Привет, красавица - Наполитано Энн

— В этом нет необходимости, я прекрасно доберусь до церкви сам.

— Ты же покалечился, — возразила Роза, и тон подразумевал, что вина за размозженное колено лежит на самом Уильяме. — И как это, скажи на милость, ты в свадебном костюме, да еще на костылях, будешь толкаться в автобусе? Нет уж, Чарли одолжит у соседей машину и привезет тебя. Это решено.

— Мама просто хочет быть абсолютно уверенной, что ты появишься на венчании вовремя, — усмехнулась Эмелин.

— Если так, не стоит назначать в водители папу, — сказала Цецилия.

Роза энергично тряхнула головой, разметав седеющие волосы.

— Тихо, девочки! Уильям и Чарли присмотрят друг за другом и прибудут без опоздания.

— Гениально! — Эмелин прихлопнула ладонью по столу. — Папа отвечает за Уильяма, а тот — за папу. Ты дьявольски хитра, мамочка. — Она вскинула руку, приглашая Розу «дать пять», но та, игнорируя ее жест, перешла к следующему пункту:

— Шафер проинструктирован?

— Кент уведомлен о месте и времени венчания.

— Он не напьется?

Уильям удивился:

— Нет…

— Не обращай внимания, — сказала Джулия. — Мама считает, что все без исключения мужчины одержимы выпивкой.

— Пока они не докажут обратного, — отрезала Роза. — Цецилия, чего ты разлеглась, когда у нас совещание? Сядь прямо, пожалуйста.

— Кажется, мы уже все обсудили. — Сильвия встала. — Свадьба пройдет как по маслу. Извините, мне скоро на работу.

Роза повернулась к Уильяму:

— После свадьбы будешь называть меня мамулей или мамой. Чтоб больше никаких «миссис Падавано».

Взгляд ее был строг, однако Уильям прочел в нем иное — сочувствие, что родители не любят его и даже не приедут на свадьбу. Взгляд этот обещал возместить недостающую материнскую любовь.

Под столом Джулия стиснула здоровое колено жениха.

Уильям сглотнул, справляясь с голосом.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что. — Роза уже уткнулась в свои бумаги.

Но Уильям еще раз ее поблагодарил и накрыл ладонью руку Джулии.

Позже он сообразил, что только ради этого и было созвано совещание. Розе вовсе не требовалось вновь пройтись по плану торжества. Главнокомандующий, она вела за собой своих солдат. Она не поручала, она приказывала. И просто хотела во всеуслышание сказать то, что сказала.

Выпуск состоялся за неделю до свадьбы, и поскольку событие это требовало целого ряда своих больших и маленьких празднований, дни Уильяма размечались необходимостью выходной одежды и возможностью остаться в будничной. Вечером накануне свадьбы они с Кентом отправились в бар, где изрядно набрались пивом под буррито. В понедельник Кент уезжал в Милуоки на учебу в медицинской школе.

— Туда езды меньше двух часов, — сказал он. — Ты, конечно, будешь скучать по мне, но мы сможем наведываться друг к другу и устраивать совместные постирушки в память о былых деньках.

Заведующая прачечной Сарека, некогда пытавшаяся спровадить Уильяма из своих владений, пришла на вручение дипломов и восторженными воплями сопроводила вызов на подиум своих бывших работников. Все это время она по-прежнему делала вид, будто не доверяет белому парню и благоволит чернокожему, но Уильям быстро разгадал ее притворство, восприняв доброе отношение к себе как высшую награду. Он пригласил Сареку на свадьбу, но та наотрез отказалась: «Я стараюсь избегать большого скопления белых».

— Ты станешь великим врачом, Кент, — сказал Уильям.

Приятель внимательно посмотрел на него:

— А ты, значит, подашься в профессора?

— Я не говорил, что Араш давно подметил дефект моего колена? Он сказал мне об этом в больнице.

— Нихрена себе. Круто. Но я не удивлен. Он умный чувак. Помнишь, он предупредил Батлера о скованном голеностопе, и чуть ли не в следующей игре тот сломал ногу?

— Встреться он мне раньше, я бы разработал сустав и избежал травмы.

— Не-а.

— «Не-а» что?

— Ладно, хватит об этом. — Кент покачал головой. — Мы выпустились. Залечивай колено, и мы всерьез подумаем об уличном баскетболе, но все же пора нам повзрослеть. — Он вскинул пивную бутылку: — За тебя, твою генеральшу и за меня, кого ждет беспросветная зубрежка.

Чарли приехал минута в минуту, Уильям ждал его на тротуаре. Одевался он сегодня невероятно долго. Его бросало в жар, и он дважды принял ледяной душ, опасаясь разводов пота на выходном пиджаке. Уже в костюме, потратил уйму времени, прилаживая шарнирный наколенник и удостоверяясь, что тот не выпирает под штаниной.

Уильям сунул костыли на заднее сиденье одолженного синего седана, а сам устроился на переднем, предварительно сдвинув его назад до упора.

— Нынче большой день. — В непривычном для него костюме Чарли выглядел щуплым. — Обычно я этак наряжаюсь на похороны, — добавил он, вливаясь в поток машин.

Уильям смотрел на дома за стеклом. У него возникло ощущение сцены из кинофильма: молодой человек и его без пяти минут тесть перед венчанием. Хотелось сыграть свою роль как можно лучше.

— С Джулией ты будешь мил. — Чарли как будто констатировал непреложный факт.

— Да, сэр. Буду.

Машина плавно вписалась в поворот, затем Чарли, глянув в зеркало, перестроился в другой ряд. Встал за грузовиком и чуть притормозил, увеличивая дистанцию. Удивительно, однако водил он хорошо. Обычно Чарли казался рассеянным неумехой, каким его и считали жена и дочери. Наблюдая за его уверенными действиями, Уильям впервые подумал, что в привычном образе Чарли есть немалая доля актерства.

— А ты знаешь, что мы с Розой поженились тайком? Свадьбы-то у нас не было. Видимо, поэтому она столь рьяно устраивает нынешнюю. В первую очередь для себя и лишь потом для Джулии.

— Нет, я не знал, — качнул головой Уильям.

— Роза уже была беременна Джулией, а наши матери не ладили друг с другом. Какая-то старая грызня. Вот мы и рванули в Лас-Вегас.

Уильям улыбнулся, представив Розу и Чарли на Лас-Вегас-Стрип. Интересно, а Джулия знает, что ее зачали еще до бракосочетания?

Чарли как будто подслушал его мысли.

— Джулия знает, — сказал он. — В нашей семье заведено не скрывать правду. Да только Роза невзлюбила Лас-Вегас — дескать, разочаровалась во всех, кто ежегодно туда приезжает. Она так и не выбралась из паники, которую тогда нагнал на нее Лас-Вегас.

Видимо, это была шутка, не удавшаяся из-за чрезвычайно мрачного вида Чарли. Уильям ему посочувствовал — он расставался со старшей дочерью и был абсолютно трезв, что с ним случалось крайне редко. Алкоголь придавал Чарли легкость.

— Я так и не смог дать Розе того, что она хотела, кроме девочек, — сказал он. — При всякой возможности старайся исполнять желания Джулии. Она вся в мать — сильная, упрямая — и будет опорой в твоей жизни. Мне повезло, Роза всячески меня поддерживает. Ты тоже везунчик.

Уильям знал, что так оно и есть. Он вытянул счастливый билет. Джулия уже столько всего ему отдала, а в ответ хотела лишь его любви и радостной готовности следовать ее планам. Ну этим-то он ее обеспечит, а большего, бог даст, не потребуется. Со стороны союз Розы и Чарли выглядел замысловатым механизмом, в котором колесики крутились, но не сцеплялись.

Чарли подался вперед, вглядываясь сквозь большое ветровое стекло.

— Ну вот и церковь. Скажи, как увидишь свободное место, где можно приткнуться.

Все следующие шесть часов, за исключением сорока пяти минут перед алтарем, Уильяма не покидало ощущение, что он не там, где нужен. Джулия, Роза и Чарли то и дело его подзывали, чтобы он познакомился с их дальним родственником, поприветствовал первую учительницу девочек, перемолвился с баскетбольным фанатом «Быков», поговорил о Бостоне с дядюшкой, однажды там побывавшим. Колено аукало болью в любом положении. Джулия переживала, что он все время на ногах, а сама тащила его через всю лужайку поздороваться с цветочником. Кент, обладавший удивительной способностью в любом обществе чувствовать себя как рыба в воде, всем пожимал руки, словно баллотировался в мэры. За ним повсюду следовала стайка симпатичных девушек. Сильвия, Эмелин и Цецилия окружали новобрачных, точно розовое созвездие. «Это ж надо, море улыбок», — походя обронила Сильвия. В сумерках Цецилия сунула Уильяму свои туфли на высоком каблуке и куда-то унеслась босиком. Взъерошенный Чарли с неизменным стаканом в руке хлопал его по спине всякий раз, как оказывался рядом.