Тамара Ветрова - Гроб для Даниила Хармса

– Туши! Дави! Глубже, глубже!

Короче говоря, писатели работали не за страх, а за совесть. К тому же их сделалось так много, что это уж была не группа Союза Писателей, а настоящая веселая орда, с огненными мыслями и поступками.

– Землицы не жалей! – орал писатель Глеб Нагайко. – Силушка неисчислимая…

Глядя на Глеба Нагайко, я заметил, что он сделался сам не свой. Лицо его поменялось и приобрело вид несвежей котлеты. Заметив эту перемену, я неожиданно для себя кое-что понял. Мне открылся – во всей полноте – секрет делания невидимых кирпичей, из которых только и возможно выстроить Дом на берегу океана! Открытие произошло внезапно, как смерть. Просто мои глаза открылись, и я увидел формулу, а вслед за формулой увидел светлый Дом, целиком составленный из непроницаемых кирпичей. Мне больше не было страшно. Я не боялся, что в меня попадет снаряд либо меня по ошибке зачислят в покойники и закопают в землю. Писатели держали меня за руки, за ноги, за шею, тыкали мне в лоб, в рот, в нос какие-то бумаги – свидетельства их заботы и радушия; в моих глазах мелькнуло оранжевое полотенце и рожа Глеба Нагайко в виде несвежей котлеты; у них закончились гвозди (как я понял из короткой писательской перебранки), и они решили затолкать меня в мое не до конца оборудованное жилище, не дожидаясь новой партии гвоздей. Они решили обойтись простыми веревками. Они говорили так:

– Эти веревки сделаны артелью инвалидов имени Жанны д’Арк.

Тут вдруг сделалось совершенно темно. Крышка моего дома захлопнулась, голоса писателей исчезли, но зато над моей головой стали Светила и около ног зашевелился Океан. Формула, изобретенная мною в минуту сомнения и тревоги, дала свой результат. Светлый Дом стоял на берегу, и легкие занавески слабо шевелились на высоких окнах. Напоследок только намекну, что моя формула не имеет ничего общего с распространенной формулой “2 х 2 = 4”. Это совершенно другая формула.