Инго Шульце - Адам и Эвелин

Катя вдвое сложила плед и расстелила его между полукругами колесных выступов. Пластиковые пакеты со своим бельем она побросала себе в качестве подушек и разложила их по бокам, как будто хотела уплотнить стенки багажника.

— Ну что, думай о Фудзи.

Он протянул руку, чтобы помочь ей залезть в багажник.

— Мне надо в туалет, — сказала она и прошла чуть дальше по дороге. — Отвернись.

Адам встал в высокую траву и тоже пописал, посматривая на те немногие машины, что изредка проезжали мимо.

Когда он вернулся, Катя уже лежала в багажнике с поджатыми коленями. Она повернулась на спину, а затем перевернулась на другой бок.

— А тут просторнее, чем я думала, — сказала она.

— Сейчас станет тесно, — сказал он и передал ей голубой рюкзак на каркасе.

Попытавшись прижать рюкзак, Катя заехала себе в подбородок.

— Нет, не получится, дай-ка, — сказал Адам.

Он поставил рюкзак рядом с машиной, накрыл Катю бельем из пакета, а напоследок бросил ей на ноги дождевик.

— Здесь тебя никто не найдет, — сказал он.

— Адам, лучше я тебе это сейчас скажу: спасибо!

— Не петь, не горланить, не раскачиваться, понятно? Не бойся, сейчас будет темно.

Он закрыл крышку багажника. Машина сильно просела.

— Тебе надо сдвинуться вперед, — сказал он, снова открыв багажник, — насколько возможно, вот сюда.

— Так? — спросила Катя и вжалась спиной и плечами в заднюю стенку багажника.

— Можно я тебе еще Эльфи дам?

Катя стянула с головы футболку и кивнула:

— Да, давай ее сюда, здорово.

Адам поставил внутрь открытую коробку с черепахой, Катя прижала ее к себе.

— Адам? — Она слегка прищурилась. — Если все сорвется, говори правду. Правда — лучше всего.

— Правду и ничего, кроме правды.

— Вот-вот.

— До скорого, — сказал Адам. Он сел за руль и завел машину. — Ты слышишь меня?

— Что?

— Ты слышишь, когда я говорю?

— Давай быстрее, — крикнула Катя.

Адам кивнул и поехал.

15

С ПУСТЫМИ РУКАМИ

Обе очереди из машин на пограничном контроле в Комарно были одинаковой длины. Адам в последний момент перестроился в правый ряд, потому что заметил в левом два жилых прицепа. У него остановились часы. Он опустил окно и спросил женщину, сидевшую в соседней машине, сколько времени. Мужчина за рулем приподнял левую руку, женщина взялась за нее, немного повернула к себе и сказала: «Восемь минут одиннадцатого. Почти девять».

Адам поблагодарил, поставил часы на десять минут одиннадцатого и завел их. У большинства машин были гэдээровские номера.

Пожилая пара в венгерском «трабанте» перед ним сидела не шевелясь, словно это были две куклы, слева — угловатый череп с оттопыренными ушами, женщина — с платком на голове. Эти двое казались ему воплощением честности и невинности. Может быть, что-нибудь от этого впечатления перейдет и на него или же, наоборот, его погубит контраст? Семья в «шкоде» за ним тоже сидела неподвижно, уставившись вперед. Наверное, он и сам производил похожее впечатление.

Если б у него, как в сказке, было одно желание, он бы пожелал стоять в очереди перед красным «пассатом» и иметь в свидетелях Эвелин. Он бы и бровью не повел, если б они потребовали у него открыть багажник. Даже если бы его и Катю арестовали, он бы упорно продолжал смотреть в землю.

Успокаивало, что у «трабанта» перед ним тоже просел багажник.

Правый ряд продвигался вперед действительно быстрее, так что Адам ждал рядом с голландским микроавтобусом «фольксваген», когда венгры перед ним протянули из окна свои паспорта. Они, казалось, даже не замечали пограничника. Они даже не выключили мотор, их ни о чем не спросили, и они тут же тронулись дальше.

Пограничник сделал Адаму знак, чтобы тот поторопился, затем слегка присел на корточки и спросил, оттопырив большой палец: «Jedin?» Адам кивнул и протянул наружу свой паспорт. Он еще не успел перестать улыбаться, как широкая металлическая печать соприкоснулась с одной из последних страниц его паспорта и с характерным звуком опустилась вниз.

— Dovidenia, — сказал пограничник.

— Dovidenia, — ответил Адам, завел машину и медленно поехал дальше, на случай, если откуда-нибудь все-таки вынырнет таможенник.

Перед ним был мост, он переезжал через Дунай. Больше всего ему сейчас хотелось громко кричать.

— Какого года выпуска ваш «вартбург»? — спросил один из двух венгерских пограничников, тот, что был пониже ростом и постарше.

— Тысяча девятьсот шестьдесят первого.

— Они теперь редко встречаются. На таких больше уже никто не ездит, верно? — спросил другой и проставил в паспорте печать.

— Да, — сказал Адам, — но она хорошо бегает, это еще свой, первый мотор, все родное.

Мужчины заглянули в салон. Главным образом они заинтересовались рулем, нижняя половина которого была меньше в диаметре, чем верхняя, и маленьким движком переключения скоростей рядом с ним.

— Откройте, пожалуйста, капот.

— Да, — сказал Адам. Но когда он захотел выйти, пограничник жестом показал, что этого делать не нужно.

— Просто приоткройте немного, — сказал он. — Заведите.

Пограничники скрылись за капотом. Адам несколько раз нажимал на газ, чтобы они могли послушать звучание мотора. За ним уже скопилось три машины. Когда пограничники закрыли капот, подъехал и микроавтобус «фольксваген». Адам сделал пограничникам знак, чтобы они до конца закрыли крышку капота, но низкорослый только выкрикнул: «Viszontlátásra».

Адам переключил скорость, медленно отъехал от пограничного пункта и выехал на шоссе. Он поднял стекло. Через несколько сотен метров он закричал: «Получилось! Получилось!»

Вскоре после этого Адам съехал на обочину. Он открыл багажник. Катя отодвинула футболку в сторону и, прищурившись, смотрела на него. Она все еще лежала в той же самой позе.

— Давай, скоренько, это не для посторонних глаз зрелище.

Он достал коробку с черепахой. Но Катя двигалась, как на замедленной съемке.

— У меня рука затекла, — сказала она тихо и попыталась встать. Словно вдруг лишившись сил, она оперлась на Адама, который, услышав звук приближающейся машины, просто достал ее и продолжал держать на руках.

— Поздравляю! — Он поцеловал ее в щечку.

Катя ничего не ответила. На негнущихся ногах она пошла вперед и села на переднее сиденье. Адам поставил коробку на заднее и захлопнул капот.

— Добро пожаловать в Венгерскую Народную Республику. Ты слышала? Им, видите ли, мотор был интересен, игруны какие!

Адам посигналил, Катя вздрогнула. Он тронулся с места. Увидев в зеркало заднего вида микроавтобус «фольксваген», он сбросил скорость.

— Ты знаешь, а это мое, я мог бы сделать неплохую карьеру контрабандиста-любителя. Проходишь, как нитка сквозь ушко.

Адам еще раз посигналил, когда голландцы его обгоняли.

— Смотри, у них прямо глаза на лоб полезли! — Адам помахал им рукой. — Да что случилось? Что с тобой?

Слезы бежали у нее по щекам к подбородку и оттуда капали на свитер. Адам протянул ей свой носовой платок в синюю клетку. Но так как она не взяла и даже, кажется, не заметила его, он положил платок ей на колени, между наполовину сомкнутых ладоней.

16

ЖИЗНЬ ГЕРОЕВ

— Прости, — сказал Адам, — я же не знал!

Катя высморкалась в платок. Она опустила голову, словно рассматривая круглый стол и стоявшие на нем пустые чашки из-под кофе.

— Невозможно просто так захлебнуться.

— Тоже мне специалист. В реках все по-другому, а когда кругом темнотища и на спине у тебя такая тяжесть, а когда у тебя голова уходит под воду, когда тебя затягивает вниз, вот тут ты начинаешь паниковать. Чувствуешь только, что это сильнее тебя.

— Я бы ни за что туда не полез, я бы лучше сдался им.

— Когда ты туда смотришь, вглядываешься в другой берег, река кажется все уже и уже, и ты думаешь: ну давай, вперед, чем скорее, тем лучше, не раздумывай. Боишься только пограничников и собак.

Адам попытался взять ее руки в свои. С соседних столиков на них смотрели. Он подвинулся ближе к Кате.

— С этим невозможно бороться, вообще никак, тебя схватывает и закручивает, некий злой ангел, ты бессилен…

— У тебя получилось.

— Мне просто повезло.

Она вытерла слезы и потянула носом. Вдруг она прислонилась к нему, положив голову ему на плечо. Он подвинулся еще ближе и одной рукой обнял ее. Погладил по волосам, по затылку. Рассмотрел ее шею, замок тоненькой серебряной цепочки. Если бы официант пришел секундой позже, он бы, наверное, поцеловал ее, ровно в то место под застежкой, в тот выпирающий шейный позвонок, с которого он начинал снимать мерки каждой своей клиентки.

Официант положил рядом с тарелками завернутые в белые салфетки приборы, открыл банку с горчицей и, словно стараясь сделать это незаметно для других гостей, подсунул под край тарелки Адама две маленьких упаковки кетчупа. Не сказав ни слова, он удалился.