Владимир Торчилин - Нэцке из Сан-Франциско

— Вот черт! — она искренне или, по крайней мере, ему хотелось верить, что искренне, расстроилась: — Я бы всей душой, но у меня два важных свидания на этом банкете назначено. Одну совместную работу с Сан-Диего затеваем, вот и хотели обсудить. И еще один декан из Мичигана хотел со мной поговорить — предлагает к ним с повышением перейти, так что надо бы хоть условия выяснить, чтобы потом подумать. И самолет у меня завтра рано утром, так что из отеля мне в шесть уже уезжать надо. Если б я знала...

— Ладно, не огорчайся. Такие встречи действительно срывать нельзя. Я понимаю. И так у нас почти целый день был. Так что будем радоваться тому, что имеем. А на банкет я все равно не пойду. Тем более что ты там занята будешь, а всех тех, кого мне по делу надо увидеть, я уже повидал. Так что посижу, переведу дыхание, поужинаю где-нибудь спокойно и буду про тебя думать. А ты действительно начинай на выход готовиться.

Она поцеловала его в губы, поднялась с кровати и стала собирать с пола части своего туалета, пока он откровенно пялился на нее. Она заметила и попросила:

— Отвернитесь, ладно? А то мне неудобно.

— Да ты что! — возмутился он. — Ты такая красавица, а у меня даже секунды не было на тебя всю посмотреть. Только осязанием или по частям. Так что и не проси. Я тебя запомнить хочу.

— После такого комплимента и возражать трудно. Любуйтесь!

И, держа собранные вещи в руках, она походкой модели проследовала в ванную. Он и любовался...

Через пятнадцать минут она вышла в полной готовности. Он тоже был уже более или менее одет. Она подошла к нему, обняла, прижалась щекой к его щеке и тихонько прошептала прямо в ухо:

— На какой-нибудь следующей конференции увидимся, ладно? Держите меня в курсе своих перемещений, хорошо? А я как-нибудь подстроюсь. Если вы, конечно, не против. Мне было очень хорошо...

Он так же тихо ответил:

— Конечно, не против. И про мои перемещения все будешь знать. Так что легко ты от меня теперь не отделаешься. Стариков обижать нельзя.

— И этому меня мама тоже учила. Обещаю — не буду!

Она лизнула его в ухо, отодвинулась, махнула смуглой рукой и исчезла за дверью. Красивая, деловая, успешная и такая молодая... Бывает же...

Он бестолково побродил по комнате, поднял с пола покрывало, постоял у окна, включил телевизионные новости, хотя особо и не вслушивался в то, что говорили с экрана. Потом взгляд его упал на так и не распакованную коробочку с нэцке. Он сел за стол спиной к окну, аккуратно развязал затейливый бантик, вынул из коробочки синий бархатный кисет, ослабил узелок, достал из него два таких же синих кисетика поменьше, а потом из каждого вытащил фигурку, завернутую в пухлую мягкую обертку, освободил их от упаковки и поставил перед собой.

Неожиданный последний луч вечернего солнца ударился об огромное окно небоскреба напротив и отскочил точно на его стол. И в недолгом свете этого луча он отчетливо увидел, что крошечные школьники по-прежнему толкаются над книгой и ни до чего больше им дела нет, а вот старичок с рыбой за спиной совсем молодо ему улыбнулся и даже, кажется, подмигнул...

2006 г.