Между нами искра - Халс Кэролайн

Со стороны она, должно быть, выглядела как последовательница дзен-буддизма.

Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.

Хелен попыталась не думать о завтрашнем разговоре в школе, о том, как посмотрит на нее начальница, услышав, что ей снова нужно уйти в обед. Но ведь не уволят же ее за это.

Нет. За то, что ты хорошая мать, не увольняют. Однако начальница не упустит случая выдавить из себя многозначительную улыбку: мол, чего от тебя еще ожидать? Обидно.

Ну да ладно, в конце концов, это просто визит в школу. Хелен очень, очень надеялась, что на сей раз Изабель не натворила что-нибудь ужасное.

Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три. Прошло уже больше трех минут. Наверно. Скоро, видимо, сработает таймер.

* * *

Учительница Изабель оперлась спиной о доску и с самым серьезным видом переплела пальцы.

— С сожалением должна вам сообщить, миссис Уитли…

— Зовите меня Хелен.

— …что нас очень беспокоит поведение Изабель. Уголки губ у Хелен дрогнули, и она с усилием продолжала улыбаться.

— Есть несколько тревожных признаков. Хелен ссутулилась на стуле.

— Ладно, давайте не будем ходить вокруг да около. Какой самый тревожный?

— Она подбросила директору записку о том, что собирается взорвать школу.

Хелен сгорбилась еще больше. Снова записки. Излюбленное развлечение Изабель. Говорят, дети теперь не вылезают из интернета, а привычки ее дочери доказывают, что это полная чушь: она прекрасно понимает, как была устроена прежняя система коммуникации.

— В наше время мы не можем игнорировать такие поступки, — заявила мисс Кроуфорд. — Да еще при нынешнем общественном климате.

— Разумеется.

— Представьте, что будет, если мы не обратим внимания на угрозу, а девочка ее осуществит.

— Совершенно с вами согласна. Такое ни в коем случае спускать нельзя.

Учительница ждала.

— Она будет строго наказана. — Хелен скрестила руки на груди. — Но, если честно, дети постоянно так развлекаются.

— Неправда.

— Серьезно? — Хелен не решалась поднять глаза. — А это действительно была Изабель?

— Она подписала записку: имя и фамилия.

Хелен хотела еще что-то спросить, но потом подумала: зачем? Она тоже знала, что это была Изабель. Ее дочь любила подбрасывать жуткие записочки.

— Кроме того, ваша дочь зациклена на этой идее, — продолжала мисс Кроуфорд. — Она спрашивала у садовника об удобрении, которое используют для производства бомб.

— Моя дочь даже кекс испечь не умеет. Она может только сделать сэндвич, если я подготовлю все ингредиенты.

— Миссис Уитли…

— А после этого мне приходится заново закручивать крышки банок и по новой укладывать хлеб в пакет.

Мисс Кроуфорд нахмурилась.

— Я не пытаюсь умалять способности Изабель, просто… она наверняка действовала не одна.

— Как раз одна, миссис Уитли. Она сидит на игровой площадке одна, всегда спокойно.

Хелен передернуло.

— У нас дома неприятности, — с презрением к себе сказала она. Изабель и не знает, как ей повезло, что у ее матери не осталось ни капли самолюбия. — У моей мамы обнаружили рак.

Хелен не хотела снова переводить Изабель в другую школу. Она уже пыталась таким образом оградить дочь от предполагаемого дурного влияния. Теперь путь в школу и из школы занимал на двадцать минут больше, а в поведении девочки ничего не изменилось.

Хелен рискнула быстро взглянуть на мисс Кроуфорд.

— Жаль это слышать, но, думаю, вы понимаете, что мы должны заботиться об интересах всех детей, — произнесла учительница.

— Конечно.

Хелен снова подняла глаза. Выражение лица у мисс Кроуфорд было не злым, но невозмутимым, справедливым, даже сочувствующим.

И как раз это хуже всего, решила Хелен.

Она встала.

— Я приму меры, подобное больше не повторится.

Мисс Кроуфорд тоже поднялась.

— Спасибо.

Они распрощались, и Хелен вышла из кабинета. Странно, что мисс Кроуфорд не спросила, какие именно меры она собирается принять, чтобы подобное не повторилось.

И слава богу, подумала Хелен, шагая по пропахшему хлоркой коридору. Потому что она понятия не имела, что делать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})* * *

По пути из школы Хелен заехала в супермаркет. Дома она бросила пакеты с едой на стол. Предстоящий вечер был омрачен непосильной задачей: до завтра надо прочитать несколько сотен страниц.

Нет. Не омрачен.

Но она должна читать по книге в неделю, поскольку дала себе такое обещание.

И нельзя больше опаздывать на заседание клуба — ей уже становится неловко.

Просто очень трудно выйти с работы вовремя, когда совещания затягиваются, поскольку коллеги готовы говорить часами. Ведь никто больше не сталкивается с гневом на удивление самоуверенной воспитательницы в детском саду, куда ходит Чарли…

Черт, совсем забыла…

Она схватила ключи и побежала назад к машине.

Автомобиль взвизгнул шинами, и Хелен завернула на парковку. Воспитательница стояла на крыльце, держа Чарли за руку.

Хелен выскочила из машины.

— Извините, пожалуйста.

— Миссис Уитли… — начала воспитательница.

— Зовите меня Хелен. — Интересно, почему все, кто собирается устроить ей головомойку, непременно обращаются к ней официально?

— Уже десять минут седьмого. Это неприемлемо.

— Совершенно с вами согласна, — ответила Хелен. — Прошу меня простить.

* * *

Несмотря на все свои усилия, Хелен взяла в руки книгу «Цена нелюбви»[4] только в десять вечера.

К двум часам ночи она дочитала ее до середины и отложила. Напрасно, конечно, но Хелен, видимо, приболела — ее знобило, и она не могла согреться даже под пуховым одеялом.

Она выключила свет и легла рядом с крепко спящим Нейтаном, зная, что долго не сможет заснуть.

* * *

Следующим вечером члены книжного клуба сидели за пустым металлическим столом посередине кухни в доме организатора группы.

— Я не могла читать эпизод, в котором Кевин стреляет в одноклассников, — призналась одна женщина. — Какой ужас!

Организатор клуба, дама в длинной широкой юбке, мудро кивнула.

— А чем вызвано его поведение — природными наклонностями или воспитанием?

— Первым, — автоматически сказала Хелен.

Организаторша выразила несогласие.

— Все гораздо сложнее. Как мы можем определить, родился он таким или же стал из-за недосмотра родителей?

— Таким родился, — повторила Хелен, — к гадалке не ходи.

— Но что сделала мать, чтобы исправить ребенка? Что она могла предпринять?

Хелен потянула тонкую золотую цепочку на шее.

— Да она из кожи вон лезла, а сын ее с самого детства ненавидел.

— Интересное мнение, Хелен. — Женщина наклонилась вперед. — Но действительно ли он ненавидел ее? А как же то время, когда Кевин болел? И как вы объясните, что он подарил матери глазной протез?

Хелен снова схватилась за цепочку: до этого места она не дочитала.

Она сама не заметила, как встала.

— Прошу прощения, мне только что написала няня. — И Хелен быстро вышла из дома, на ходу сняв плащ с вешалки.

В машине она проверила телефон. Ничего. Стелла так и не сочла нужным ответить на ее вчерашнее сообщение. Какая черствость. Ведь Хелен не покушалась на все свободное время сестры, а просто хотела поддерживать связь.

Хелен покачала головой. Эгоистка.

Она включила поворотник и отъехала от тротуара, размышляя о том, как легко живется Стелле.

7

«Это мелочи, — подумала Стелла, сидя на низкой каменной ограде у дома Грейс. — Не огонь, а всего лишь дым».

Она взглянула на свой телефон. Текстовое сообщение.

Я просто хотело сказать: я очень рада, что ты есть в моей жизни.

Стелла чуть задержала взгляд на эсэмэске.

Грейс открыла дверь. Стелла убрала мобильник в сумку, поднялась вслед за психологом в рабочий кабинет, и они обе уселись в свои обычные кресла.