Журнал современник - Журнал Наш Современник 2009 #2

- Я нанимаю только венгров, поскольку австрийцы просто не хотят работать, - со знанием дела сказал Золтан. По его мнению, австрийское общест-

во не хочет признать того, что назрела необходимость изменений в социальной системе и в трудовом законодательстве. Золтан очень рад расширению ЕС на восток, но убеждён, что это расширение должно закончиться на границе с Украиной.

- Вы думаете, украинцы будут хуже работать, чем венгры? - спросил я Золтана с притворным недоумением.

- Им будет мешать проблема с мафией очень долго, пожалуй, ещё несколько десятилетий. Они не знают, как честно работать и вести дела без их манеры цап-царап, - Золтан покачал головой, - их мафия контролирует проституцию и торговлю наркотиками в Будапеште.

- Неужели среди венгров нет сутенёров и торговцев наркотиками?

- Есть, но они все повязаны с выходцами с востока.

Этот вполне симпатичный венгр явно не испытывал любви к "востоку", но это его право. Может быть, ему было мало известно об освобождении Венгрии и спасении Будапешта от разрушения советскими солдатами во время Второй мировой войны. Видимо, такова природа человека - мы лучше помним всё плохое, чем хорошее. Хотя следует заметить, что и австрийцы и венгры, в большинстве своём, добро помнят.

Перед моим приездом Габриэла несколько раз писала мне по электронной почте о предстоящем посещении нами выставки в краеведческом музее Бургенланда, посвящённой периоду присутствия советских войск в Восточной Австрии. В день моего приезда мы и отправились в музей.

Смотрительницу музея звали Роза-Мари. На ней был классического вида серый костюм. Её причёска-полька очень хорошо сочеталась с аккуратным, как из камня выточенным, загорелым лицом. Было видно, что её тонкие, но добрые губы привыкли улыбаться. Больше шестидесяти лет ей никак нельзя было дать.

Узнав, что я из России и привёз копию газеты, вышедшей 9 мая 1945 года с портретами советских генералов и Сталина, она с торжественным видом чрезвычайной важности сказала мне, что не возьмёт ни с одного из нас денег за осмотр музея. Более того, она дала мне купоны на посещение различных музеев и исторических выставок Вены и Бургенланда. При этом намекнула, что ей очень хотелось бы сделать копию этой газеты:

- Мало кто сегодня может себе представить то, как мы были рады концу гитлеровской тирании, которая нам ничего, кроме разрухи, голода и увеличения площади кладбищ, не принесла. Наши парни гибли и калечились тысячами под Сталинградом, в Африке и в Норвегии, а за что? Да, тот день 9 мая забыть никак нельзя. Позвольте мне снять копию с этой газеты.

- Я очень рад, что вам эта газета может пригодиться, и поэтому с удовольствием отдаю её вам, - ответил я.

Радости её не было конца. Она пригласила меня на ужин к себе домой и сказала, что её муж, насильно в своё время зачисленный в гитлерюгенд, с удовольствием со мной пообщается. Габриэла, подмигнув мне, сказала:

- Александр, с такими темпами ты станешь почётным гражданином Бур-генланда.

Мы шли по залам, в которых можно было увидеть и реконструкцию советского блокпоста, и американский джип "Хаммер", а также газеты тех лет. На стендах было множество фотографий жителей Бургенланда, воевавших, трудившихся и пытавшихся выжить в то тяжёлое время.

Закончив осмотр музея и договорившись с Розой-Мари о встрече у них дома, мы отправились гулять по центру Айзенштадта. Мы подошли к дворцу Эстерхази, который является одним из немногих дворцов в Австрии, принадлежащих дворянским семьям и сейчас. Девяносто процентов австрийских поместий и дворцов является собственностью государства. Тёпло-жёлтые тона дворца делают центр Айзенштадта вечно уютным, даже в дождь и слякоть. Войдя во внутренний дворик, вы можете сесть и послушать различные произведения Гайдна, творившего и жившего большую часть времени в Айзен-штадте, а затем насладиться видом с прудами и плавающими в них белыми лебедями в парке, достопримечательностью которого является беседка Лео-польдинен.

История древнего мадьярского рода Эстерхази, большая часть представителей которого проживают ныне за океаном, неразрывно связана с Бурген-ландом.

На центральной, довольно широкой, пешеходной улице Айзенштадта не бывает скучно ни туристам, ни местным жителям. Удивляет обилие маленьких кафе и кондитерских, а также бутиков и обувных магазинов в таком небольшом городе. Мы зашли в магазин одежды H amp;M, где работает Верена, подруга Габриэлы. Она была очень недовольна поздними покупателями:

- Их просто невозможно выгнать из магазина. Им всё мало, - с глубоким вздохом пожаловалась Верена.

- Но они же оставляют деньги в вашем магазине, и вам это должно быть выгодно.

- Всех денег не заработаешь (как это по-русски! - А. Г.), а вечером у меня много дел. В половине седьмого я хочу со своим сыном побыть на озере Нойзидль и не думать о работе, мы и так работаем, как пчёлы!

О чистоте Альпийской Республики можно прочитать в любом путеводителе по этой стране. Чистота австрийских городов, на мой взгляд, может сравниться только с чистотой в Швейцарии и Баварии. В центре столицы Бурген-ланда то тут, то там остроносые, интеллигентного вида владельцы магазинов, в модных очках, с мылом моют и без того чистые витрины, в то время как их работники расслабленно обсуждают с посетителями последние расценки на гостиницы в Анталии. Никто никого не подгоняет, все счастливы и довольны.

Когда проходишь мимо частных домов, нередко встречаешь домохозяйку, подметающую как будто только что вымощенную дорожку, ведущую к входу в дом.

Если бы меня спросили, как в одном предложении описать Австрию, я бы сказал: "Страна, где всё работает". Если в Германии часто можно встретить неработающий автомат или сломанный телефон, то в Австрии возникает впечатление, что всё только что установлено и протёрто от заводской пыли. Молодых англичан и американцев, приезжающих учиться или работать в эту страну, заранее предупреждают о гораздо более высоких требованиях к чистоте, нежели в англо-саксонских странах.

И вот я в Маттерсбурге, в гостях у Розы-Мари. Этот город знаменит своим замком Форхтенштейн. Величественный, неприступный - он был одним из бастионов защиты от турецкого нашествия. Пленные турки после окончания боёв вырыли глубочайший в мире колодец.

Роза-Мари и её муж Ханнес, как они выражаются, "живут почти в замке". Их дом самый первый за воротами замка. Раньше их земля принадлежала местному князю. Описывать уют и чистоту их дома настолько же излишне, как и описывать "вылизанность" практически каждого австрийского дома и квартиры. Мы прошли в гостиную и сели в старинные кресла, обшитые скрипящей кожей.

- Не откажитесь от молодого вина из моего местного виноградника, господин учитель, - подмигивая, сказал сухощавый, загорелый Ханнес.

- И вечно, Ханнес, ты со своим вином, я уже поставила кофе, - поспешила объявить Роза-Мари, поспешно надевая накрахмаленный белоснежный фартук c цветастой оторочкой в мадьярском стиле.

На стенах висели цветные и чёрно-белые фотографии огромного семейства Трудль. На фотографиях улыбались симпатичные молодые люди в костюмах, военной форме периодов Первой и Второй мировых войн, а также в национальной одежде. Запах сада смешивался с запахом почти готового кофе, и я знал, что это посещение будет долгим. Один мой знакомый как-то пошутил: "В Бургенланде кофе подают перед едой, чтобы взбодрить вас и чтобы вы подольше посидели". Ханнес, как и большинство австрийских мужчин, - любитель длинной, обстоятельной беседы. Улыбка как будто не сходила с его доброго лица.

- Рози рассказала мне о вашем щедром подарке - это здорово, что люди смогут увидеть газету наших освободителей. Я ненавидел гитлерюгенд, но альтернатива была одна: попасть в концентрационный лагерь, - Ханнес начал раскуривать трубку.

Ханнес рассказывал об унижении, которому подвергались австрийцы практически во всех структурах Рейха. Гитлер ненавидел Вену, он никогда не любил и Австро-Венгрию в целом, страну, в которой родился. В Первую мировую войну он волонтером завербовался именно в германскую армию.

- В силу нашего сибаритства и расслабленности нам, австрийцам, не удалось вовремя выиграть у Пруссии гегемонию в немецкоязычном мире, - в

этих словах Ханнеса я услышал ностальгические нотки о временах дунайской монархии Габсбургов.

Династия Габсбургов началась с Рудольфа I Габсбурга, жившего в период с 1218-го по 1291 год, коронованного в Ахене, посвятившего себя продолжению традиций Карла Великого. Посредством своей легендарной политики заключения браков Габсбургам удалось овладеть территориями от верхнего Рейна до Галиции и от Праги до Венеции. Год 1866-й был роковым для Австрийской империи: поражение в австро-прусской войне привело к ослаблению влияния Австрии в Европе.

Ханнес считает, что родство судеб Германии и Австрии было предопределено в середине VIII века, когда южные и восточные земли нынешней Австрии (в то время славянской Карантании) попали в зависимость от баварских правителей. Этот много повидавший на своём веку человек долго работал в Государственном архиве Австрии, и создавалось впечатление, что мозг его стал компьютером, переполненным различными историческими фактами.