Афанасий Великий - Творения

4) И сверх того, дивное и торжественное это вступление арианина Григория, увеселяясь подобными бедствиями, какбы предлагая воздаяние и награду за такую беззаконную победу язычникам, иудеям и всем, так поступавшим с нами, предает на разграбление церковь. И как скоро дозволено было такое беззаконие и безчиние, — поступают хуже, чем на войне, и с большим уже ожесточением, чем разбойники. Одни расхищают все, что ни встречалось; другие грабят положенныя некоторыми на сохранение вещи; вино, котораго было довольно много, пьют, льют, уносят; стоявший елей расхищают; двери и решетки берет всякий как добычу; подсвещники влекут и в тоже время кладут у ограды; церковныя свечи зажигают перед идолами. Одним словом, в церкви грабеж и убийство.

И злочестивые ариане не стыдились таких дел, но присовокупили еще худшее и более жестокое. Пресвитеры и миряне были терзаемы; девы без покрывал отводимы были в судилище к градоправителю и ввергаемы в темницу; у иных описывали имение, а самих бичевали; возбранялось выдавать хлебы священнослужителям и девам. И все это происходило в самую святую Четыредесятницу, около Пасхи, когда братия постились, а чудный Григорий, подражая Каиафе с игемоном — Пилатом, ругался над благочестно чтущими Христа. В пяток, вошедши в одну из церквей с градоправителем и с толпою язычников, как скоро увидел, что народ с отвращением смотрит на его насильственное вторжение, заставил жестокаго градоправителя — в один час всенародно высечь и ввергнуть в темницу тридцать четыре человека, — дев, замужних жен и благородных мужей; в числе их была дева любительница чтения; она держала еще в руках Псалтирь, когда велели сечь ее всенародно; книга была вырвана исполнителями казни, сама же дева заключена в тюрьму.

5) После всего этого они не успокоились, не щадили и прочаго, но вознамерились повторить тоже самое в другой церкви, где всего более пребывал я в те дни. Старались же простереть неистовство свое и на эту церковь, чтобы уловить и убить меня. Так и было бы со мною, еслибы не помогла благодать Христова, чтобы, избежав гибели, мог я по крайней мере пересказать хотя немногое. Ибо видя, что буйство их доходит до крайности, и признав лучшим, чтобы церковь не потерпела вреда, не пострадали в ней девы, не произошли опять убийства, и народ в другой раз не подвергся оскорблениям, — скрылся я от народа, вспомнив Спасителя. Который говорит: егда гонят вы во граде сем, бегайте в другий (Матф. 10, 23). По злодеяниям же, какия совершены ими в другой церкви, знал я, что не откажутся от жестокости и в этой; потому что не устыдились даже дня Господня в святый праздник, но и в этот день заключали людей церковных в темницу.

Когда Господь всех освободил от уз смертных; тогда Григорий и бывшие с ним, какбы в противоборство Спасителю, положившись на покровительство градоначальника, и этот день свободы для рабов Христовых обратили в плач. Язычники, уважая день сей, веселились; а Григорий, исполняя, может быть, приказания Евсевиевы, доводил христиан до необходимости плакать, обременял их узами.

С таким насилием градоправитель отнимал церкви, и отняв, передавал Григорию и арианам. И отлученные нами за нечестие радуются похищению церквей; а народ Божий и служители соборной церкви принуждены — или приобщиться к нечестию еретиков ариан, или не входить в церкви.

Даже корабельщикам и другим мореплавателям Григорий делал не мало насилия и принуждения чрез градоправителя, подвергая их истязаниям, побоям, узам и заключению в темницу, чтобы не противоречили его беззакониям, но даже приняли от него письма.

Не довольствуясь и этим, но чтобы насытиться моею кровию, побудил он жестокаго сообщника своего, градоправителя, какбы от лица народа, написать представление благочестивейшему царю Констанцию в укоризненных против меня выражениях, вследствие чего должно мне не только бежать, но и ожидать себе тысячи смертей. Писал же это представление один отступник из христиан, безстыдно покланяющийся идолам; а подписались язычники, служители идольских капищ, и с ними — ариане.

И чтобы не распространяться в слове, напишу: Здесь — гонение на Церковь, такое гонение, какого никогда еще не бывало. Ибо в гонение, пред этим бывшее, по крайней мере, кто спасался бегством, тот мог молиться и креститься втайне: а ныне жестокость велика и уподобляется вавилонскому безбожию. Как тогда было с Даниилом; так и теперь чудный Григорий доносит градоправителю на тех, которые молятся в домах, а за священнослужителями наблюдает, преследуя их всякими оскорблениями; почему, вследствие такого насилия, многие — в опасности умереть некрещенными; многие в болезни остаются без посещения духовными, и сетуют о таковом бедствии, почитая его тягостнейшим самой болезни; потому что, при гонении на служителей церкви, те из народа, которые гнушаются нечестием еретиков ариан, предпочитают лучше так болеть и быть в смертной опасности, нежели дозволить, чтобы рука арианина взошла на их главу.

6) Итак, Григорий — арианин и прислан арианами; ибо никто не требовал его, кроме их одних. И потому, как наемник и как чужой, христианам соборной церкви, как ему не принадлежащим, чрез градоначальника причиняет бедствия и огорчения. Прежде, когда единомышленники Евсевиевы поставили арианам какого–то Писта, — как скоро написал я вам о нем (известно это всем вам епископам соборной церкви), — справедливо предали вы его анафеме и отлучению за нечестие. По этой–то причине прислали теперь к арианам этого Григория; а чтобы и в другой раз не остаться в стыде, после того, как опять напишу к вам против них, — употребили против меня внешнюю силу, думая, что, овладев церквами, избегнут подозрения в арианстве Но ошиблись и в этом; потому что никто из церковных не действует с ними за–одно, и на их стороне одни еретики, еще — отлученные от Церкви за вины, и те, которые лицемерят по принуждению, боясь градоправителя. Вот что произведено единомышленниками Евсевиевыми! Это замышляли и слагали они издавна, теперь же нашли возможность привести в исполнение, при помощи клевет, какими очернили меня пред царем. Конечно же, и на этом не успокоятся; они так домогаются моей смерти, и столько страшными показывают себя моим знакомым, что все обращаются в бегство и ожидают себе от них смерти.

Но поэтому не должно и вам оставаться в бездействии при их беззакониях; напротив того, надлежит вступиться в дело и вознегодовать на такия против нас нововведения. Ибо если, когда страждет один член, состраждут с ним и все члены, и по слову блаженнаго Апостола, должно плакать с плачущими (Рим. 12, 15); то, когда страждет такая Церковь, — пусть каждый, какбы сам страдал, вступится в дело. Ибо хулится ими общий наш Спаситель и нарушаются ими общия всем нам правила. Если бы, когда возседаете вы в церкви и неукоризненно собираете народ, вдруг пришел кто–нибудь, по указу объявляя себя преемников кого–либо из вас, и с вами случилось что–либо подобное; то не вознегодовали ли бы вы, и не пожелали ли бы, чтобы вступились за вас? Посему справедливо прийдти вам в негодование, чтобы, если при этом умолчите, подобное зло не стало постигать и каждую церковь, и училище наше не обратилось, наконец, в место купли и торжища.

7) Об арианах знаете уже вы, возлюбленные; потому что нечестие их неоднократно подвергали отлучению, и каждый порознь, и все вообще; знаете же, что и единомышленники Евсевиевы, как прежде сказал я, держатся той же ереси, почему и злоумышляют против меня издавна. Теперь чрез них и от них постигшия нас бедствия, жесточайшия бедствий военнаго времени, описал я вам, чтобы вы, согласно с упомянутым в начале сказанием, восприняв ненавидящую лукавства ревность, исторгли творящих подобное лукавство против Церкви. Если в прошлом году, когда еще не было этого, римские братия писали, учредить Собор по прежним делам, чтобы наказать за них, и единомышленники Евсевиевы, боясь этого Собора, предупредили возмутить Церковь, и хотели убить меня, чтобы, не имея обличителя, небоязненно делать уже, что им угодно; то кольми паче, по совершении стольких беззаконий, должны вы вознегодовать и произнести на них осуждение, по мере того, что к прежнему присовокупили еще и это?

Умоляю вас, не оставьте этого без внимания, и не потерпите, чтобы знаменитая александрийская Церковь попрана была еретиками. И народ и священнослужители, естественным образом, не могут действовать совокупно, они молчат, боясь насилий от начальника области, но отвращаются нечестия арианскаго. Итак, если Григорий, или другой кто из окружающих его, будет писать к вам, — не принимайте, братия, писаний его, но отлучите и посрамите доставивших письма эти, как служителей нечестия и лукавства. Если же осмелится написать в виде примирения, и сего не принимайте, потому что доставят это к вам взявшиеся из боязни градоначальника, вследствие многих его насилий. Поелику же, вероятно, будут писать к вам об этом и Евсевиевы единомышленники, то по этой же причине, наперед напоминаю вам, — и в этом случае, подражая Божию нелицеприятию, гоните от себя присланных ими, потому что, по их настроению, в такое время язычниками и иудеями произведены в церквах гонение, растление дев, убийство, разграбление церковныхь вещей, пожар и богохульства.