Элизабет Джордж - Женщина в красном

Дул сильный и порывистый ветер, на волнах качались морские птицы. Моёвки перекликались с серебристыми чайками. Зелёный баклан, завидев людей, сорвался со скалы. Птица закружила над водой в поисках добычи.

Они двинулись по побережью на юг и через двадцать ярдов дошли до проёма в кустарнике. Оттуда вели вниз каменные ступени. Би подумала, что они добрались до места. Яго Рит стал спускаться.

— Постойте здесь, — велела Би Бену и Хейверс, а сама последовала за Яго.

Она поняла, что отсюда можно выйти к морю. Но они находились на высоте двести футов, и Би не намерена была рисковать жизнью — своей и своих спутников. Би сосчитала, что ступенек всего пятнадцать, дальше начиналась ещё одна тропа, узкая, стиснутая с обеих сторон колючими кустами, которая тоже стремилась к югу. В конце тропы стояла древняя лачуга, частично встроенная в скалу. Би наблюдала, как Яго Рит приближается к лачуге и открывает дверь. Он увидел инспектора на ступеньках, но не помахал. Их глаза на мгновение встретились, и Яго вошёл в дом.

Би вернулась к Бену и Хейверс.

— Он внизу, в хижине, — сообщила она, перекрикивая шум ветра, моря и клёкот чаек. — Возможно, у него там что-то припрятано. Я отправлюсь первой. Подождите на тропе, не двигайтесь, пока я не подам сигнал.

Инспектор спустилась по ступеням и зашагала по тропе, чувствуя, как ветки кустов цепляются её за брюки. Когда она добралась до лачуги, то увидела, что Яго и в самом деле подготовился. Оружия, правда, у него не было. То ли он, то ли кто-то другой принёс в лачугу спиртовку, кувшин с водой и маленькую коробку с провиантом. Рит уже заваривал чай.

Лачуга была построена из деревянных обломков затонувших кораблей — за многие столетия их тут погибло немало. Три стены маленького помещения с неровным каменным полом огибала скамья. Люди, как водится, вырезали на стенах свои инициалы, и сейчас комната напоминала деревянный Розеттский камень. Здесь отмечались и любовники, и те, чья внутренняя неполноценность заставляла искать что-то, что придало бы значительности их существованию.

Би попросила Рита отойти от спиртовки, и тот охотно подчинился. Она проверила спиртовку и всё остальное: пластмассовые чашки, сахар, чай, молочный порошок в пакетиках и ложку для размешивания. Её удивило лишь, что старик не подумал о выпечке.

Затем Би вышла за дверь и позвала Хейверс и Бена Керна. Всем четверым в лачуге было не развернуться, но Яго Рит всё же приготовил чай и каждому подал чашку, словно радушная хозяйка. Затем погасил пламя спиртовки и убрал её под скамью. Возможно, тем самым он дал знать, что не имеет намерения использовать её как оружие.

За закрытой дверью шум ветра и крики чаек звучали приглушённо. В помещении было тепло и тесно.

— Вы пригласили нас сюда, мистер Рит. Что вы хотите нам рассказать?

Яго держал чашку обеими руками. Он кивнул и обратился не к Би, а к Бену Керну. В голосе его слышалось сочувствие:

— Вы потеряли сына. Примите мои глубокие соболезнования. Это самое большое горе для отца.

— Потеря любого ребёнка — большое горе, — ответил Бен Керн.

Би подумала, что Бен пытается прочесть мысли старика и понять, что тот вкладывает в свои слова. Она делала то же самое. Атмосфера накалялась.

Хейверс вынула и открыла блокнот. Би опасалась, что Рит заставит его убрать, однако старик сказал:

— Я не возражаю. — Он обернулся к Керну. — А вы?

Бен покачал головой, и Яго продолжил:

— Если вы пришли с диктофоном, инспектор, это тоже хорошо. В такой ситуации лучше записывать.

Да, он явно всё просчитал. Би выбрала выжидательную позицию: возможно, у него есть ещё что-то в запасе. Нужно быть готовой к этому, не дать застигнуть себя врасплох.

— Продолжайте, — предложила она.

— Сына потерять страшнее всего, — заговорил Яго. — В отличие от дочери сын сохранит имя рода. Сын — это связь прошлого и будущего. Сын — причина всего сущего…

Он оглядел лачугу, словно это крошечное строение заключало в себе весь мир и миллиарды жизней.

— Я такого различия не делаю, — заметил Бен. — Потеря ребёнка, любого ребёнка…

Он громко откашлялся.

Яго Рит, судя по всему, остался доволен.

— А когда сына к тому же убивают? Факт убийства почти так же страшен, как и осознание того, что ты вычислил преступника, но невозможно довести дело до суда и наказать его.

Би и Керн держали свои чашки в руках, не сделав ни глотка. Керн поставил чашку на пол. Хейверс встрепенулась. Все молчали.

— Это плохо, — снова подал голос Яго. — То, что не знаешь.

— Не знаешь чего, мистер Рит? — уточнила Би.

— Почему и где. И как. Человек может до конца жизни недоумевать, проклинать и разбираться. Вы понимаете, что я имею в виду. А если нет, то поймёте. Это земной ад, и из него невозможно выбраться. Я вам сочувствую, приятель. Представляю, что вы сейчас испытываете и через что ещё вам придётся пройти.

— Благодарю, — спокойно произнёс Бен Керн.

Би восхищалась его самообладанием. Она видела, как побелели костяшки на его пальцах.

— Я был знаком с вашим сыном Санто. Прекрасный парень. Но с большим самомнением, как и все мальчики его возраста. Красавец. И с тех пор, как с ним случилась эта трагедия…

— С тех пор, как его убили, — поправила Би.

— Убийство — это трагедия, инспектор, — возразил Рит. — Вы смотрите на всё с полицейской точки зрения. После такой трагедии человек успокаивается лишь тогда, когда выясняет правду о происшедшем и добивается возмездия. — Он слабо улыбнулся. — Если вы понимаете, что я имею в виду. И поскольку я знал Санто, я много думал о том, что с ним случилось. И решил, что я, немощный старик, могу дать вам, мистер Керн, это спокойствие. Я перед вами в долгу.

— Вы мне ничего не должны.

— Мы все должны друг другу, — возразил Яго. — К трагедиям нас приводит забвение.

Он помолчал, видимо для того, чтобы собеседники прониклись его словами. Затем допил чай и поставил чашку рядом с собой на скамью.

— Хочу предложить вам свою версию гибели вашего сына. Потому что я размышлял об этом, как и вы, наверное. Кто мог так поступить с чудным мальчиком? Вот о чём я спрашивал себя все эти дни. Как им удалось это сделать? И почему?

— Санто уже не вернёшь, — вздохнул Бен Керн.

— Совершенно верно. Но человеку необходимо знание и понимание событий. До некоторой степени это облегчает тяжесть потери.

— Я так не считаю, мистер Рит, — вмешалась Би.

Она вдруг осознала, о чём собирается поведать Рит, и испугалась последствий, к которым мог привести его рассказ.

— Пусть говорит, — заявил Бен Керн. — Я хочу его выслушать, инспектор.

— Но это…

— Прошу вас, разрешите ему продолжать.

Рит любезно дожидался согласия Би. Та резко кивнула, хотя всё это ей не нравилось. Незаконно, безумно и провокационно.

— Вот к каким мыслям я пришёл, — начал Яго. — Кто-то решил свести старые счёты, используя вашего сына. Что это за счёты? Да какие угодно. Новые счёты, старые счёты… неважно. Однако что-то такое было, чему ценой стала жизнь Санто. Итак, преступник — мужчина или женщина, не имеет значения — ставит себе целью смерть мальчика. Он сближается с вашим сыном, поскольку так будет легче осуществить задуманное. Ваш мальчик — открытая душа, любит поболтать о том о сём, как и другие в его возрасте, в том числе и о своём отце. Он жалуется, что отец очень строг с ним по многим причинам, но в основном потому, что его сын увлекается женщинами, сёрфингом и не хочет заниматься делом. Да кто ж может винить мальчишку, ведь ему всего-то восемнадцать. Отец хочет для него других занятий, и это парню не нравится. И вот парень стал подыскивать себе… Как бы точнее выразиться? Заместителя отца.

— Приёмного отца, — сурово произнёс Бен.

— Вот-вот. Или приёмную мать. Или приёмного священника, исповедника, исповедницу. Во всяком случае, это доверенное лицо — мужчина или женщина, молодой или старый — видит дверь, в которую он — или она — спокойно войдёт. Вы понимаете, о чём я.

Всё это Яго излагал в виде версии. Да уж, он действительно не дурак, к тому же многие годы обдумывал, как следует вести себя в критический момент.

— Итак, этот человек — он или она, назовём его исповедником, — готовит чай, горячий шоколад, предлагает печенье, но самое главное, даёт возможность Санто делать то, что тот хочет, и быть тем, кем пожелает. Исповедник ждёт. И вскоре находит способ и возможность исполнить поставленную перед собой цель. Мальчик ещё раз поругался с отцом. Спор, как и всегда, ничем не закончился. В этот раз парень забрал своё скалолазное снаряжение из дома и уложил его в багажник машины. Что он задумал? Классическую вещь: я, мол, докажу ему. Докажу папочке, что чего-то стою. Он ведь думает, что я ничтожество. Так пусть знает, что в его собственной спортивной дисциплине я его превосхожу. Что может быть лучше? Санто делится всем этим с исповедником, и тот видит способ осуществления своей идеи.