забудутся на тюфячке на дне колодца теплового пункта, где у них будет и стол и дом.

Старуха на двух палках дойдет до аптеки «36,6», купит себе но-шпу и валокордин на целый месяц и вернется к себе, в дом с балериной на башенке.

Она одинока, ее лучшие годы прошли во внутренней тюрьме Лубянки, где она охраняла врагов народа. Люди там были интересные: писатели, командармы; их жены дарили ей колечки и горжетки, горжетки истлели, колечки ею проедены в послеперестроечное межвременье, но она еще скрипит и умирать не собирается.

Молодожены с пакетами из «Зары» сияют счастьем: они приехали в свадебное путешествие, у них все хорошо, есть деньги на ипотеку, есть машинка-японка в кредит.

Они были на Красной площади, в Кремле и в музее Пушкина, они дойдут до «Белорусской» и на Лесной, в комнатке старой учительницы, упадут на диванчик, где умер когда-то ее парализованный муж.

Бомж, в отличие от Венички, дойдет до Кремля, а уж потом поедет на Курский вокзал — спать под вагонами, и будет видеть в угольной ночи свой дом на улице Обуха, квартиру в котором, наследство от родителей, потерял исключительно своими усилиями при содействии «черных» маклеров.

Он тоже не сетует: весь мир у него в кармане, он так считает, хотя считать ему в своем кармане решительно нечего.

Мальчик из мэрии дойдет до столовой на улице Чаянова и получит свою первую взятку за крючок на одной бумажке; он волновался, боялся провокаций со стороны карательных органов, но обошлось. Взятка маленькая, но оплатить недельный отпуск в Турции получится, и подружка в конце концов отдастся ему, как спонсору путешествия.

Два человека из кафе «Пушкин», невероятным образом попавшие в эту толпу, пойдут разными дорогами.

Господин в золотых очках не даст денег своему непутевому родственнику в мотоциклетном облачении богатого байкера, который провожает его до перехода.

Господин утонет в салоне дорогого авто и уедет к себе в Горки-8, там он сядет у камина и станет пересчитывать деньги, он любит это дело, его это успокаивает.

А вот бешеный мотоциклист вернется в «Пушкин», где со вчерашней ночи сидит за столом и выискивает глазами знакомых, у которых он еще не одалживал.

Люди будут подходить, выпивать, но денег ему никто не даст. Домой ему нельзя, там уже живет судебный пристав, арестовавший его имущество, он уже привык жить в его доме…

Бешеный мотоциклист оставит шлем на столе, выйдет на улицу, сядет пьяный на своего титанового коня и поедет в отчаянии на Воробьевы горы: может быть, удастся найти денег там.

Но он не доедет дотуда, разобьет голову. А в остальном день неплохой.

Одна река, два океана

В аэропорту города Пальмерстон-Норт (Новая Зеландия) в феврале, в разгар лета, в кафе «Старбакс» во время обеда за дальним столом у окна сидит немолодой мужчина и пьет пиво.

На вид ему 60, гипертония и лишний вес, в глазах, слегка прикрытых, можно прочитать, что живет он давно и удивить его трудно.

На столе перед ним лежит ноутбук, на котором он просматривает записи видов какого-то пансионата.

Он только что закончил осмотр пансионата для сеньоров; это место для пожилых людей, которые хотят закончить дни в условиях, когда рядом соотечественники, круглосуточный уход и никаких войн, террористов и катаклизмов.

На берегу озера, где искусственный лес из лучистой сосны, привезенной европейцами двести лет назад, стоят деревянные домики, похожие на пансионат Дома творчества в подмосковной Рузе.

Здесь он собирается жить, в пансионате «Елочка», так его назвали ностальгирующие аборигены из Киева, Могилева и Херсона. «Буду жить здесь», — так он решил, устав от России с ее вечными комплексами и презрением к отдельному человеку.

В кафе стремительно входит мужчина с чемоданом на колесиках и скрипкой в футляре за плечами.

Он вяло осматривается и садится недалеко от окна, заказывает холодный чай и включает ноутбук, здесь у него все: расписание концертов, партитуры, фотографии родственников и планы концертных залов.

В кафе пустынно, первый герой буквально впивается глазами в пришельца со скрипкой, его что-то сильно начинает беспокоить, этот скрипач кого-то ему напоминает, кого?

Из какой жизни? Как он забрел на край земли, к берегу Тасманова моря?

Скрипач улыбается чему-то в компьютере, мужчина у окна узнает его и инстинктивно кричит:

— Миша! Ты помнишь меня? Я Валерий М. из Витебска.

Скрипач удивленно поднимает глаза, потом закрывает ноутбук и мучительно вглядывается в красномордого мужика, пытаясь в нем разглядеть мальчика из прошлой жизни, лет эдак пятьдесят назад.

Потом встает, подходит к нему и вежливо жмет руку, не понимая, чем ему может грозить эта встреча.

Он раздражается, когда его отвлекают от музыки, которую он любит больше жены, детей и внуков.

Они присели за стол, и возникла пауза; преодолеть расстояние в пятьдесят лет можно только на машине времени, а тут два человека, не друзья, не родственники, встретились на краю света — и что говорить, кто первый разворошит муравейник лет, людей, событий, дат.