Очарован наповал - Кокран Элисон

Продюсеры и врачи бросаются на поле, а Чарли тупо наблюдает со стороны.

— Ой! — вскрикивает Меган, стискивая себе руку. — Похоже, она сломана!

— Прости меня! — просит успевшая подняться с травы Энджи. — Я запаниковала и споткнулась.

— Ты специально напала на меня!

— Ничего подобного!

— Это отнюдь не несчастный случай! — заявляет Меган на ближайшую камеру, демонстрируя, как у нее дрожат губы.

— Иди пожалей ее! — шипит Дев, появляясь рядом с Чарли.

— Но Меган тут явно сама виновата, — шипит тот в ответ.

— Микрофон! — острым локтем Дев подталкивает Чарли вперед, тот плетется к месту побоища и неловко топчется возле симулирующей травму девушки.

Потом Дев снова появляется рядом и показывает пример. Он садится на корточки возле Меган, и Чарли поступает так же, располагаясь близко-близко к наставнику.

— Возьми ее за руку, — шепчет Дев, щекоча дыханием чувствительную кожу у Чарли за ухом, и тот, переплетая пальцы с пальцами Меган, чувствует, что краснеет.

— Меган, ты поправишься! — беззаботно обещает Дев. С ситуацией он разбирается легко и непринужденно, а Чарли, изображающий встревоженного бойфренда, кажется себе жалким пятым колесом. Меган льнет к Чарли и рыдает в легкую хлопковую полочку его рубашки.

Чарли думает, что, если вырезать из этих кадров Дева, получится отличная сцена с ним и Меган. Он даже вполне приличным Принцем покажется.

* * *

— Ты ведь понимаешь, что на самом деле Меган не пострадала во время квеста? — спрашивает Лорен С. Или это Лорен Л.? — Ей просто хотелось привлечь внимание.

— Хм-м-м, — кивает Чарли, подносит к губам бокал шардоне, но глоток не делает.

Лорен отхлебывает джин-тоника из своего бокала. В список «не ожидаемого от шоу» Чарли мысленно вносит «реки бесплатного алкоголя».

— Я рада, что команда Меган не победила. Она же истерику устроила.

— По-моему… наше время вышло, — нерешительно напоминает Чарли. Продюсер уводит одну конкурсантку и заводит другую. Это называется часом общения, хотя Принца облачают в костюм от Тома Форда, провожают в закрытый бар и усаживают на диван не ради одного, а ради нескольких часов разговора с конкурсантками.

Или, если выражаться точнее, это конкурсантки с ним разговаривают.

Едва заводят Рейчел, она объявляет, что хочет кое в чем признаться, и заводит заранее подготовленную речь о недавно расторгнутой помолвке с мужчиной после двух месяцев отношений. Бекка показывает фото своего страдающего артритом пса, а некая Уитни — Чарли готов поклясться, что видит ее впервые, — двадцать минут вещает о разводе родителей, который она пережила в трехлетнем возрасте.

О личном ни одна из девушек Чарли не расспрашивает. Они сами много рассказывают Чарли о нем самом — о том, какой он умный, красивый, амбициозный и благородный. Делайла, программист-разработчик, объявляет, что у них схожие ценности. Чарли чуть не просит ссылку на источник этой информации. Он вспоминает фейстайм с Парисой, вспоминает, как она настаивала, что он чудо обаяния. В блестящих глазах конкурсанток почти читается любовь на ранней стадии. Но влюблены они в образ Принца, в Чарльза Уиншо, миллионера, айти-вундеркинда, мецената, слегка одержимого спортом. По их мнению, молчание делает Принца таинственным, а Чарли страшно думать о том, что случится, когда личина Парфюмного Чарльза начнет спадать.

Незадолго до полуночи наконец подходит очередь Энджи, и Дев предлагает Чарли отправиться с ней на прогулку. Ради шоу улицы перед баром перекрыты, и Энджи берет Чарли за руку. Подняв другую руку, она осторожно прижимает пальчики к одному из фингалов Чарли, скрытых под слоями грима. Чарли вздрагивает.

— До сих пор больно? — спрашивает Энджи, убрав руку от фингала.

— Да нет, просто я…

Энджи не ждет, пока Чарли пробьется сквозь дебри предложений. Она стискивает ему плечо и тянет вперед, пока Чарли не теряет равновесие, прижав ее спиной к кирпичной стене.

— Извини! Извини! Я не хотел… — торопится Чарли.

— Нет, это я хотела, — с улыбкой перебивает Энджи. Не разобравшись в ее интонации, Чарли отодвигается от стены.

— Ну что за дерьмо?! — орет из-за камеры Райан, разрушая иллюзию уединения. — Какого хрена ты отскочил как ошпаренный?!

Из темноты появляется Дев вместе с наставником Энджи.

— Райан, пожалуйста, не ори на мою звезду.

— Тогда построй свою звезду, Ди! На поцелуй-кадр у нас осталось еще десять секунд, а потом…

«Поцелуй-кадр»… Эти слова пулей пробивают остатки самообладания. Чарли бросает то в жар, то в холод, тело начинает зудеть, а когда он пытается вдохнуть поглубже, костюм кажется слишком тесным.

Дев приближается на шаг.

— Эй, ты как, ничего?

Чарли пытается ответить, не может, качает головой, тянет себя за ворот. Почему ворот вдруг стал таким тугим?!

А потом Дев аккуратно уводит Чарли в глубь переулка, прочь от Энджи, наставник которой сейчас обучает ее технике поцелуев на камеру. Теплые пальцы касаются спины Чарли — Дев отстегивает ему пояс с микрофоном. Сквозь туман нарастающей паники Чарли чувствует, что его может снова вырвать.

— Чарли, в чем дело?

— Я… Я не могу поцеловать Энджи. Я даже не знаком с ней.

Дев медленно кивает.

— Да, но вы постепенно знакомитесь, а поцелуи — часть общего процесса. Ты ведь знал, что поцелуи потребуются, когда пришел к нам на шоу, верно?

Чарли в самом деле знал. Теоретически.

Дев смотрит на Чарли так, словно старается выучить язык его межбровной морщины.

— Скажи, что тебе нужно, чтобы все получилось?

— Ну давай же, Ди! — кричит Райан. — Мы не можем куковать здесь всю ночь!

Но Дев пожимает плечами, словно они могут куковать здесь всю ночь; словно они не станут ничего предпринимать, пока Чарли не будет готов. Удается сделать глубокий вдох. Речь о простом поцелуе. Может, если без конца повторять себе, что «это просто поцелуй», получится в это поверить.

— Все нормально, — уверяет он Дева. — У меня все будет нормально.

На этот раз все явно проходит не нормально. Дев устраивает его у кирпичной стены, вприжимку к податливому телу Энджи.

— Извини! — просит Чарли, пока снова не начались съемки.

— За что извинить?

— Абсолютно за все это.

Энджи тянется к затылку Чарли и заставляет его склонить голову. Губы у Энджи мягкие, у нее вкус мятных леденцов, запах лавандового шампуня, и на секунду кажется, что все нормально. Не особенно приятно, но нормально.

А потом Чарли думает, что «нормально» — это, пожалуй, маловато, ведь от маркетинговой привлекательности этого поцелуя напрямую зависит его возвращение к старой жизни. Поэтому он пробует целовать Энджи так, словно это что-то значит, и ждет чувства, которое он обычно связывает с «правильными» поцелуями. Ждет и ждет. Он не чувствует ничего вообще.

— Мне нужно на воздух, — говорит он, отстраняясь от Энджи.

— Так мы же на улице, — напоминает Энджи, но Чарли уже ковыляет прочь от нее, мимо ограждений, закрывающих доступ на территорию съемок. Чарли пытается сделать три глубоких вдоха, но, судя по ощущениям, в легких у него битое стекло.

Это паническая атака. У тебя паническая атака. От панических атак не умирают.

Зато можно умереть под колесами машины; Чарли в своем нервном штопоре сходит с тротуара и не попадает под «тойоту» лишь потому, что Дев хватает его за пиджак и затаскивает обратно.

— Иди сюда, Чарли! Садись, садись.

Дев продолжает тянуть, пока оба не усаживаются рядом на бордюре.

— Ну, что сейчас случилось? — терпеливо спрашивает Дев.

Чарли ищет в своем штопоре нечто логичное, годящееся в объяснение для Дева.

— Немало воды утекло. Ну, с тех пор, как я с кем-то встречался.

— «Немало» — это сколько?

Чарли делает вид, что роется в памяти, будто не помнит с мучительной четкостью тот вечер, когда в туалете средиземноморского отеля у него случился такой же приступ паники.