Фатерлянд - Мураками Рю

— Не говорите глупостей. Все прошло прекрасно.

Ее ногти были коротко обрезаны и не накрашены. Чо обратил внимание, какие длинные и красивые у нее пальцы. Кто-то из работников студии поправил ей закрепленный на воротнике микрофон. Гримерша подмазала помадой губы.

— Нет, — покачал головой Чо. — Я знаю, что говорить я не мастер. Стоит мне подумать, сколько людей меня сейчас слушают, я начинаю чувствовать, что уже не так искренен.

Хосода хотела возразить, но сдержалась.

К Чо подошел техник — худощавый молодой человек с длинными волосами. Настраивая микрофон, закрепленный на лацкане куртки, он случайно задел какой-то твердый предмет во внутреннем кармане и понял, что это пистолет. Парень робко извинился и, закончив свои манипуляции, сказал:

— Если вы позволите мне заметить, у вас прекрасный голос.

Чо благодарно кивнул.

После перерыва Чо стал отвечать на вопросы телезрителей, которые сперва зачитывала ему Хосода.

— Какую музыку вы предпочитаете?

— Вообще, я слушаю классическую музыку, но мне также чрезвычайно нравится корейский фольклор.

— Когда появятся в продаже новые комиксы?

— Я полагаю, что этот вопрос лучше адресовать японскому правительству, а не Экспедиционному корпусу Корё.

— Откуда вы так хорошо знаете японский язык?

— Когда я учился в университете, то спал по четыре часа, не больше. Я очень много учился.

— Как вы думаете, начнутся ли в Фукуоке боевые действия?

— Я понимаю, что вы подразумеваете печальный инцидент в парке Охори, но я могу обещать, что ЭКК никогда не спровоцирует военный конфликт.

— Действительно ли, что ЭКК является повстанческой армией?

— Мы, то есть Экспедиционный корпус Корё, никогда себя так не именовали. Но верно то, что мы восстали против коррумпированных элементов в системе нашего государственного управления. Они являются причиной многих бед, в том числе неравенства, от которого страдает народ. Мы подняли восстание, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос.

— Будет ли открыт порт Хаката?

— ЭКК получил информацию о том, что китайское правительство может потребовать от Японии возобновления работы иностранных консульств в Фукуоке. Если это произойдет, правительство Японии будет вынуждено снять блокаду.

Хосода прочитала последний вопрос:

— Какая женщина для вас была бы идеальной?

— Во-первых, — проговорил Чо, — она должна быть хорошо образована. Во-вторых, обладать добрым сердцем, широтой души и улыбкой — такой же прекрасной, как гладь моря.

Глядя на Хосоду, Чо спустя мгновение добавил:

— Мне также нравятся большие глаза.

— Спасибо за приятную беседу, — закончила трансляцию Хосода и ласково улыбнулась Чо.

После съемок все вернулись в комнату, где Чо воспользовался горячим полотенцем, чтобы снять с лица макияж. Затем он позвонил заместителю командующего Ли Ху Чолю. Ему хотелось узнать мнение Хосоды насчет похорон погибших товарищей, но было бы неплохо сделать это в отсутствии Огавы, то есть вне студии.

Дозвонившись до штаба, он начал объяснять ситуацию, но связь была неважной, и Ли попросил его говорить громче. Сзади послышался восхищенный вздох. Чо отдернул трубку от уха и обернулся. Рядом с ним стоял Ли Сон Су и указывал на его левое запястье.

Ах, часы! Именно в этот день командование выдало ему водонепроницаемые электронные часы. Предыстория была такая: пытаясь раздобыть витаминные добавки, Ким Хван Мок наткнулась на склад наручных часов с большими циферблатами. По-ви-димому, эта модель была популярна несколько лет назад, но потом спрос упал, и нераспроданные экземпляры оказались на складе. Ким потратила около полумиллиона иен, чтобы приобрести три с половиной тысячи часов и батарейки к ним. Предполагалось, что часы в качестве награды будут вручаться участникам первой волны захвата Фукуоки, сначала офицерам, а потом солдатам, которые проявили себя с наилучшей стороны.

Чо вновь принялся объяснять по телефону суть проблемы, и майор пообещал решить этот вопрос.

— С нашей стороны никаких возражений, а что касается Огавы, я позвоню ему сам, — кричал он в трубку. — Скажу ему, что она нужна тебе приблизительно на час, чтобы обсудить важный материал. Но куда ты собираешься везти ее? Где лейтенант Чо Су Ём, звезда местного телевидения, собирается поговорить с прекрасной дикторшей, так похожей на Лю Хва Ми?

Лю Хва Ми была самой популярной артисткой в Республике. В основном она снималась в исторических драмах, и между ней и Хосодой действительно имелось определенное сходство.

Чо сказал, что подумает и перезвонит. Брать Хосоду с собой в штаб-квартиру ЭКК или же прогуляться с нею по парку было бы чистым безумием. Проще всего было проехаться с ней вокруг лагеря.

В конце концов все вопросы были согласованы. Ли Сон Су, охранник Чо, ждал распоряжений. Чо сказал ему, что задаст женщине несколько вопросов в машине по пути в лагерь. Ли щелкнул каблуками и взял под козырек.

Из окон автомобиля струился оранжевый свет заката, отражаемый водами озера в парке Охори. День потухал. Одной вежливой просьбы хватило, чтобы Огава согласился отпустить Хосоду, сказав ей с улыбкой, что дело очень важное. Они сели в черную «тойоту» — служебный автомобиль телекомпании с логотипом «Эн-эйч-кей» на капоте. Всякий раз, когда Чо смотрел на этот логотип, он представлял себе флажки ЭКК, которые скоро будут развеваться на всех машинах Фукуоки.

Хосода Сакико сидела впереди, рядом с водителем, позади которого устроился Ли. Салон «тойоты» был довольно просторным. Заднее сиденье было снабжено выдвижным подлокотником посередине, и в него был вмонтирован телефон. Чтобы позвонить, нужно было всего лишь сунуть в ухо наушник и набрать номер.

Ли, ни на секунду не расставаясь со своим автоматом, пристально всматривался в окно, но иногда переводил взгляд на небольшой жидкокристаллический экран слева от водителя. Это устройство принимало радиосигнал, отраженный от спутника связи, и показывало местоположение транспортного средства. Кроме того, прибор отзывался на голосовые запросы водителя. «Какой сейчас трафик на Кокутайской дороге?» — спросил тот, и прибор тотчас же отозвался приятным женским голосом: «Трафик плотный, но движение есть». В дополнение к этой функции устройство предлагало альтернативные маршруты. Увидев такую штуку в первый раз, Чо подумал, что она могла бы кардинально изменить проведение специальных операций, позволяя оперативным сотрудникам разделяться и при этом не терять друг друга. На потолке был укреплен двенадцатидюймовый жидкокристаллический телевизор, а рядом с подлокотником находился пульт дистанционного управления размером с пачку сигарет.

Как только автомобиль миновал парк Охори, Чо обратился к Хосоде, сказав, что хотел бы знать ее мнение по одному вопросу. Та повернулась и взглянула на Чо:

— Ну, конечно, разумеется! Я хотела бы, чтобы вы увидели район Накаса.

Не дав Чо произнести ни слова, она велела водителю ехать к мосту Хариёси в Накасу 1-тёмэ. Чо был потрясен. Он планировал проехаться по дороге вокруг отеля «Морской ястреб», и только.

— Нет, в Дзигёхаму! — сказал он водителю.

Хосода снова повернулась к нему и со смехом произнесла:

— Ни за что!

На мгновение Чо остолбенел, словно вдруг перестал понимать по-японски. Он не мог поверить своим ушам: Хосода его не послушалась!

Вместо того чтобы повернуть в сторону Дзигёхамы, автомобиль проследовал по дороге Кокутай в сторону Тендзина и Накасы. Слева показались развалины старого замка — Чо узнал его, так как вместе с Пак Мёном несколько дней подряд изучал карту Фукуоки, готовясь к управлению городом. Значит, скоро они пересекут границу Тендзина и проедут станцию Ниситецу-Фукуока. По обеим сторонам широкой трехполосной дороги возвышались жилые и административные здания; мелькали вывески гостиниц и автозаправок. Машина резво двигалась прочь от корейского лагеря.

Чо почувствовал, как у него участился пульс. Они остановились перед светофором; водители соседних машин взглянули на них и отвернулись. Становилось все темнее, так что вряд ли кто-нибудь из них догадался, что в машине находятся люди из Экспедиционного корпуса. Впрочем, Ли Сон Су был в форме, но занавеска на окне прикрывала его от посторонних взглядов. Чо посмотрел вперед — включился зеленый сигнал светофора, но машина и здесь не повернула в нужном направлении.