Кристина Камаева - Дарованный остров

«Хорошо, я уеду, — думал он. — Тогда она, может, заметит, что все эти дни ей кто-то помогал, всегда был к её услугам, утешал, веселил, любил, наконец. Как она может быть такой эгоисткой?»

Юниэр улыбнулся своим мыслям. «Не стареешь ли ты, дружок?» Но улыбка вышла натянутой. Он всё-таки не хотел быть королём.

Вечером того же дня Юниэр и Мириэль направились в гости к рыбакам. С Гредом и Акулой — двумя братьями, Юниэр познакомил Мириэль несколько дней назад. Он считал, что их молодой задор, радостное настроение и лишенная праздных уловок жизнь пойдут ей на пользу. На самом деле это он отдыхал здесь душою. Роскошь дворцовых залов, люди, скованные рамками этикета, неестественные вопросы, напыщенные разговоры, — от всего этого его мутило. Каким контрастом была эта хижина на самом берегу моря, свежий бриз и копчёная селедка!

Греду было восемнадцать, а Акуле пятнадцать лет. Акулой мальчишку назвали скорее за воображение, чем за личные качества. Он был хвастлив и часто рассказывал небывалые истории о своих подвигах. Но сейчас братьев не было поблизости, и Юниэр решил поговорить с Мириэль о том, что его мучило.

— Ты помнишь, — начал он, — как мы бежали с тобой Сиреневой ночью от угрожавших нам почестей?

— Да, — улыбнулась она, — тогда я так испугалась!

— Ну, нет, ты разделяла общую эйфорию и кричала ура вместе со всеми! — возразил Юниэр.

— Я просто была, как в тумане, — оправдывалась Мириэль, — но, когда опомнилась, то бежала быстрее тебя и даже прыгнула за тобой в холодную воду!

— Как хорошо было тогда, когда они нас не догнали.

— Да, но почему ты вспомнил об этом сейчас?

Юниэр смотрел на неё проникновенно:

— Мы были свободны и счастливы только друг с другом. Я хочу, чтобы мы всегда были свободны. Зачем тебе короноваться? Поедем со мной в Средиземье! Пусть они разбираются здесь, как хотят.

— Ты с ума сошел! — воскликнула Мириэль. — Как я брошу свой народ? Теперь, когда всё стало налаживаться, а люди понемногу прислушиваются к голосу разума, ты предлагаешь мне всё бросить?

— Почему ты думаешь, что голос разума это твой голос? — упрямился Юниэр. — Твой народ сегодня слушает тебя, а завтра он будет слушать кого-нибудь другого. А результат один: внешняя предрасположенность к мирным воззваниям и внутренняя жажда с кем-нибудь поквитаться. Ты ещё узнаешь, что такое предательство. Вообразила из себя спасительницу мира! Мир испорчен в ядре, в начале начал, хоть бейся головой об лед, ничего не добьёшься!

— Не кричи на меня, — Мириэль была изумлена. — Никогда бы не подумала, что у тебя такие мысли. Если все будут такого мнения о людях, то …

— То что? — Юниэр глядел насмешливо.

— Зачем, вообще, было рождаться на свет?

— Чтобы наслаждаться жизнью, влюбляться, смеяться, мало ли зачем?

— Но если нет веры в лучшее, нет мечты, разве не будет тоскливо?

— Тоскливо как раз тогда, когда не замечают, что счастье рядом, здесь и сейчас, а не в туманном будущем. Поверь, это так просто, быть счастливыми, особенно нам с тобой.

— Да, Юни, но мы не можем не думать о других. Как мы будем счастливы, когда другие страдают? У нас есть сила, власть, нам доверяют люди, мы всё можем исправить, сделать то, что не удавалось веками. Мы подружим людей и эльфов, мы сокрушим Саурона, и тогда все люди в Нуменоре и в Средиземье будут счастливы и спокойны.

— Гм, прекрасно, — покачал головой Юниэр, — великолепные планы. Не будем далеко ходить за примером. Ты счастлива со мной?

— Да, Юни.

— И что? Ты спокойна? Нет. Ты кипишь от избытка идей и грандиозных планов.

— Это другое. На свой счёт я спокойна, но хочу, чтобы и другим было хорошо.

— А люди не могут быть абсолютно счастливы. Всегда грызёт человека какая-нибудь забота. Даже наша юная любовь уже требует жертв. Если я хочу быть с тобой, то должен пожертвовать своей свободой и напялить корону. Если ты хочешь быть безраздельно моей, то должна пожертвовать своей мечтой о счастливом человечестве. И иного выхода нет.

Мириэль обняла своего страдающего друга.

— Ну что ты, Юни, милый, всё будет хорошо. Я не заставлю тебя носить корону. Мы с тобой такие умные, решим все государственные вопросы, расщелкаем, как орехи. Ты только доверяй мне, договорились? — Она прижалась к нему, и Юниэр ответил на её объятие, удивляясь, откуда появилось столько уверенности у семнадцатилетней девчонки.

Через неделю корабль с Юниэром на борту отплыл в Средиземье.

Фаразон не был злодеем по природе, но он был горд и властолюбив. Талантливый военачальник, приумноживший королевскую казну в несколько раз, он подчинил Нуменору новые земли, ценил каждого солдата в своём войске, и нуменорцы всегда несли мало потерь в сражениях. «Мир должен принадлежать людям!» — говорил Гимилхад. От него Фаразон унаследовал ненависть к эльфам. При сотворении этого мира произошла ошибка. Когда люди станут бессмертными, как эльфы, будет восстановлена справедливость. Так думал Фаразон, так думали его отец и дед. Бессмертие — подарок, который он вырвет для людей у Валаров — «подарок Фаразона». Когда Тар-Палантир умер, Фаразон знал, — его время пришло. Но теперь у него на пути была капризная кузина.

Он затаился на время и следил за каждым шагом Мириэль, улыбаясь ей и считая её ошибки. Первой ошибкой Мириэль было то, что она так и не нашла убийцу короля. Второй — ее явная благосклонность к эльфам. Фаразон тщательно обдумывал, как избавиться от неожиданной соперницы. Труднее всего было бросить тень на «священный союз». Фаразон знал, что Мириэль обручилась с Юниэром Сиреневой ночью, и то, что они были избраны. Но он знал так же и то, что они сбежали от почестей, по понятным причинам. Значит, решил Фаразон: их брак недействителен. Ему оставалось убедить в этом других. А, чтобы проще было это сделать, кузину следовало устранить.

— Скажи мне, Эльсия, он убьет меня? — Мириэль обратилась к белокурой девушке, которая приносила ей еду.

Три дня Фаразон держал её в заточении, в комнате с маленьким зарешеченным окном высоко под потолком. Эльсия была ее единственной связью с внешним миром. Она охотно отвечала на все её вопросы, но совсем не то, что хотелось бы слышать Мириэль. Эльсия была любовницей Фаразона, преданной ему душой и сердцем, и потому Мириэль боялась, что она отравит ее или пронзит кинжалом.

— Я не думаю. Ты единственная законная наследница Нуменора, и должна сидеть на троне.

— Вряд ли Фаразон хочет, чтобы я сидела на троне, — усмехнулась Мириэль… — А что мой народ? — спросила она затем.

— Твоему народу объявлено, что у тебя нервное расстройство, — невозмутимо отвечала Эльсия.

— Может, Юниэр вызволит меня отсюда, — вздохнула Мириэль.

— Любой, кто увидит Юниэра в Нуменоре, вырвет ему сердце, — торжествующе заявила Эльсия.

— Неправда! Юниэра все любят. И он мой муж.

— Он — эльфийский выродок.

— Что?

— Юниэр — эльф.

— Ты что, бредишь? Что ты такое говоришь?

— Он — эльф и… убийца твоего отца.

Эльсия ушла, оставив Мириэль в тяжких раздумьях.

Так вот до чего додумался Фаразон. А она-то уверовала, что все её любят и с удовольствием слушают. Нельзя было отпускать от себя Юни. Что будет с ним теперь? Что станет с нею? Одна мысль давно уже мучила её. Она старалась ее подавить, но напрасно. Только теперь она позволила ей вырваться наружу: это он — Фаразон, сжигаемый ненавистью и властолюбием, убил ее отца. Боль, горечь и стыд душили ее.

Нуменорцы не могли прийти в себя от событий и новостей, сыпавшихся на них в последнее время: смерть короля, пылкие речи юной принцессы, её помолвка с солдатом. А теперь их кумир, славный Фаразон, все представил в другом свете. Он несколько раз выступил перед армией и нуменорцами. Его версия казалась невероятной, но в ней всё было логично, и понемногу люди начинали ей верить.

Фаразоном была предана гласности история происхождения Юниэра. Кроме того, он нашёл древнего старца, который поведал о Лауриэнне, прекрасной земле эльфов, и о светлоликой Амре. Сын ее пропал в младенчестве, и Фаразон ловко соединил его рассказ с историей Эреба, который взял на воспитание младенца, невесть откуда взявшегося.

Однополчане Юниэра были поражены, не все, конечно, поверили, что Юниэр — эльф. Но многие вспомнили, что и раньше замечали его странности и непохожесть на других людей. Теперь становилось понятно, что Юниэр был одним из основных участников государственного переворота, который стремились осуществить эльфы. Юниэр и Мириэль встретились Сиреневой ночью. Почему принцесса вопреки воле отца отправилась на праздник? Её подговорила её подруга Айрен. Она же и подтолкнула Мириэль к выбору майского жениха. Используя эльфийскую магию, Юниэр подчинил себе принцессу.

— Как и все вы, — убеждал Фаразон, — я доверял Юниэру, и даже предположить не мог, что он так опасен. Я ждал подвоха от эльфов, знал, что они послали в город шпиона. Я так заблуждался, что приказал именно Юниэру встретить этого шпиона и убить, вот уж он посмеялся надо мной всласть. Он лучше всех знал, когда и откуда придет его сообщник, и, нарушив мой приказ, не пошел к порогам Серебряной Струи. Он знал, что эльф уже приближается к городу, а его отсутствие на посту никто не заметит. Той же ночью друзья встретились и обсудили планы.