Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв

Через два года он выиграл Уимблдон.

Еще через год стал второй ракеткой мира.

И вот теперь плыл на «Титанике».

Они обнялись. Порывисто и совершенно искренне.

— Рад тебя видеть, Джим.

— Что уж говорить обо. мне, док. Чертовски здорово, что мы встретились. Какие планы на вечер?

— Уже ночь, Джимми.

— О, действительно. Я не заметил. Поболтаем завтра?

— С удовольствием.

— Тогда я пошел. Долли Дон с минуты на минуту начнет свое шоу. В программе оно не значится, между прочим.

Джим многозначительно подмигнул Ральфу.

Все это время миссис Паркер безразлично молчала, глядя куда-то в сторону. Пациенты мужа ее раздражали. Потому-то Ральф не представил Джима. Тот, в свою очередь, не проявил инициативы.

Неожиданно настроение женщины изменилось.

— О каком шоу вы говорите?

— Ничего особенного, мэм. Обычный выпендреж До-До. Не думаю, что вам это понравится.

— Нет, почему же? Мне интересно. Очень интересно. Вы можете нас пригласить?

— Никаких проблем. Только док, похоже, устал. А там, знаете ли, будет шумно. Даже очень.

— И замечательно! Я умираю от скуки.

— Послушай, детка. Я действительно устал, и тебе не мешает отдохнуть…

— Ну, Ральф, пожалуйста… Заглянем на одну минуту, одним глазком, а потом — обещаю тебе! — сразу же пойдем спать. Вы действительно сможете провести нас туда?

— Если док пожелает, я притащу До-До прямо сюда.

— Ну зачем же? Здесь такие почтенные люди. Миссис Паркер хихикнула.

Джим понимающе улыбнулся.

В голове у Ральфа приятно шумело, по телу разливалось благодушное тепло.

К тому же имя Долли Дон ни о чем ему не говорило.

Теперь он не забудет его до конца жизни. Сколько бы лет ни отмерил ему Создатель.

Загадочное «шоу» обернулось отвратительной оргией, в центре которой, разумеется, постоянно находилась До-До. Кошмар продолжался два с половиной часа, потом стал угасать.

Главная героиня удалилась со сцены.

Иными словами, До-До наконец выбралась из небольшого бассейна, доверху наполненного шампанским.

Сейчас, впрочем, жидкости заметно поубавилось.

Друзья и подруги примадонны, сменяя друг друга, присоединялись к ней, составляя компанию в порочных забавах.

Они с удовольствием погружались в бассейн с головой, жадно пили золотистую жидкость. Те, кто оставался наверху, черпали шампанское пригоршнями или хлебали прямо из бассейна, шумно фыркая и отдуваясь.

Как скотина на водопое.

И вот наступил финал.

До-До, завернувшись в безразмерный махровый халат, пурпурный, как монаршая мантия, с золотой монограммой на подоле, исчезла в глубине огромных апартаментов.

Часть гостей — и с ними Джим Чамп — незаметно ретировались.

Другие в полном бесчувствии валялись на диванах и креслах. Прямо на полу. Кое-кто растянулся на мраморном бортике бассейна.

Эти всерьез рисковали, свалившись в водоем во сне, захлебнуться остатками шампанского.

— Туда им и дорога! Ральф был возмущен.

И слишком зол, чтобы вспомнить о гуманизме. Роскошный ковер в помпезной гостиной апартаментов «Мадам Помпадур» был покрыт сизым налетом.

— Пыль? Откуда столько? — изумился Ральф.

Но уже в следующую минуту понял истинное происхождение налета — кто-то щедро посыпал ковер кокаином.

Игры в бассейне были центральным, но, похоже, не единственным шоу на сатанинской вечеринке До-До.

Ральф был вне себя.

Зато миссис Паркер неожиданно успокоилась.

— Ну конечно, дорогой, мы уходим. Я обещала, что буду пай-девочкой. И не собираюсь тебя обманывать.

Вернувшись в свои трехкомнатные — самые скромные на «Титанике» — апартаменты, она, как ни странно, сохранила умиротворенное состояние.

Не хныкала перед сном, жалуясь на боли и бессонницу, не требовала сильнодействующих препаратов.

Быстро нырнула под одеяло, свернулась калачиком и — удивительное дело! — сразу же крепко заснула.

Слава Богу, все было позади.

«Титаник» благополучно вошел в акваторию Атлантического океана.

А безумный Атлантический бал наконец закончился.

Голливудская команда — идеологи и постановщики самых прославленных шоу — от церемонии вручения «Оскара» до торжества по случаю инаугурации президента — корпели над его сценарием целую вечность и теперь были счастливы. И горды.

Полина не разделяла их восторга. Ни в ту пору, когда сценарий еще обсуждался. Ни — тем более! — теперь, когда он полностью воплотился в жизнь,

Впрочем, последнее, заключительное шоу ночного представления, то самое, что поначалу казалось наиболее дурацким, неожиданно пришлось к месту. И даже очень.

Фантазия и размах у парней из Голливуда значительно уступали широте тюменской души. Но мысль, как выяснилось, работала в том же направлении. Нырять с палубы ночью американцы не предлагали, но обливать всех желающих атлантической водой — это пожалуйста!

Оптимистический, бодрящий финал.

Небольшими ведрами матросы черпали воду за бортом, ловко подтягивали наверх.

Верхняя палуба огласилась отчаянными воплями — вода оказалась ледяной, у смельчаков перехватывало дух.

Многим, однако, обливание пошло на пользу.

Народ протрезвел.

И мирно разошелся.

Оказавшись в своей каюте, Полина без сил повалилась на кровать.

«Так не пойдет, — вяло подумала она, — нужно встать и умыться. Хотя бы умыться. Ванну мне не осилить».

Сознание стремительно погружалось в беспамятство.

Последняя мысль, проскользнувшая в сплошном вязком тумане, оказалась довольно странной.

Но Полина уже не успела этого осознать, уловила только саму мысль.

И ту — довольно смутно.

Мысль была такая.

«Совсем как там. На войне. Холодно и сыро. А умывальник на улице».

«Как это на улице? Почему?» В сознании, оказывается, еще теплился огонек рассудка.

Оно даже попыталось возмутиться. Но силы иссякли, огонек погас. И наступило безмолвие. Поначалу.

Потом был сон.

Красноглазый полковник издалека протягивал ей цветок. Чайную розу на длинном стебле.

«С чего бы это?» — подумала Полина во сне.

И тут же спохватилась, сообразила. Ну конечно! Было Восьмое марта — он решил поздравить ее с праздником.

Как мило!

Она улыбнулась, потянулась к цветку. Но полковник неожиданно отдернул руку. Лицо его стало напряженным. Взгляд — тревожным.

Словно что-то за спиной Полины сильно его испугало.

Полина хотела оглянуться, но не смогла.

Случаются во сне такие странные вещи — возможности, данные самой природой, вдруг пропадают. Исчезает голос, отказывают ноги и руки.

В этом сне Полина утратила способность оборачиваться и смотреть назад.

Только вперед, перед собой.

А перед ней по-прежнему был красноглазый полковник. На смену испугу пришли раздражение и даже злость. Злился он на Полину. Это было очевидно, хотя полковник не проронил ни слова. Только смотрел воспаленными глазами — требовательно и сердито.

«Что? Что я делаю не так?» — спросила Полина.

Он не ответил, но еще больше нахмурился.

Рука с розой снова потянулась к ней. Но теперь она знала точно — он вовсе не собирается дарить ей цветок.

Тогда что же?

Стебель розы сплошь покрыт острыми шипами. Один из них поранил полковника. Капля крови бежит по стеблю.

Яркая, заметная.

Алая — на зеленом.

«Надо прижечь ранку, — сказала Полина. — Обязательно надо. Повсюду такая грязь».

Полковник неожиданно засмеялся. Недобрым, страшным был этот смех. Лицо его не смеялось, и глаза не смеялись.

Взгляд впился в ее душу.

Или розовый шип каким-то образом проник туда?

Разве такое возможно? Непонятно.

Тьма сомкнулась вокруг.

А потом зазвонил телефон.

«Это он! — обрадовалась Полина во сне. — Он все-таки позвонил и сейчас объяснит, что это за шутка была такая, с колючей розой».