Татьяна Воронцова - Морской змей

Ознакомительный фрагмент

– Не надо. Я нашла.

– Ну так выключи его к чертовой матери! Зачем ты вообще оставляешь телефон включенным на всю ночь? Тем более когда этот козел...

– Эй, что тут у вас происходит?

На пороге возникла долговязая фигура Венсана. Он был в пляжных шортах, в зубах дымилась сигарета.

– Ничего, – после короткой паузы отозвалась Лиза. Ей наконец удалось отыскать и отключить чертов телефон. – А ты что подумал?

– Честно говоря, я уже не знал, что и думать.

– Знаешь что? Ложись-ка лучше в постель. Ночь на дворе. Ты не заметил?

– Ночь? – Усмехнувшись, он шагнул в комнату. – Не может быть. По ночам все нормальные люди спят, а не скачут по комнате в чем мать родила под душераздирающие трели взбесившегося мобильника.

– Курить у нас в спальне? – взвизгнула Джемма, запуская в него подушкой. – Пошел вон, наглец!

Лиза тоже повысила голос, умоляя их прекратить балаган, и, учитывая, что свет в комнате никто так и не включил, все происходящее стало напоминать ночное побоище в палате психиатрической клиники.

– Diable! [31] Ты сломала мне сигарету!

– Скажи спасибо, что я тебе челюсть не сломала!

– Чертова идиотка!

– Подонок! Сын шлюхи!

– Un peu trop fort, ?a! [32]

Наконец все улеглось. Венсан удалился на свою половину. Джемма задремала, уютно уткнувшись в плечо лежащей рядом Лизы. И завертелась привычная карусель мыслей: «Господи, что же надо сделать, чтобы он наконец оставил меня в покое... До каких пор это будет продолжаться? Неужто до самой моей смерти... моей или его... Нет, кроме шуток, пора уже положить этому конец!»

В сущности, это были даже не мысли, а так, бессвязные восклицания, нескончаемый внутренний монолог. С удивлением Лиза обнаружила, что почти смирилась с неизбежностью приезда Макса на Корфу. А ведь он еще ни разу не заявил о своем намерении, ему попросту не дали такой возможности. Не исключено, что это вообще не входит в его планы (пока не входит), а слова «скоро увидимся» и в самом деле означают только то, что он рассчитывает на встречу в Москве. Но скоро все изменится. То есть буквально все. Макс приедет, и они встретятся на набережной Керкиры. О чем пойдет разговор? Об ошибках молодости? Фи, как это мелко...

Лиза еще не чувствовала себя готовой услышать его голос, сказать ему «приезжай», но мысль об этом уже не приводила ее в ужас. Приятного мало, да. Но надо же в конце концов научиться смотреть в глаза своим страхам. Она не присутствовала при процедуре развода, предоставив все профессионалам, с безоговорочного одобрения мамочки, да и других родственников тоже. К чему излишняя нервотрепка? Макс никогда не умел вести себя ПРИЛИЧНО. В результате осталось ощущение недосказанности и собственной неполноценности. Как если бы она разбила стекло в школьном классе, а разбираться отправила родителей. Макс был вне себя. Его электронные послания прямо-таки сочились ядом. Она не отвечала (так было проще), и это молчаливое презрение распаляло его еще больше.

Что ж, поиграли и хватит. В какой-то момент и он, и она настолько увлеклись, что начали принимать игру за настоящую жизнь. Но настоящая жизнь – это река, и сделать ее полноводной может любая страсть, за исключением ненависти. Любовь, сострадание, как это ни банально... А ненависть порождает только ненависть. Ничего другого, замкнутый круг. И беготня по этому кругу рано или поздно приводит ослика прямиком в ад.

Впитывая благоухание спящего сада, слушая уханье сов в рощах, расположенных выше по склону, Лиза совсем было расслабилась, но неожиданно вздрогнула. Ее охватило предчувствие, что именно здесь и сейчас, на этом месте и в самое ближайшее время, все разрешится каким-то образом. Так или иначе.

Хрустнула сухая ветка. Внизу, под окном, кто-то не то за–хрюкал, не то заворчал. Дикий вепрь? Медведь? Лиза улыбнулась с закрытыми глазами. На всем белом свете нет более безопасного места, чем Керкира.

* * *

– Вставай, сонная тетеря! На завтрак круассаны и творог с джемом. Опять будешь капризничать?

Как же не хочется просыпаться! Но за окном уже светит солнце, и орут цикады, и от запаха раскрывшихся на рассвете цветов можно потерять сознание.

– Mamma mia! Сколько можно валяться? – Джемма тянет с нее одеяло. – Кофе остынет!

Лиза протестующе мычит. Сон, приснившийся под утро, не желает выпускать ее из объятий. В этом сне она перешла вброд неглубокую быструю речку и оказалась на травяной пустоши, простирающейся до самого горизонта. Долго шла без цели и без мыслей, а когда почувствовала усталость, присела на большой серый валун. Реки уже видно не было. Куда идти дальше, она совершенно не представляла. Повсюду, насколько хватало глаз, колыхалось зеленое море травы, и только далеко на западе (почему-то она была уверена в том, что это запад) темнела стена деревьев, за которой (опять-таки она знала это совершенно точно) начинался густой, опасный, непроходимый лес.

Неожиданно трава у нее под ногами зашевелилась, и из-под валуна с угрожающим шипением выползла большая змея. Солнце играло на ее золотисто-изумрудной чешуе, а на голове красовался гребень, напоминающий корону. Лиза отпрянула и уже хотела бежать, но вовремя вспомнила, что спасаться бегством от змеи ни в коем случае нельзя – наверное, во сне она перепутала змею с собакой. Так или иначе, она испуганно вскрикнула. В мгновение ока плоская, хищная голова оказалась вровень с ее лицом.

– Ты заблудилась? – спросила змея. Взгляд ее холодных, блестящих глаз парализовал Лизу. – Не бойся. Я дам тебе камень, с которым ты пройдешь по самым непроходимым тропам, и поднимешься на самые высокие горы, и опустишься на дно самых глубоких морей. Но ты отдашь мне кое-что взамен...

– Что же?

– Узнаешь, когда придет время.

И как только змея произнесла эти слова, Лиза почувствовала у себя на ладони что-то твердое и холодное. Зеленоватый шарик, идеальный по форме, выточенный из камня, похожего на хризопраз. Она поднялась на ноги и, продолжая разглядывать камень, направилась через поле к лесу. Один раз она оглянулась, но ни змеи, ни валуна на прежнем месте уже не было.

Когда она углубилась в чащу леса, в голове у нее внезапно зазвучали голоса. Два голоса, не мужские и не женские – какие-то неопределенные. И один из них взмолился: «Спаси меня, о боже, ибо я стою между двумя величественными светочами, известными своей греховностью, и между двумя тусклыми светильниками; они настигают меня, и я не знаю, как спастись от них». А второй отвечал: «Поднимись к Великому Агатовому демону и проси помощи у него, и знай...»

Ступая по мягкому ковру из мха и опавших листьев, Лиза спрашивала себя: что это значит? кто-то еще сбился с пути? кто-то более смиренный и мудрый, чем она, кому хватило мужества воззвать к всесильному божеству?.. Снедаемая любопытством, она уже совсем было решила вернуться и хорошенько рассмотреть обладателей таинственных голосов, но тут появилась Джемма со своими итальянскими воплями и разрушила все волшебство. Что за ужасная женщина!

Они завтракают вдвоем, под неумолчный стрекот цикад. Горячий кофе, хрустящие круассаны, вкуснейший творог, сливовый и апельсиновый джем...

Венсан с утра пораньше умотал на своей лодке в Палеокастрицу и сейчас, наверное, уже ползал по дну с аквалангом в поисках бог знает каких пиратских сокровищ. Лизу всегда восхищала его способность улавливать энергетические вибрации этой стихии. В воде он чувствовал себя как рыба. Он СТАНОВИЛСЯ рыбой. Человеком-амфибией.

Телефонный звонок раздается в самый неподходящий момент. Джемма держит на весу дымящийся кофейник, намереваясь налить еще по чашечке кофе себе и Лизе, Лиза дожевывает круассан. Тирлим-бом-бом – девочки, а вот и я! В результате изрядное количество кофе оказывается на скатерти, а Лизе приходится долго кашлять, чтобы угодившая не в то горло крошка переместилась в положенное место.

Томительная пауза, во время которой испускающая жалобные трели трубка медленно плавится под неотрывными взглядами двух злющих ведьм. Кофейная лужица на скатерти. Недоеденный завтрак. Безнадежно испорченный аппетит.

– Слушай, – шепчет Джемма, целиком сосредоточившись на созерцании трубки. – Послушай меня.

Лиза вопросительно поднимает глаза. Дыхание ее отчего-то тяжелеет, во рту появляется привкус металла. Она уже знает, что услышит.

– Ответь ему.

– Зачем? – пробует она возразить, хотя внутренне давно уже подготовилась с такому развитию событий. – Он начнет напрашиваться в гости.

– Пусть приезжает.

– Что?

– Пусть приезжает, – повторяет Джемма чуть слышно. – Ведь он сделает это в любом случае, правда? Так пусть уж лучше приедет с нашего ведома и согласия.

Лиза мучительно размышляет, телефон тем временем продолжает звонить.

– Мы встретим его, привезем в наш дом, а там... там видно будет. Его приезд останется незамеченным. А если он приедет просто так и примется разыскивать тебя по всему острову, задавать вопросы, обращаться во всякие учреждения... в полицию или департамент по туризму... – Джемма пожимает плечами, при этом не забывая следить за выражением Лизиного лица. – Зачем привлекать к себе ненужное внимание? Все равно чье.

Конец ознакомительного фрагмента