Николай Климонтович - Хочу быть в цирке дрессировщицей

Однако при всей харизме, многотрудной своей жизни, характере бойца и при всей своей неукротимой энергии отец Александр в чем-то мальчишка. Азарт мальчишеский, бахвальство, нежданные переходы от суровости к нежной прекрасной улыбке, чуть застенчивой: мол, если сболтнул чего лишнего, ты уж прости…

Вот эта черта — совсем уж редкая в людях, облеченных властью, какой бы то ни было, тем более духовной.

Тут можно поставить точку. Но репортаж настолько похож на житие, что сама собой просится вставная новелла о черном принце, который первым встретился нам в этом чУдном и чуднОм храме.

История принца Фабиана под стать житию батюшки, коего он совершенно обожает. Фабиан — природный наследный принц, сын одного из царьков Восточной Нигерии. Как водится, отец послал его учиться в Россию, и Фабиан окончил экономический факультет Воронежского университета. Перед отъездом в родную Нигерию заглянул в Москве в общежитие к землякам. Тут — милицейская облава, в комнате находят героин. Всю компанию под черны рученьки препровождают в кутузку. Принц Фабиан садится на пять лет в спецзону для иностранцев. Как уж он там прознал про отца Александра — не знаю, но принц утверждает: перед самым освобождением явилась ему Пресвятая Богородица, велела ехать в Москву и креститься. Так он появился в Троекурове. Влюбился в своего духовного отца и назад в свою Нигерию ехать не хочет. Прямо ремейк «Арапа Петра Великого»…

Самое смешное, что, когда в одной из газет напечатали фотографию, где отец Александр принимает у себя в храме патриарха, батюшка на том снимке выглядел сущим арапом. Ну так с кем поведешься…

Мы сидим в трапезной, батюшка зовет зычным своим голосом:

— Фабиан, у нас там водочки не осталось?

Фабиан, играя черными как ночь глазами, скаля сахарные зубы, несет поллитру. Отец Александр наливает: себе на донышко, мне до краев, принцу ни капли:

— Ну, за знакомство!

Многоженец

Некоторое время назад страшно популярная у пассажиров метро и электричек газета с кофейно-железнодорожным названием опубликовала материал о свадьбе своего главного обозревателя с юной красивой особой. На фотографиях особа выглядела счастливой и слегка растерянной…

К тому дню, когда Таня покончила с собой, она второй год состояла в счастливом браке. Правда, у нее не было подвенечного платья и свадебного путешествия, но Труба, ее муж, помнил за собой должок — обещал отвезти в Париж (возместил бы и отвез бы, она могла не сомневаться). Таня была, так сказать, счастливой самоубийцей.

Он нашел ее в обменном пункте.

Таня сидела в окошечке под охраной и обменивала «зеленые» на отечественные и наоборот. Чертами лица она напомнила ему сразу двух или трех его — из шести — прежних жен. Заглядывая в низкое окошечко, Труба не мог увидеть, что она почти на голову выше его. По возрасту она годилась ему в дочери — это-то из его позиции клиента как раз было видно. Долгих ухаживаний не понадобилось, хотя ухаживать он умел в собственном, для простых дам непривычном и заманчивом, стиле, делая витиеватый «микс» из самовозвеличивания и самоуничижения.

Вскоре он ушел от прежней жены, они с Таней принялись жить вместе и, едва он официально развелся, что называется, сочетались браком. И даже обвенчались, хоть он уж два раза — церковь это никак не приветствует — был венчанным. Через полгода после свадьбы он подарил Тане полушубок из чернобурки. Следующей большой тратой должны были стать расходы на Париж. Сколько-то времени ушло, чтобы выправить ей заграничный паспорт; потом он должен был организовать приглашение от французского приятеля. Как мы уже знаем, хлопоты пропали даром — Таня выбросилась с двенадцатого этажа поздним февралем, так и не увидев Елисейских полей.

Следствие быстро определило бытовой характер случившегося. Было установлено, что супруги вернулись из гостей и в этих самых гостях она, напившись, учинила драку с хозяйкой дома. Он привез ее домой на частной машине. Войдя в квартиру, Таня сбросила с плеч тот самый полушубок и рванула балконную дверь. От растерянности он не сразу понял, что происходит, и успел лишь кончиками пальцев ухватить ее кофточку. Сам он был абсолютно трезв, уже больше года как «в завязке», в скандале в гостях участия не принимал, лишь урезонивал супругу, соседи свидетельствовали, что никакого шума в их квартире они в тот час не слышали. Так что версия, будто он сам вышвырнул молодую жену с балкона, не проходила: во-первых, это было ему не по силам; во-вторых, никаких мотивов расправиться с ней у него не было. В-третьих, зная его четверть века, я сказал бы, коли у меня спросили бы, что интеллектуал и декадент Труба (будем звать Игоря этой старой богемной кличкой, производной от фамилии) — если бы ему все-таки пришло в голову расправиться с Таней — поступил бы не так кровожадно…

Чтобы разобраться в самоубийстве седьмой жены Трубы, нам придется пройтись по его биографии многоженца. Потому что именно обилие жен оказалось к пятидесяти годам главным, если не единственным, его жизненным багажом.

Когда-то он собирался «в художники», учился во ВГИКе; у кого-то, быть может, и сейчас пылятся его ранние работы, которые он во множестве производил в 60-х, примыкая к одной из групп тогдашних авангардистов — «эротических мистиков», как они себя рекомендовали городу и миру.

Приятели и коллеги Трубы запирались в подвалах и на чердаках, неистово мазюкали, презирая всяческие запреты, втюхивали полотна иностранцам, жили, как на минном поле, потом эмигрировали по еврейской линии, а спустя лет двадцать возвращались из эмиграции на белом коне. Но это самые стойкие, большинство спивалось с круга. Ни по первому, ни по второму пути Труба не пошел. Его отец — кстати, из приличного дворянского рода — был партийным экономистом немалого калибра, при этом постоянно выезжал за границу.

Отчасти под нажимом отца, частью из романтических побуждений Труба взял распределение на магаданское телевидение. В Магадане он и женился в первый раз.

Брак этот по всем статьям был весьма экстравагантным.

Избранницей Трубы оказалась юная красотка по имени Люда — Люша в просторечии, позднее — тетя Лю. Была она из-под Москвы, из Можайска, кажется. Срочно покинуть столицу Люше пришлось под угрозой, что ее сошлют за проституцию за 101-й километр. Не могу в точности сказать, каким образом Люша вместо панели Белорусского вокзала, где начинала свой жизненный путь, оказалась в богемном кругу. Один мой знакомец, поэт О. О., тоже записной многоженец, утверждал, что «открыл» Люшу именно он. Каким образом — умалчивал, но будто бы, подобрав на улице, снял для нее квартиру (что для него было возможно в те годы — О. О. писал на заказ песенки для кинофильмов и слыл богатым даже в среде московских фарцовщиков) и держал под замком, заставляя упражняться в стихосложении. Это тоже могло быть правдой: О. О. отличался невероятно стойкой склонностью к учительству и дидактике — настолько, что ухитрился из одной из своих короткопалых — в него — дочерей (шестой брак) сделать известную пианистку. О том, что было дальше с начинающей поэтессой Люшей, О. О. не распространялся, но вполне логично предположить, что он мог, скажем, проиграть ее в карты кому-нибудь из дружков по Дому кино. А там уж пошло-поехало…

Так или иначе, но юная Люша, вместо того чтобы отправиться за 101-й километр, оказалась замужем в Магадане. Эту чудную комбинацию — послать Трубе в Магадан в подарок Люшу — придумала одна ее старшая подруга по богеме, женщина, кстати, достойная отдельного рассказа…

Я познакомился с ними, едва они вернулись в Москву — году что-нибудь в 71-м. На путь, что называется, дамской порядочности Люша встала только в одном смысле — не брала денег с окружающих мужчин, преимущественно приятелей Трубы. Прожил он с ней года два, а потом плавно перешел в руки ее товарки. Поболтавшись в Москве еще какое-то время, Люша отбыла во Францию, выйдя замуж за алжирца. Пять браков Трубы спустя я видел ее у него в гостях, когда она навещала родину. Перемена была разительной: из сексапильной красотки Люша превратилась в донельзя обношенное существо. По-видимому, она крепко сидела на игле — алжирец в своем арабском квартале держал торговлю героином…

Хочу быть в цирке дрессировщицей

Год назад в подвале помещения бывшего детского сада в Измайлово при обыске был найден арсенал оружия.

Оперативники изъяли дорогую винтовку, на которую, впрочем, оказалось разрешение, и боеприпасы к ней. Коллекцию ножей — отнюдь не из столового сервиза. Два пневматических пистолета, на которые разрешения не требуется — они использовались для тренировок. После поисков найден был и не учтенный обрез — он играет роль в этой истории. Нашлась библиотека: фашистская литература, книги по оккультизму и ведовству. Плакат, где на контур человеческого тела были нанесены болевые точки, висел на стене. С потолка свисала боксерская «груша». Валялись обрезки металлических труб и обломки бильярдных киев. Из-под ванны извлекли видеокассету, которую владелец не счел нужным спрятать подальше.