Марио Льоса - Разговор в «Соборе»

— Не двадцать процентов, а все поголовно, — сказал генерал Альварадо. — Полновластный хозяин в городе — народ. Создан какой-то комитет, куда вошли адвокаты, рабочие, врачи, студенты. Префект настаивает, чтобы я вывел войска сегодня вечером, однако я хочу, чтобы решали это вы, генерал.

— Ваше мнение, Альварадо, — сказал генерал Льерена. — Без экивоков.

— Они разбегутся по домам при одном виде танков, генерал, — сказал Кайо Бермудес. — Терять время — это безумие. Каждая минута промедления усиливает мятежников и роняет престиж власти. Отдайте наконец приказ.

— Если без экивоков, то я не понимаю, почему армия должна пачкать себе руки ради сеньора Бермудеса, — сказал генерал Альварадо. — Здесь не затронут ни президент, ни вооруженные силы, ни режим как таковой. Лидеры Коалиции заверили меня в этом. Они обещали унять страсти, как только Бермудеса снимут.

— Генерал, вам ли не знать, кто возглавляет Коалицию? — сказал сенатор Аревало. — Бакакорсо, Савала, Ланда. Нелепо предполагать, что они хоть каким-то боком связаны с АПРА или с коммунистами, не так ли?

— Они питают глубочайшее уважение к вооруженным силам вообще и к вам, генерал, в частности, — сказал сенатор Ланда. — Выдвигается одно-единственное условие: отставка Бермудеса. Ведь он уж не в первый раз допускает непростительную оплошность. Прекрасный случай избавиться от этого субъекта, который порочит и режим, и нас всех.

— Арекипа возмущена происшествием в театре, — сказал генерал Альварадо. — Сеньор Бермудес ошибся в расчетах, господин генерал. Лидеры Коалиции очень искусно направляют народный гнев по нужному им руслу. Во всем винят не режим, а Бермудеса. Разумеется, если вы прикажете вывести войска, я подчинюсь. Но подумайте, стоит ли. Если Бермудес уйдет, все решится мирным путем.

— Мы за несколько часов потеряли то, что добывали годами, — сказал Кайо Бермудес. — Льерена отделывается недомолвками, другие министры избегают встречи. Это заговор, Паредес, настоящий заговор против меня. Ты, ты лично говорил с Льереной?

— Так, — сказал генерал Льерена. — Части из расположения не выводить, Альварадо. Войскам не вмешиваться и реагировать только в случае нападения.

— Архиверное решение, господин генерал, — сказал Альварадо. — Меня снова посетили Бакакорсо и Ланда из Коалиции. Они предлагают военное правительство. Бермудеса — вон, а впечатления слабости не создается. Мне кажется, это разумно.

— Генерал Альварадо отлично себя проявил, Фермин, — сказал сенатор Ланда.

— Страна устала от Бермудеса, генерал, — сказал сенатор Аревало. — События в Арекипе — это предупреждение о том, что может произойти в Перу, если мы не избавимся от этого негодяя. Прекрасная возможность для армии завоевать симпатии перуанцев.

— Меня нисколько не пугают волнения в Арекипе, доктор Лора, — сказал доктор Арбелаэс. — Напротив, можно считать, мы выиграли в лотерею. Бермудес — это политический труп.

— Что? — сказал доктор Лора. — Президент никогда на это не пойдет. Бермудес — его баловень. Он скорей предпочтет залить всю Арекипу кровью.

— Президент — не семи пядей во лбу, но и далеко не дурак, — сказал доктор Арбелаэс. — Надо объяснить подоходчивей, и он поймет. Вся ненависть к режиму сосредоточена на Бермудесе. Надо бросить им эту кость, и псы притихнут.

— Если войска не вмешаются, мне опасно будет оставаться в городе, — сказал префект. — Для защиты префектуры у меня всего десятка два полицейских.

— Если покинете Арекипу, будете разжалованы и уволены, — сказал Бермудес. — Возьмите себя в руки. Генерал Льерена с минуты на минуту отдаст приказ вывести войска из казарм.

— Дон Кайо, мы тут как в западне, — сказал Молина. — Отсюда слышно митинг на площади Армас. Как бы они не начали нас штурмовать. Почему не выходят войска?

— Понимаете, Паредес, армия не хочет пачкаться для того лишь, чтобы сохранить Бермудесу министерское кресло, — сказал генерал Льерена. — Нет-нет, что вы, ни в ком случае. Да. Да. Разумеется, надо положить конец беспорядкам. Командование вооруженных сил и группа наиболее близких режиму сенаторов решила предложить президенту военное правительство.

— Мы убиваем двух зайцев: избавляемся от Бермудеса и вместе с тем одерживаем верх над Арекипой, вовсе не поддаваясь на их требования, — сказал доктор Арбелаэс. — Правительство в полном составе уходит в отставку, военные формируют новый кабинет, и вопрос решен.

— Что происходит? — сказал Кайо Бермудес. — Я четыре часа жду приема у президента. Что это значит, Паредес?

— Благодаря этому решению армия остается незапятнанной, — сказал сенатор Аревало. — А вы приобретаете огромный политический капитал. И все, кто вас ценит, генерал, очень рады этому.

— Ты можешь беспрепятственно пройти к президенту, — сказал Кайо Бермудес. — Я прошу тебя: отправляйся сейчас же, объясни ему, что тут заговор в самых высших сферах и теперь все зависит только от него. Пусть вразумит Льерену. Я уже никому не верю. Меня продали даже Лосано с Альсибиадесом.

— Без глупостей, Молина, — сказал Лосано. — Никаких арестов. Оставайтесь на месте со своими людьми, постарайтесь обойтись без стрельбы.

— Не понимаю, сеньор Лосано, — сказал Молина. — Вы приказываете одно, министр — другое. Кого мне слушать?

— Меня, — сказал Лосано. — О доне Кайо можете забыть. Он отстранен от дел, и, боюсь, ему недолго ходить в министрах. Сколько там раненых?

— Человек двадцать, сеньор Лосано, — сказал Молина. — Это тяжелые, они все в госпитале.

— А тех двоих похоронили? — спросил Лосано.

— Да, как дон Кайо распорядился, тайно. Двое других вернулись в Ику, — сказал Молина. — Один в госпитале. Тельес его зовут.

— Выпроводите его поскорей из Арекипы, — сказал Лосано. — И моих агентов тоже. Нечего им там околачиваться.

— Иполито уже уехал в Лиму, вопреки моему приказу, — сказал Молина. — А второй, Пантоха, — в довольно тяжелом состоянии. Ему придется полежать, передвигаться самостоятельно он не может.

— А-а, понимаю, — сказал Кайо Бермудес. — Обстоятельства складываются так, что не понять нельзя. Отлично понимаю. Что ж, я согласен. Где подписать?

— Ты как будто не очень огорчен, Кайо? — сказал Паредес. — Мне очень жаль, но я не мог тебе помочь. Сам понимаешь, в политике дружбу — побоку.

— Да что ты мне объясняешь, я все прекрасно понимаю, — сказал Кайо Бермудес. — И потом, я и сам давно уже собирался уйти и говорил тебе об этом, если помнишь. Да, завтра утром. Самолетом.

— Не знаю, как я буду себя чувствовать в твоем кресле, — сказал Паредес. — Ах, если бы ты, с твоим громадным опытом, мог остаться, подать мне совет в трудную минуту.

— Пожалуйста, — сказал Кайо Бермудес. — Вот тебе мой совет: не верь никому на свете, даже родной матери.

— Ошибки в политике обходятся очень дорого, — сказал Паредес. — Это как на войне.

— Верно, — сказал Кайо Бермудес. — Я не хочу, чтобы знали о том, что я уезжаю. Будь добр, сохрани это в тайне.

— Мы тебе наймем такси, оно тебя отвезет в Каману, там, если захочешь, отдохнешь денька два перед тем, как ехать в Ику, — сказал Молина. — И помалкивай насчет всего, что видел тут, в Арекипе. Лучше будет.

— Ладно, — сказал Тельес. — Лишь бы убраться отсюда.

— А я? — сказал Лудовико. — Меня когда отправите?

— Как только начнешь вставать, — сказал Молина. — Да не бойся, все уже позади. Дон Кайо больше не министр, и забастовка скоро кончится.

— Не держите зла, дон Кайо, — сказал доктор Альсибиадес. — На меня было оказано такое давление, что иначе поступать я не мог.

— Ну, разумеется, Альсибиадес, — сказал Кайо Бермудес. — Какое там зло, напротив: я восхищен вашим проворством. Помогайте по мере сил моему преемнику — команданте Паредесу. Он вас назначит начальником канцелярии. Паредес спросил мое мнение о вас, и я заверил его, что вы справитесь.

— Всегда буду рад оказаться вам чем-нибудь полезным, дон Кайо, — сказал Альсибиадес. — Вот ваши билеты, вот паспорт. Все в порядке. Мы уже не увидимся, позвольте пожелать вам доброго пути, дон Кайо.

— Ну, заходи, заходи, у меня потрясающие новости, — сказал Лудовико. — Ну-ка, угадай.

— Нет, Лудовико, не «с целью грабежа», — сказал Амбросио. — Нет, нет, и не поэтому тоже. Не спрашивай меня, а? Я все равно не скажу, почему я это сделал. Ты поможешь?

— Мне дали звание! — сказал Лудовико. — А ну-ка, одна нога здесь, другая там, притащи бутылку, только чтоб не засекли, — отметим.

— Нет, это не он меня послал, он и не знает об этом, — сказал Амбросио. — Убил — и убил, а почему — не спрашивай. Сам, один все задумал и исполнил, нет, никто не помогал. Он собирался дать ей денег на Мексику, он смирился, что она всю жизнь будет из него кровь сосать. Поможешь, а?

— Агент третьего класса, отдел по расследованию убийств, — сказал Лудовико. — А знаешь, кто мне сообщил эту новость?