Элизабет Джордж - Женщина в красном

— Верно, жильное олово, — подтвердила Дейдра. — Но если вы и не отыщете жилу, не страшно, потому что олово можно найти в россыпях, а потом превратить… в то, во что захотите. Или продать специалистам, обрабатывающим металл, или ювелирам. Главное, что вы сможете содержать себя, если будете усердно трудиться и если вам повезёт. Конечно, вкалывать приходится гораздо больше, чем ожидалось, да и особо здоровой такую жизнь не назовёшь, к тому же постоянно вмешиваются городские службы, властные структуры, многочисленные доброжелатели, являющиеся с проверкой. Это отвлекает от дела. Кочевник старается найти укромное местечко, в котором он мог бы добывать руду, не попадаясь никому на глаза. Но где бы он ни появился, везде возникают проблемы, а ведь ему нужно содержать троих детей и жену. Поскольку один он не в состоянии с этим справиться, приходится ждать помощи от домочадцев. Он решает, что учить детей будет жена, так как он не может тратить каждый день по нескольку часов на то, чтобы отвозить их в школу. Но ноша тяжела, с обучением ничего не получается, и на приличную еду заработать не удаётся. Как и на пристойную одежду. А ведь детям надо и прививки делать, и зубы лечить. Всегда что-нибудь! Обычные дети всё это воспринимают как само собой разумеющееся. А эти, когда к ним приходят социальные работники, прячутся. Так продолжается годами. Когда наконец всё вскрылось, старшей девочке исполнилось тринадцать, а близнецам — мальчику и девочке — десять. Они не умели ни читать, ни писать, кожа их покрылась болячками, зубы были в ужасном состоянии. Врача они не видели ни разу. У тринадцатилетней девочки не было волос. Их не сбрили, они выпали. Детей сразу же забрали. Разразился страшный скандал. Местные газеты писали взахлёб, публиковали фотографии. Близнецов отдали семье в Плимуте. Старшую девочку отправили в Фалмут. Там её взяла пара, ставшая приёмными родителями. Девочка настолько прикипела к ним, что совершенно забыла о своём прошлом. Изменила имя, выбрала то, которое казалось ей красивым. Конечно, она понятия не имела, как его написать, понаделала в нём ошибок, и новые родители умилились. «Дейдра, — сказали они, — ступай в свою новую жизнь, Дейдра». И она ни разу не приехала туда, откуда пришла. Ту жизнь она оставила позади и никогда о ней никому не говорила. Никто в её второй жизни об этом не знал, потому что детство казалось ей позором. Можете вы это понять? Куда вам! Но так всё и было, пока сестра её не отыскала. Она настояла, чтобы Дейдра вернулась в то последнее место на земле, куда бы она отправилась по доброй воле, в то место, которое она поклялась сохранить в тайне.

— Поэтому вы и солгали Ханнафорд о своём маршруте в Корнуолл? — спросил Линли.

Дейдра промолчала. Она открыла дверцу и вышла, Линли сделал то же самое. Они постояли, глядя на дом, который Дейдра покинула восемнадцать лет назад. Кроме фургона — пристанища для пяти человек, мало что можно было увидеть. В полуразвалившейся постройке, возможно, ещё хранились инструменты, с помощью которых извлекали руду из камней. Возле стены находились три старые тачки и два велосипеда с прикреплёнными по бокам драными корзинками. Когда-то здесь посадили герань, но горшки треснули, а цветы увяли и свесились через край, словно просили о скором конце.

— Настоящее моё имя — Эдрек Уди. Вы знаете значение слова «эдрек», Томас?

— Нет, — отозвался Линли.

Ему не хотелось, чтобы Дейдра продолжала свою историю. Его переполняла печаль, он ругал себя за то, что вторгся в жизнь, которую она пыталась забыть.

— «Эдрек» на корнуоллском диалекте означает «сожаление», — пояснила Дейдра. — Пойдёмте, познакомитесь с моей семьёй.

Яго Рит ничуть не удивился и не встревожился.

Он выглядел так же, как и в тот раз, когда Би впервые увидела его в «Ликвид эрс». Может, они ошиблись насчёт него?

Старик согласился на разговор. Они могут присоединиться к нему и к его приятелю Селевану Пенрулу либо отправиться в более укромное место.

— Мы бы хотели побеседовать с вами в отделении, если не возражаете, — сказала Би.

— Боюсь, что возражаю, — вежливо ответил Яго. — Мне не хотелось бы пользоваться вашим гостеприимством. Желаете меня арестовать, мадам?

Би остановило слово «мадам», произнесённое тоном человека, считающего, что он находится в выгодном положении.

— У вас есть какая-то причина, по которой вы отказываетесь с нами ехать, мистер Рит?

— Нет, конечно. Но если нам нужно пообщаться, то лучше сделать это там, где мне удобно. В полицейском отделении мне будет некомфортно. — Яго улыбнулся, показав зубы с застарелыми пятнами от чая и кофе. — В любом помещении мне неуютно, я теряю связность речи, а уж в полицейском отделении и подавно. Там я сразу же напрягаюсь.

Би прищурилась.

— В самом деле?

— У меня что-то вроде клаустрофобии.

Приятель Рита слушал всё это, открыв рот и поглядывая то на Яго, то на Би.

— О чём идёт речь, Яго? — вмешался он.

— Может, просветите вашего друга? — предложила Би.

— Это по поводу Санто Керна, — пояснил Яго. — Хотят что-то ещё узнать. Я с ними уже говорил. — Он повернулся к Би. — И очень рад помочь вам. Обращайтесь так часто, как вам угодно. Давайте выйдем из бара. Там и решим, где и когда состоится наша беседа.

Хейверс хотела что-то вставить, но Би остановила её взглядом: они посмотрят, что у Яго на уме. Он либо ничего не знает, либо страшно хитёр. У Би имелось на этот счёт твёрдое мнение.

— Будь осторожен, приятель, — предостерёг Селеван.

Они вышли из бара и закрыли за собой дверь. Бармен с любопытством смотрел вслед, вытирая бокалы.

Когда они остались одни, Яго Рит заговорил совсем другим голосом:

— Вы не ответили на мой вопрос. Я что, арестован, инспектор?

— А разве есть повод? — парировала Би.

— Прошу вас, инспектор, не принимайте меня за дурака. Вы поймёте, что я отлично знаю свои права. По большому счёту я изучил их в совершенстве. Арестуйте меня, пожалуйста, но только в том случае, если у вас и в самом деле есть что-то против меня. Держать меня дольше шести или девяти часов вы не можете. И после этого вам самой придётся отвечать за неправомочные действия. Так что решайте, чего от меня хотите. Если разговора, то не в камере. А если решили меня посадить, то общаться с вами я буду только в присутствии адвоката, и я воспользуюсь своим законным правом, о котором так часто забывают.

— А это…

— Вы всё знаете, инспектор: дальше мне можно не произносить ни одного слова.

— Вне зависимости от того, как это будет выглядеть?

— Если честно, мне наплевать, как это будет выглядеть. Так что выбираете вы и ваша помощница? Открытость и искренность или молчание и взгляд, направленный на вас или на стену в вашем отделении? Если первое, то именно я буду решать, где нам общаться.

— Довольно смело с вашей стороны, мистер Рит. Или мне следует называть вас мистером Парсонсом?

— Можете называть меня как угодно, инспектор.

Яго потёр ладони друг о друга. Таким жестом стряхивают муку во время хлебопечения или землю при посадке цветов.

— Ну? Что предпочтёте?

«По крайней мере, — подумала Би, — мы разобрались с вопросом, хитрый этот Рит или откровенный».

— Как пожелаете, мистер Рит. Может, попросим хозяина предоставить нам отдельную комнату в гостинице?

— Могу предложить вам место получше, — сказал Яго. — Подождёте меня? Я вернусь за курткой. Есть ещё один вход в бар, так что лучше вам меня проконтролировать. Вдруг вы станете волноваться, что я сбегу.

Би кивнула Хейверс. Сержант готова была сопровождать Яго Рита куда угодно. В баре они пробыли недолго. Яго взял свою куртку и перекинулся парой слов с приятелем. Они вышли, и Яго сообщил, что им придётся воспользоваться автомобилем. Может, у кого-нибудь из них есть телефон? Этот вопрос он задал очень вежливо. Наверняка понимал, что у них имеются мобильники. Би подумала, что Яго велит им оставить телефоны в баре, но дело приняло неожиданный оборот.

— Было бы неплохо, если бы к нам присоединился мистер Керн.

— Ни в коем случае, — возразила Би.

Яго снова улыбнулся.

— Боюсь, что это необходимо, инспектор Ханнафорд. Если, конечно, вы не собираетесь меня арестовать и продержать у себя девять часов. Ну так что? Мистер Керн…

— Нет, — отрезала Би.

— Короткая поездка в Олсперил. Уверяю вас, он будет рад.

— Я не стану просить мистера Керна.

— Думаю, что просить не будет необходимости. Просто передадите ему, что есть возможность поговорить о Санто с Яго Ритом. Или с Джонатаном Парсонсом, если угодно. Мистер Керн будет счастлив. Любой отец хочет знать, что случилось с его сыном.

— Инспектор, — настойчиво произнесла сержант Хейверс.

Би понимала, что Хейверс хочет ей что-то сказать. Наверняка предостеречь, посоветовать проявить осторожность. «Не позволяйте этому парню устанавливать свои порядки. Не ему решать, как будет идти расследование, а нам. В конце концов, это мы копы».