Тайм-код лица - Озеки Рут

Тайм-код

02:25:17

02:25:17 Похоже, у меня появилось новое странное обыкновение – не полностью закрывать рот. Это из-за простуды: просто мне трудно дышать носом, так что, наверное, все дело в этом. Надеюсь, что так. Я надеюсь, что это потом пройдет, потому что отвисшая челюсть выглядит непривлекательно. Это признак слабоумия. А еще я сразу вспоминаю о смерти. Когда мои отец и мать умирали, у них открывался рот и отвисала нижняя челюсть. Подтянутая нижняя челюсть – это жизненно важный признак. Такая челюсть говорит о воле к жизни. А отвисшая челюсть – о чем-то совершенно другом.

На смертном одре

Я была рядом и с папой, и с мамой, когда они умирали. Я слушала, как они дышат, видела, как у них изменяется лицо, изо дня в день, час за часом, по мере того, как из них уходила жизнь. С лица уходила краска, щеки вваливались. Жевательные мышцы расслаблялись, и рот открывался. Кожа становилась бледной и жесткой, словно кости были покрыты уже не кожей, а воском.

В жизни они были такими разными – отец высокий, светловолосый, голубоглазый европеец, а мама маленькая, кареглазая, черноволосая азиатка – но старость и смерть стерли так много различий, что под конец они стали удивительно похожи.

Я была поздним ребенком: родителям было уже за сорок, когда я появилась на свет, а когда мне исполнилось восемнадцать, им было уже шестьдесят. С молодыми лицами я их так и не видела. Для меня они всегда были пожилыми и старящимися, так что в молодости у меня не было возможности узнать в них себя, увидеть их молодые лица в своем. Мама всегда уверяла, чтобы я похожа на отца. «Как две горошины в стручке», – говаривала она, и я верила ей на слово. В детстве я этим ужасно гордилась.

Сейчас, в свои пятьдесят девять, я наконец-то начинаю их догонять. Я теперь нахожусь в том возрасте, в каком родители мне лучше всего запомнились, и хотя они оба уже умерли, они будут со мной до конца моей жизни – в моих стареющих глазах, в моем стареющем носе, в моем стареющем рте, в моих стареющих скулах, под поверхностью моей стареющей кожи. Они будут со мной, и когда я умру, и эта мысль меня успокаивает. Помню, сидя рядом с умирающей мамой, я держала ее за руку, глядела на нее и думала: «Когда-нибудь это случится и со мной. Вот как выглядит умирание. Так выглядел папа, когда он умирал, и я тоже буду так выглядеть. Как мама и папа». Мне было приятно знать, как я буду выглядеть. При этом смерть становилась не такой страшной, чуточку более близкой, какой-то более родной, что ли.

Тайм-код

02:31:11

02:31:11 Осталось меньше получаса. Чего я собиралась добиться за эти три часа? Надеялась проникнуть в свой внутренний мир? Думала достичь большего понимания и принятия себя самой? Отрабатывала дзен-буддистскую отстраненность?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Лицом к лицу

Когда Догэну Дзендзи было двадцать три года, в поисках просветления он сел на корабль, шедший из Японии в Китай. В Китае он много путешествовал, посетил множество монастырей, пока наконец в 225 году не встретил своего истинного учителя, Ру-цзина. Он написал об этой их первой встрече в эссе под названием «Передача лицом к лицу», по-японски «Мендзю»:

Впервые я поднес благовония и официально поклонился Ру-цзину в комнате настоятеля, Чудесной Светлой Террасе, в первый день пятого месяца первого года эпохи Баоцин. Он также впервые меня видел. В тот раз он передал мне дхарму, от пальца к пальцу, лицом к лицу, произнеся: «Врата дхармы для передачи лицом к лицу от будды к будде, от прародителя к прародителю, теперь открыты»[32].

Я представляю себе, как в момент передачи истинного ока дхармы от Ру-дзина к Догэну пробегает, как разряд молнии, сияющая голубая электрическая дуга. Передача лицом к лицу является неотъемлемой дзен-буддистской традиции и практики. Она означает понимание, которое нельзя почерпнуть из книг и передать словами. Понимание, которое может возникнуть только в интимной встрече ученика и учителя лицом к лицу, и так оно передавалось со времен Будды.

На занятиях Ру-дзин учил Догэна практике шикантадза, что значит «просто сидеть»: простой безобъектный стиль дзэн-медитации. Благодаря этой практике Догэн однажды пережил прорыв или пробуждение, которое он назвал «отпусканием тела и ума». Позже он описал это в своих первых письменных инструкциях по медитации:

Таким образом, вам следует прекратить поиск фраз и погоню за словами. Отступите назад и направьте свет внутрь себя. Ваше осознание собственного тела исчезнет, и тогда проявится ваше истинное лицо. Если вы хотите достичь только этого[33], немедленно займитесь только этим[34],

Этот опыт встречи со своим истинным лицом стал поворотным моментом в жизни Догэна. Четыре года он практиковал дзен под руководством Ру-дзина, а затем вернулся в Японию. По возвращении кто-то спросил его, чему он научился в Китае.

«Я вернулся с пустыми руками, – ответил Догэн. – Единственное, что я точно знаю: глаза у меня расположены горизонтально, а нос вертикально. Меня теперь не заморочишь».

Тайм-код

02:38:41

02:38:41 Три часа пролетели незаметно. Изменилось ли мое отношение к своему лицу? Трудно сказать. Но, по-моему, за это время оно стало не таким строгим, как раньше. Лицо мое кажется мне теперь более знакомым и добрым, и менее суровым, так что теперь оно мне немного симпатичней. Уменьшилось какое-то внутреннее напряжение, и глаза стали не такими настороженными и печальными. Взгляд прояснился, и теперь мое лицо кажется мне красивее, чем вначале. Это же можно считать прогрессом?

2:53:01 И теперь я уже с умилением смотрю, как мой палец тянется к пятну на подбородке. Кожа там потрескалась и шершавая на ощупь, но мой палец знает, что она заживает. За все эти годы кончики моих пальцев так хорошо изучили все эти поверхности, и как же это мило с их стороны, что они так обо мне заботятся. И как это любезно со стороны моих глаз, что они снисходительно прощают и самих себя, и остальную часть моего лица.

2:56:57…58… 59… отсчет продолжается… Сегодня прекрасный весенний день, за моим окном – вишня в цвету, и как только закончу, выйду на улицу. Потом выпью латте и съем лимонный батончик, потом сяду на скамейку в парке на Томпкинс-сквер и буду наблюдать за белками, собаками, голубями и разными симпатичными людьми…