Кэти Келли - Строго между нами

Это письмо разворачивали и сворачивали столько раз, что теперь оно больше напоминало оригами. Не проходило и десяти минут, чтобы Джоан не заглянула в него, в очередной раз напоминая себе, что это не сон. Да, ее действительно приглашали в сентябре этого года присоединиться к команде дизайнеров в Манхэттене.

— Представляете, они еще и спрашивают, согласна ли я, — говорила Джоан.

— Это фантастика! — в сотый раз воскликнула Холли.

Холли обожала Джоан и действительно была рада, что ее талант оценили. Но это письмо значило для нее и другое — то, что их неразлучная троица распадется. Конечно, Холли знала, что дружба между ними не умрет никогда, но, однажды уехав, вернется ли Джоан снова?

Закинув ноги на перила балкона и подставив лица заходящему солнцу, все трое наслаждались жарким июньским деньком. А внизу выбирались на улицу по случаю хорошей погоды люди. Сосед из семьдесят первой квартиры косил траву на лужайке, и воздух наполнялся ароматами, которые так любил Кенни. Он специально держал на балконе пахучие растения, но их запах не мог идти ни в какое сравнение с запахом скошенной травы. Глиняный горшок причудливой формы был испещрен отверстиями для вентиляции в самых неожиданных местах. Кенни был убежден, что в таком горшке будут хорошо расти травы. Базилик давно погиб, но петрушка и лаванда — хотя что это за трава, лаванда? — цвели пышным цветом и распространяли вокруг себя безумные ароматы.

Зажимая пакет с фруктовым соком между коленями, Холли с аппетитом ела чипсы. Она изо всех сил старалась убедить себя, что не имеет права чувствовать себя несчастной, что, наоборот, должна радоваться карьерному взлету подруги.

— Мы будем скучать по тебе, — подвел итог Кенни.

— Кто теперь будет забывать помыть после себя душевую кабинку? — шутливо спросил он. — Кто будет использовать огурцы и авокадо, которые я покупаю для салата, на маски, немилосердно пачкая при этом блендер?

Холли не удержалась от смеха.

— Не грустите, — сказала Джоан.

— Мы не грустим, — ответила Холли. — Просто это так волнительно. Ну, не без эгоизма с нашей стороны. Конечно, есть мысли, что ты уедешь в Нью-Йорк, сделаешь там блестящую карьеру, а мы останемся здесь и будем скучать без тебя.

— Но вы можете приезжать ко мне.

Кенни приободрился.

— Я слышал, что в Нью-Йорке есть дизайнерские бутики, где можно купить авторские вещи от Кельвина Кляйна раньше чем они поступят в магазины. Возможно, это лишь городские мифы, но представить такое… — сказал он мечтательно.

— Если это не миф, я разыщу этот бутик, — пообещала Джоан.

Холли переполняло чувство вины за свои мысли. Джоан хотела, чтобы друзья порадовались за нее, а они вместо этого вели себя как испорченные подростки.

— Нам необходимо спланировать, — сказала Холли, — как мы проведем вечеринку по поводу отъезда Джоан и когда мы ее навестим.

Глаза Джоан подозрительно блеснули. Заметив это, Холли решила, что сказала что-то не то, и смутилась.

— Мы можем даже подыскать ей квартиру в Нью-Йорке через Интернет.

— Нет, — возразил Кенни. — Лучше мы приедем сами и поможем ей обустроиться.

— Да, — радостно подхватила Джоан. — Приезжайте вдвоем на недельку. Это ведь реально?

— А почему нет?! — с энтузиазмом сказал Кенни.

Холли вдруг поймала себя на мысли, что они уже, наверное, сотню лет не встречались все вместе. Вспомнила о Томе, о Кэролайн, которая прожужжала им всем уши свадьбой тысячелетия. Теперь Кэролайн приезжала в Дублин каждый уикэнд, ходила повсюду за Томом и, к недовольству Джоан и Кенни, навязчиво добивалась их дружбы. Когда Джоан жаловалась на Кэролайн с ее показной дружбой, Холли обычно отмалчивалась.

— Ты знаешь, Холли, эту особу я уже просто ненавижу, — ругалась Джоан. — За ее милой улыбкой я вижу подлинное отношение. По-моему, она хочет извлечь из нашей дружбы какую-то пользу. Хорошо, если это только платье…

Теперь же Холли молчать не собиралась.

— Нью-Йорк — это здорово, — сказала она. — Но сможем ли мы себе позволить поездку туда?

Все переглянулись. Финансовый вопрос у них всегда стоял остро. Владелец дома поднял арендную плату, и Холли теперь приходилось работать сверхурочно. Кенни, который и прежде проводил много времени в разъездах, откладывал на автомобиль. Джоан предстояло выкупить заказанный для нее билет в Нью-Йорк, о чем в письме было сказано прямо.

— Интересно, они заказали мне билет первым классом? — задумчиво спросила она.

— Наверное, — кивнул Кенни. — Ну а мы никаким классом не полетим.

— А как же крылья? — пошутила Холли.

— Нет, мы поедем в чемоданах. И по тарифу «Все выключено», — ответил Кенни.

— Если окажется, что я лечу первым классом, то мой билет можно обменять на три билета эконом-класса, — предложила Джоан.

— Джоан, я всегда говорил, что ты человек творческий, — произнес Кенни, чокаясь с ней бутылкой минералки.

Вечером, после особенно хлопотного дня в универмаге «Ли», Холли, стоя на коленях в ванной, сортировала грязное белье, накопившееся за неделю. Джоан и Кенни где-то гуляли, смотреть по телевизору было нечего, и Холли решила провести вечер в местной прачечной самообслуживания. Чтобы совсем не пасть духом, она запланировала купить по дороге шоколадку и журнал потолще. «Кто сказал, что жизнь девушки, посвятившей себя карьере, не может быть волнующе-интересной?» — иронично думала она, раскладывая по кучкам белые вещи, цветные и те немногие, что требовали ручной стирки. Когда белье было упаковано в две большие сумки, раздался звонок в дверь. «Владелец? — пронеслось у Холли в голове. — Или Джоан? Она как раз хотела занять немного денег»: Теряясь в догадках, Холли направилась к двери.

Но снаружи стоял Том, как всегда смущенный до невозможности. Впрочем, нет, не как всегда. Том стал таким после показа мод, на котором с блеском выступила Холли. Вернее, с того дня, когда она пришла домой под утро. Холли знала, что внешне не изменилась. «Но в чем же тогда дело?» — гадала она, кожей чувствуя, что исчез и дух товарищества. Все мысли Холли сводились к злополучному Вику, с которым она ушла в тот вечер. Теперь они с Томом говорили друг другу «здравствуй», «привет», словно почти не были знакомы, как здороваются соседи, встречаясь на автобусной остановке. А поскольку Кенни, Джоан и Кэролайн говорили за десятерых, того факта, что Холли и Том перестали общаться, никто не замечал.

Холли прислонилась к дверному косяку и сказала обычное «привет», отмечая, что Том что-то прячет за спиной.

— Привет, — ответил он и, проследив за ее взглядом, достал небольшой конверт.

Протянув Холли конверт, Том сказал:

— На следующей неделе пройдет вечеринка по случаю нашей помолвки. Это приглашение для тебя.

— Спасибо, — сказала Холли. — Может, зайдешь?

Том кивнул.

Они вошли в гостиную, и Холли села на диванчик. «Хорошо, что я не успела переодеться в домашнюю одежду», — подумала она.

Том устроился на другом диванчике, однако не стал откидываться на спинку, как обычно.

Холли вскрыла конверт.

«Кэролайн мне доверяет», — подумала она, разглядывая тисненую карточку, в которой было сказано, что «Холли с гостем приглашаются через десять дней на вечеринку в отель…» Слова «с гостем» царапнули душу Холли. Она живо представила себе, как Кэролайн заполняла это приглашение. Наверное, вообразила, что у бедной Холли есть только один шанс украсить вечеринку — это привести с собой гостя или гостью.

— Я думала, вы будете отмечать в Корке, а не в Дублине, — заметила Холли.

— В следующем месяце Кэролайн перебирается в Дублин, — объяснил Том. — Она хочет, чтобы эта вечеринка стала началом ее жизни здесь.

Холли вдруг задумалась, многие ли из друзей Тома и Кэролайн решатся на шестичасовую поездку из Корка в Дублин и обратно в середине рабочей недели. Словно прочитав ее мысли, Том добавил:

— Многие из моих друзей, вероятно, не смогут приехать из Корка, но Кэролайн считает, что у нас здесь появилось достаточно новых друзей.

Холли неожиданно почувствовала симпатию к прежним друзьям Кэролайн, которых подруга Тома безжалостно бросила в поисках новых. И все ради того, чтобы с гордостью заявить: «Это будет действительно большая вечеринка».

Неожиданно тень недовольства легла на лицо Тома, но тут же исчезла.

— Ты знаешь, Кэролайн хочет, чтобы на вечеринке был ансамбль, в котором играет брат Вика, — сказала он.

При упоминании имени Вика Холли напряглась. Она даже не хотела вспоминать ночь, проведенную с ним.

Внезапно Холли почувствовала себя уставшей, слишком измотанной, чтобы продолжать этот формальный разговор с человеком, который нравился ей и сейчас, но Том уже был обручен и наверняка неодобрительно отнесся бы к ее сумбурным отношениям с Виком. «Для всех мил не будешь», — решила Холли и встала.