Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

Вопрос о Последнем Чемодане задается всем, кто дает показания в суде. Но Упендра и здесь, как и во многих других случаях, рассуждает совершенно не по-чемоданному. Не верить в Последний Чемодан невозможно, поскольку это — объективная реальность. Заданный Упендре вопрос состоял не в том, существует ли Последний Чемодан, а в том, признает ли его Упендра в качестве высшей ценностью и способен ли, если понадобиться, пожертвовать собой ради его неприкосновенности, как это сделал, например, Чемодаса. Столь редкая неосведомленность в вопросах судопроизводства, как и в вопросе о существовании Последнего Чемодана, поистине удивительна и не может быть объяснена тем, что Упендра, будучи домоседом, никогда не бывал в суде и не доходил до границ чемоданного пространства. — сост.

86

См.: ПРИЛОЖЕНИЕ 6. — сост.

87

«Ученые»-неогуманисты в своих многочисленных комментариях на 1П:3 в один голос утверждают, что это место якобы «недвусмысленно показывает», как чемоданные жители, недобросоветно используя свои «гипнотические способности» для злостного «зомбирования людей», с первой же встречи превращают их в своих «прислужников» и «пособников». «Не успев еще толком узнать своих новых хозяев, — читаем мы в одном из «комментариев», — Стяжаев, как послушный слуга, уже готовит для них бутерброды». Создается впечатление, что это пишет дикарь, незнакомый с элементарными нормами поведения, принятыми в человеческом обществе. На самом деле действия Коллекционера свидетельствуют лишь о том, что он с первого же взгляда признал в Упендре и Чемодасе людей, и, будучи настоящим (а не нео-) гуманистом, да и, наконец, просто воспитанным человеком, конечно же, не мог в их присутствии усесться за стол, не предложив и им, с дороги, по чашке чая. И, казалось бы, трудно не уразуметь, что, если бы он поставил перед ними блюдо с бутербродами обычной величины, то это было бы либо откровенным издевательством, либо откровенным идиотизмом. А Дмитрий Стяжаев, что бы ни писали о нем новоиспеченные «гуманисты», все-таки не идиот и не мерзавец. Он поступает в полном соответствии с общепринятой этикой, которая требует сначала накормить гостя, а уж затем спрашивать, кто он и зачем явился. Тем не менее, возражая на это, один из наших оппонентов, выдвинул поистине убийственный довод: если бы, дескать, Коллекционер не подпал под влияние чемоданных жителей, то он «мог бы запросто позавтракать один на кухне». К этому нам добавить нечего. Как говорится, комментарии излишни. — сост.

88

Холодильниками в Чемоданном просторечии называются Центры безопасного творчества — специально оборудованные помещения, где живут и работают ученые и специалисты самый высокой квалификации. В помещениях таких центров постоянно поддерживается низкая температура, для радикальной защиты от перегрева голов (см.: 1П:7). - сост.

89

В словах Упендры, при всей их видимой противоречивости, содержится доля истины. Многие авторы, в том числе даже ученые, в разное время высказывали предположение о том, что у чемоданных жителей имеется два рода восприятия: телесное и нетелесное. При помощи нетелесных органов чувств, расположенных на логосе, они воспринимают эмпирические объекты, с которыми имеют дело в повседневной жизни, а все, что по той или иной причине недоступно этим органам (например, в отсутствие логоса), постигают телесно. По образному выражению одного древнего писателя, «глазами они видят то, что и мы бы на их месте разглядели, а сердцем прозревают сквозь чемоданы». То же можно сказать и о слухе. Единственная способность, не имеющая своего телесного аналога, — это речь. - сост.

90

О том, что ум по своей природе не является вещью, конечно, известно и Упендре, который употребил это слово в чисто фигуральном смысле. Чемодаса намеренно снижает уровень обсуждения проблемы, переводя ее из философского плана в чисто житейский. Однако сам по себе вопрос о природе ума заслуживает внимания, поэтому мы советуем читателю ознакомиться с сочинением на эту тему неизвестного автора, выдержки из которого помещены в ПРИЛОЖЕНИИ 7. - сост.

91

См.: ПРИЛОЖЕНИЕ 8.- сост.

92

По-видимому, речь идет о воспоминаниях барона Мюнхгаузена. - сост.

93

Сказанное не следует понимать в том смысле, что чемоданные жители воспринимают музыку только внешним слухом, то есть ушами. Просто через уши, кроме самой музыки, проникают также ее звуки, а именно они, как правило, и являются источником неприятных ощущений. — сост.

94

Это общая черта чемоданных жителей: все они очень плохо переносят качку. Поэтому среди собирателей чемоданов, особенно начинающих, бытует мнение, что если чемоданы, пусть даже и закрытые, все время двигать, раскачивать или переносить с места на место, то чемоданные жители в них не заведутся. В действительности это не так. Чемоданные жители в таких чемоданах все-таки заводятся, хотя и реже. - сост.

95

Подобные осознанные символические действия иногда используются в психотерапии и в ряде случаев даже бывают эффективными. — сост.

96

То есть идя как все, пятками назад, в то время как обычно ходил наоборот, вперед лицом. - сост.

97

Некоторые комментаторы совершенно произвольно толкуют это место в том смысле, что, якобы во времена Упендры и Чемодасы в чемоданах была «шагающая» мебель, управляемая при помощи дистанционного пульта или даже голосом. В действительности это всего лишь одна из легенд, не подтверждающаяся никакими фактическими данными. - сост.

98

Чемодаса употребляет неправильный термин. Об антропоморфизме можно было бы говорить в том случае, если бы стулья, столы и диваны имели не по четыре, а по две ножки, которые к тому же были бы снабжены обувью. Возможно, он оговорился, желая употребить слово «антропоцентризм» и имея в виду, что вся мебель вне чемоданов подогнана под жителей Поверхности, с учетом их роста и телосложения. — сост.

99

Это не выдумка Упендры, как полагают некоторые горе-комментаторы. Асфальтовое озеро действительно существовало. О нем, например, упоминает св. Василий Каппадокийский в своих Беседах на Шестоднев (см.: Беседа четвертая. О собрании вод). — сост.

100

В Чемоданах не принято запечатывать письма. Это считается крайне некультурным и расценивается как проявление грубого неуважения к почтальону. — сост.

101

И это действительно так. Например, Богородица после Иисуса родила еще сыновей, уже не от Святого Духа, а, по всей вероятности, от своего супруга св. Иосифа, который, как сказано, «принял жену свою и не знал ее» (Мф.: 1; 24–25). Сестер же у Иисуса не было и быть не могло, иначе мы не называли бы Богородицу нашу Присно Девой, Высшею Небес, Святейшею Херувим и Честнейшею без сравнения Серафим. Факт отсутствия сестер подтверждается и Писаниями: нигде в них не упоминается ни о каких сестрах. Высказывание Самого Иисуса: «…кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф.: 12; 50) — нельзя истолковывать как указание на то, что у Него в действительности были сестры, поскольку слово «сестра», как, впрочем, и «брат», и «матерь» здесь использовано в переносном смысле. К тому же все это высказывание имеет условную форму. Говоря же о реальных Своих родственниках, Господь упоминает только «Матерь» и «братьев» (например: Мф.: 12; 48–49). - сост.

102

То есть те вещи, с которыми он родился. - сост.

103

Можно предположить, что Упендре покупали другие игрушки, более подобающие мальчику. Что же до посудки, то она, скорее всего, была у его сестер, и он, при желании, мог у них ее брать, или же играть вместе с ними, но, вероятно, хотел иметь собственную, чтобы не зависеть от женских капризов. В то же время сказать об этом прямо он, как мужчина, стыдился. Возможно, на этой почве у него и развилось столь необычное для чемоданного жителя чувство собственности по отношению к вещам. - сост.

104

См., например: Архив Д.И.Менделеева. Т.1. Л., 1951. С. 66. - сост.

105

Как можно предположить, зная характер Дмитрия Ивановича и его склонность к различным чудесам и мистификациям, это была лишь «официальная версия», для жены Анны Ивановны, на самом же деле всю историю с «приглашением» инсценировал он сам. Иначе ему бы ни за что не разрешили лететь на воздушном шаре, тем более одному, да еще в кромешной тьме. - сост.