Александр Авдеенко - Я люблю

Степан Иванович безнадежно машет на меня рукой:

— Знаю, не веришь: чудак, мол, старик. Ну и не надо, не верь.

— Вы строитель гидростанций? — спрашиваю я.

Он отрицательно качает головой, озабоченно хмурится. Ему, очевидно, не хочется уклоняться в сторону, надо до конца довести свою мысль.

Вскинув лобастую стариковскую голову к небу, он весело, не щурясь, как орел, смотрит на утреннее волжское солнце, озорно подмигивает ему.

— Я верю даже в то, что мы покорим этот шарик, приручим его энергию, неукротимую на протяжении миллионов лет.

Э, Степан Иванович, проговорился! И взгляд твой выдал тебя. Так смотреть на солнце, так говорить о нем имеет право только человек, уже укрощающий его энергию. Не ты ли сотворил первую в мире атомную станцию? Не по твоим ли рецептам сварена жароупорная сталь, из которой делается оболочка межконтинентальных баллистических ракет?

— Степан Иванович, а что же вы все-таки делаете теперь? Кто вы?

Жду, что он скажет. Лицо его опять становится строгим, суровым. Только глаза светятся. Он говорит:

— Кто я?.. Коммунист.

— Это я понимаю, но…

— Мало?.. Пожалуйста, еще!.. Изыскатель и фантазер, проектант и мечтатель, впередсмотрящий, чернорабочий будущего. Да, чернорабочий. В эпоху первой пятилетки прокладывал трассу в завтрашний день — строил Магнитку, а теперь… теперь смотрю на «божий» мир и выискиваю в нем лазейку в мир иной, в мир будущего.

Степан Иванович умолкает. Дымя папиросой, он смотрит на Волгу, и глаза его светлеют и светлеют, словно в них отражается волжское море.

Молчу и я. Думаю о Гарбузе, первом большевике, с которым столкнула меня судьба. Думаю о том, какую долгую великую и прекрасную жизнь прожил этот человек, вчерашний горновой, подпольщик, а ныне владыка, хозяин жизни. Думаю о земле моих отцов, породившей тысячи и тысячи таких людей, как Гарбуз. Думаю о себе, о том, как я стал писателем, о связи писателя с жизнью, о его ответственности перед народом. И вдруг с необыкновенной силой понимаю и чувствую, что нахожусь в неоплатном долгу перед теми, кто был ничем, а стал всем — перед неповторимым поколением советских людей, в облике которых запечатлена историей вся красота человечества.

Любовь к труду, к свободе, к правде, любовь к человеку, верность ему, — есть ли что-нибудь красивее!

«И ты, как гражданин, как человек, как писатель, — думал я о себе, стоя рядом с Гарбузом, — плод этой любви, и к тебе щедро прикоснулась история своей богатырской чудодейственной рукой.

Плати же свой долг скорее и полностью, — внушал мне голос совести, — плати от всего сердца! Иди к тому источнику, из которого вышел ты как писатель, с головой окунись в его благодатную живую воду, озарись румянцем юности, пытливо, ясными глазами взгляни на путь, пройденный твоим поколением, и простыми словами расскажи о нем читателю».

Покорно, с радостью внимаю я этому голосу. И снова, как в лучшие свои годы, в магнитные годы первой пятилетки, в молодые, вдохновенные годы общения с Алексеем Максимовичем Горьким, чувствую над собой добрый упругий парус. Омытый грозовым ливнем, выбеленный жарким солнцем, надутый свежим ветром наших дней, он несет меня вперед.

Издательство просит отзывы об этой книге с указанием возраста и профессии читателя присылать по адресу: Москва, Центр, проезд Сапунова, 13/15, издательство «Советская Россия», редакция художественной литературы.