Дино Буццати - Шестьдесят рассказов

Ознакомительный фрагмент

— Я велела Берто остановить и пойти разузнать…

Синьора Грон слегка сморщила нос: она всегда так делала, когда разговор касался неблагодарных тем и следовало как-то сгладить ситуацию. В истории с каменными львами было что-то странное, неприятное и, стало быть, не подлежащее огласке.

— Ну да, это я распорядилась убрать их. — (Таким образом она попыталась выйти из положения.) — Они меня ужасно раздражали.

Голос отца прозвучал низко и надтреснуто — то ли от старости, то ли от возмущения:

— Как же так, дорогая? Зачем? Ведь это две античные скульптуры, археологическая находка…

— Я не так выразилась, — произнесла синьора подчеркнуто любезно, а про себя подумала: надо же было сморозить такую глупость, ничего получше не могла придумать! — Я действительно говорила, чтобы их убрали, но неопределенно, скорее в шутку…

— Дай же я доскажу, мамочка, — настаивала девушка. — Берто спросил у крестьянина, и тот сказал, что нашел льва на берегу…

Она запнулась, потому что ей вдруг показалось, что дождь кончился. Однако в наступившей тишине опять стал слышен монотонный, густой шум дождя, от которого на душе становилось тягостно (хотя никто не отдавал себе в этом отчета).

— Почему «льва»? — спросил молодой Федерико, даже не повернув головы. — По-моему, ты сказала, что там были оба.

— Боже мой, как ты педантичен! — рассмеялась Джорджина. — Ну да, я видела одного, но, вероятно, там был и другой.

— Хм, странно, — произнес Федерико.

Доктор Мартора тоже засмеялся.

— Скажи, Джорджина, — спросила синьора Грон, сразу же воспользовавшись паузой, — что за книгу ты читаешь? Не последний ли роман Масена, о котором ты мне говорила? Я тоже хотела бы его почитать после тебя. Если заранее не предупредить, ты сразу же пустишь его по рукам. И кто-нибудь из твоих подруг обязательно зачитает… А мне нравится Масен, в нем чувствуется яркая индивидуальность. Фрида сегодня обещала мне…

Но муж прервал ее:

— И все-таки, Джорджина, что ты предприняла? Ты хотя бы спросила его имя? Извини, Мария, — добавил он.

— Не буду же я устраивать разбирательство посреди дороги, — ответила девушка. — По-моему, это был кто-то из семьи Далль Ока. Он сказал, что ничего не знает, что нашел статую в реке.

— А ты уверена, что это был один из наших львов?

— Еще бы! Ты разве не помнишь, как мы с Федри выкрасили ему уши в зеленый цвет?

— Значит, у того льва, которого ты видела, уши были зеленые? — спросил отец (он не всегда быстро соображал).

— Вот именно, что зеленые, — сказала Джорджина. — Правда, с тех пор они немного полиняли.

— Послушайте, — опять вмешалась мать, — вы не находите, что эти каменные львы не заслуживают столь пристального внимания? Ты уж прости, Стефано, но, по-моему…

Снаружи — как будто прямо из-за портьеры — донесся сквозь шум дождя какой-то глухой и протяжный гул.

— Вы слышали? — воскликнул глава семьи. — Слышали?

— Да что особенного? — отозвалась жена. — Просто гром. Ох, Стефано, ты всегда так нервничаешь в дождливую погоду!

Все замолчали, но долгим это молчание быть не могло. Казалось, что-то постороннее, какая-то мысль, совершенно неуместная в обстановке господского особняка, закралась сюда и неотступно витает в полутьме гостиной.

— Нашел в реке! — вернулся отец к вопросу о львах. — Хорошенькое объяснение! Не сам же он туда прыгнул!

— А почему бы и нет? — с напускной бодростью произнес доктор Мартора.

— Что вы имеете в виду, доктор? — нахмурилась синьора Мария, которой вообще не нравились остроты старого друга.

— Я говорю, почему бы не предположить, что лев сам прыгнул? Река протекает как раз под ним. И расстояние небольшое — каких-нибудь двадцать метров.

— Что творится на белом свете! — Мария Грон еще раз попыталась сменить нежелательную тему. — У нас каменные львы принимаются прыгать, а вот в газете пишут, возле острова Ява открыт вид говорящих рыб.

— А еще призывают тезаврировать время, — не к месту добавил Федерико, у которого в руках тоже была газета.

— Что, что ты сказал? — со смутным беспокойством переспросил отец.

— Так здесь написано: «Тезаврируйте время! Баланс делового человека в активе или в пассиве, в зависимости от ситуации, должен учитывать и время».

— В пассиве, конечно, какой актив в такую погодку! — опять сострил Мартора.

За большой портьерой раздался звонок. Кто-то все-таки появился из коварной тьмы, преодолев преграду заливавшего мир дождя, который барабанил по крышам и подмывал берега реки, так что они обваливались ломтями. Вековые деревья шумно низвергались вместе со своим земляным пьедесталом с крутых берегов, чтобы на мгновение вынырнуть через сотню метров, перед тем как их окончательно поглотит пучина. Река уже смыла ограду старинного парка с коваными решетками восемнадцатого века, скамейками и двумя каменными львами.

— Кто бы это мог быть? — проворчал старый Грон, снимая очки в золотой оправе. — Даже ночью покоя нет! Держу пари, опять тот надоедливый миссионер со своей дурацкой благотворительностью. Жертвы наводнения, жертвы наводнения! Где они, эти жертвы? Всё просят и просят деньги, а я пока не видел ни одной из этих жертв! Как будто… Кто это? — вполголоса спросил он у слуги, появившегося из-за портьеры.

— Синьор Массигер! — объявил слуга.

Доктор Мартора обрадовался.

— А, наконец-то, наш милый Массигер! Мы тут на днях дискутировали… О, из этого молодого человека выйдет толк.

— Пусть он будет хоть семи пядей во лбу, — проговорила синьора, — меня это как раз меньше всего волнует. Вам бы только поговорить… Не люблю я этих дискуссий. И вообще я должна сказать, что этот молодой человек у меня симпатий не вызывает… Послушай, Джорджина, — повернулась она к дочери, — будь любезна, поздоровайся с ним и сразу отправляйся спать. Уже поздно, дорогая.

— Готова поспорить, — с дерзкой усмешкой ответила дочь, — если бы Массигер вызывал у тебя симпатии, то сейчас было бы не так поздно.

— Не говори глупостей, Джорджина, я просто… О, добрый вечер, синьор Массигер. Мы уже не надеялись увидеть вас сегодня. Обычно вы являетесь раньше…

Юноша остановился на пороге, приглаживая взлохмаченные волосы и с изумлением оглядывая семейство Тронов. Так они ничего не знают? В странном волнении он шагнул вперед.

— Добрый вечер, синьора Мария, — сказал он, пропуская выговор за поздний визит мимо ушей. — Добрый вечер, синьор Грон, привет, Джорджина, привет, Федри, ах, простите, доктор, вы против света, я вас не приметил…

Движения его были суетливыми, как будто ему не терпелось сообщить важную новость.

— Вы слышали? — наконец решился он, не дождавшись наводящих вопросов. — Вы слышали, что дамба…

— О да, — перебила Мария Грон с непогрешимой непринужденностью. — Ну и погодка, не правда ли? — И улыбнулась, чуть прикрыв глаза, приглашая его хранить молчание. (Ничего не выйдет, подумала она с досадой, догадливостью он никогда не отличался.)

Но Грон-отец уже встал из кресла навстречу гостю.

— Нет, Массигер, мы ничего не знаем. Что-нибудь новое?

— Да что может быть нового, — живо отозвалась жена. — Не понимаю, дорогой, отчего ты сегодня так нервничаешь…

Массигер сконфузился.

— Да нет, — пробормотал он, лихорадочно соображая, как бы ему выпутаться. — Насколько мне известно, ничего нового. Вот только с моста…

— Ну ясное дело, река разлилась! — бросилась ему на помощь синьора Мария. — Впечатляющее зрелище, верно? Ты помнишь, Стефано, Ниагару? Сколько лет прошло…

Массигер подошел к хозяйке дома и, воспользовавшись тем, что Джорджина и Федерико обменивались какими-то репликами, пробормотал:

— Но, синьора, река уже у самого дома, здесь оставаться опасно, разве вы не слышите?.. — Глаза его сверкали.

— Ты помнишь, Стефано, — продолжала она, не желая ничего слышать, — помнишь, как испугалась та пара голландцев? Они даже не захотели подойти поближе, все твердили, что это напрасный риск, что может затянуть…

— Говорят, такое иногда случается, — ответил муж. — Подойдешь слишком близко — и голова закружится…

Он, похоже, успокоился. Вновь надел очки, устроился поудобнее в кресле у камина, протянул руки к огню, чтобы согреть.

И тут во второй раз послышался тот же глухой и тревожный гул. Теперь, казалось, он шел прямо из глубины земли, откуда-то снизу, из далеких лабиринтов подвала. Даже синьора Грон против воли прислушалась.

— Вы слышали?! — воскликнул отец. — Скажи, Джорджина, ты слышала?..

— Слышала, но не могу понять, — бледнея, ответила девушка.

— Да это же гром! — непререкаемым тоном возразила мать. — Обыкновенный гром. А вы думали — призраки?

— Это совсем не похоже на гром, Мария, — заметил муж, качая головой. — Похоже, это где-то внизу.