Роберт Кормер - Я – Сыр

   Но в тот момент он был ранен, во власти паники, на скомканной простыне. Он плакал, стараясь направить свою душу в разные направления – в прошлое и будущее, но это не срабатывало. Лица проплывали, словно кружась на карусели, и исчезали раньше, чем он смог бы на них сфокусироваться, проваливаясь вниз, проносясь и исчезая.

   Странные звуки наполняли комнату. И он слышал, как его рот сопел, легкие свистели, кости трещали. Его собственные звуки – стон, выходящий из его тела. Он пытался схватить что-нибудь из темноты, что-то иногда ухватывал, но это было ничем. Он был окружен ничем - здесь в постели и здесь в жизни. Что такое жизнь – чья она? Кому она принадлежит?

Т:            Мы уже заполнили немало пустот. Или ты не помнишь?

А:            Не достаточно. Не достаточно.

Т:            Эти мысли не никуда не годятся. Ты сказал что-то в начале. Ты должен расслабиться. Ты должен выйти из паники. Я весь в ужасе, наполняя всю твою пустоту – это пустая трата времени.

А:           Почему я не могу вспомнить? Почему я могу вспомнить многое, но лишь на короткое время?

Т:           Ты думаешь, потому что ты действительно не хочешь вспомнить?

А:           Но я хочу, хочу.

Т:            Пожалуй, одна твоя часть хочет вспомнить, а другая – нет.

А:            Но почему?

Т:            Кто знает?

А:            Это потому, что есть нечто очень страшное, и какая-то часть меня не желает этого знать?

Т:            То, что мы должны изучить. Медленно и тщательно.

                             (пауза 10 секунд)

Т:            Это потом – ты что-нибудь хочешь, чтобы уснуть, успокоиться? Как ты это называешь – паника?

А:            Я устал от пилюль и уколов.

Т:            Возможно это неплохой знак.

А:            Почему у вас так много «возможно» и «может быть», а также «посмотрим»? Вы не можете помочь мне?

Т:             Самое лучшее, это когда ты сам себе помогаешь.

А:             Этого недостаточно.

Т:             Может нам стоит пройти все заново? Еще раз вернуть все, что ты можешь вспомнить? Все пустоты, что уже заполнены?

А:            Нет. Меня не беспокоят те пустоты, что уже заполнены. Только те, что остаются пустыми. Я хочу говорить о них. Что я делаю здесь? Как долго я здесь? Я ненавижу это место. И люди здесь ненавидят меня.

Т:             За что они тебя ненавидят?

А:            Они знают, что я не хочу их. За это.

Т:             Расскажи, как ты можешь знать то, что они ненавидят тебя?

А:            Я это знаю, знаю.

Т:            Но как?

                         (пауза 5 секунд)

А:            Я устал.

Т:             Наступает паника?

А:            Да, я думаю, что смогу спать. Без таблеток.

Т:             Ты можешь взять одну, если желаешь.

А:             Ладно, можно одну.

Т:             Ну, наконец. Мы встретимся снова, разве что на час.

А:             Хорошо. Я уже засыпаю.

Т:             Хорошего сна.

А:             Спасибо.

END TAPE OZK007

    Я только собираюсь сесть на байк и покинуть Карвер c его окрестностями навсегда, как вдруг в конце улицы замечаю телефонную будку. Кладу портфель в корзину и толкаю байк к будке. Пожилая дама смотрит на меня, идущего с велосипедом, и улыбается. Она тоже в шапке, напоминающей мне клумбу с красными цветами. Я улыбаюсь ей в ответ и внезапно чувствую, что счастлив. Я выживу. Карвер и следующий за ним Флеминг, затем Хоуксет и то, что за ним, Белтон-Фолс – очень длинный путь, но это меня не пугает. Я чувствую отрешенность и решительность. Я ушел от ужасов того ресторана и уйду от чего-либо еще. И более того, я поговорю с Эмми, снова услышу ее голос.

   Я тереблю в кармане монету, достаю и опускаю ее в щель аппарата. Голос оператора появляется в трубке. Я называю ему номер и прохожу всю рутину в ожидании результата. Линия отвечает протяжными гудками: «Пожалуйста… дома у Эмми… у нее дома…»

  - Алло, алло, - грубый и безразличный голос – голос горячей линии мистера Герца.

  - Здравствуйте, могу ли я поговорить с Эмми?

  - Кто это?

  - Адам. Адам Фермер. Позовите к телефону Эмми, пожалуйста!

  - Кто такая Эмми? Нет здесь никакой Эмми.

  После всего, это не голос мистера Герца – не ее отца.

  На улице я вижу троих парней из ресторана. Они бредут в мою сторону. Двое из них идут медленно и развязано, и что-то тревожит в их шагах. Третий из них – Пастух. Он в стороне – отдельно от них. Я понимаю, что в ловушке, находясь в этой телефонной будке. Байк без присмотра, стоит снаружи. И мне ясно, что номер неправильный.

  - Слушай, - начинает мужской голос в трубке. - Я «придавил клопа», потому что пахал, как кляча, целый день, и, в конце концов, меня свалило в дремоту, а тут звонит телефон…

  - Я извиняюсь, - говорю я и кладу трубку. Мне не хочется застрять тут еще в какой-нибудь передряге, но мерзавец с дружками приближается, он уже слишком близко, и я выхожу. Извини, Эмми. Я не могу правильно набрать твой номер. Я не заслуживаю тебя.

  Парни уже близко, подходят медленно, но верно и грозно, и я быстро открываю дверь будки и хватаю байк. Я бегу, катя его рядом, и запрыгиваю на седло. Ноги крутят педали, и я жму прочь. Вылетаю на красный свет, огромный грузовик, ревущий своим дизелем, трубит мне в клаксон, и я перерезаю ему дорогу, но вот я уже проскочил. Карвер остается позади, вместе с хулиганами. Я больше не ощущаю храбрости, мои щеки намокли, хотя и нет дождя.

TAPE OZK008   0930                                        date deleted T-A

A:              Серый Человек.

Т:               Секунду, пожалуйста. Прежде всего, мне нужно сесть.

А:              Серый Человек.

Т:              Ты выглядишь очень возбужденным. Я еще никогда не видел тебя таким.

А:              Серый Человек.

Т:              И кто же этот Серый Человек?

А:              Я точно не знаю, но он многое значит. Так случилось, что в последнюю ночь у себя в комнате я его вспомнил. Они дали мне пилюлю. И я раскладывал все, что приходило ко мне, думая обо всех пятнах пустоты, что уже заполнились: Эмми – это ключ, и внезапно я вспомнил его.

Т:             И ты называл его Серым Человеком?

А:             Да. Но только у себя в голове я всегда называл его так: «Серый Человек».

Т:             И почему так?

А:             Я не знаю. Не уверен, но думаю, что это важно. Он многое значит.

Т:             В каком смысле?

А:            Я не могу пока сказать. Я не уверен, но думаю о нем. Он так выглядит, и я знаю, что он многое значит – действительно ключ. Я чувствую это всеми своими костями.

Т:             Расскажи.

                     (пауза 3 секунды)

А:             Хотел бы, но не могу.

Т:             Не можешь или не хочешь?

А:             Не могу, не хочу? Вам известно, что я желаю вспоминать, и что желаю знать? Все, что я теперь знаю точно, так это то, что он был в прошлом, и однажды многое изменил в моей жизни. Он многое значит. Во всей этой пустоте только он является ключом, и я это понял.

Т:              Так, отдохни немного, расслабься – это должно пройти. Прими пилюлю…

А:              Нет, не надо пилюлю. И уколов больше не надо.

Т:              Все, что пожелаешь.

                       (пауза 10 секунд)

Т:               Что-нибудь?

А:               Ничего.

Т:               Никто не заставляет. Надо думать – пройдет. Попытайся подумать о сером человеке, на что он похож, что он делал, где ты видел его чаще всего, был ли он другом, родственником, дядей, может быть…

А:              Удар сверху, стоп.

                              (пауза 10 секунд)

А:              Он пропадает. Он изредка проявляется – проблесками. Я почти вспомнил, и он вдруг пропадает.

                              (пауза 5 секунд)

Т:               Он вернется. Важно, что ты ощутил его. Вспомнишь позже. Это как ключ собаки привел к Эмми Герц и телефонному звонку, а телефонный звонок привел к свидетельству о рождении…

А:              Я не хочу говорить обо всем этом. Мне нужно вернуться к себе в комнату.

Т:              Не будем спешить.

А:              Я готов уйти.

Т:              Стоит поговорить о чем-нибудь еще.

А:              Я хочу в свою комнату.

                           (пауза 10 секунд)

Т:              На мгновение, Пол Делмонт…

А:              Он – Серый Человек?

Т:              Ты думаешь, он?

А:             Не знаю. Вы спросили меня о нем раньше. Это начало. И я сказал, что не знаю, кто он.

Т:              Ты знаешь, кто он теперь?