Гуманитарный бум - Леонид Евгеньевич Бежин

думаешь, что я подслушивал? — спросил он, уже сидя в кровати.

— Конечно, нет.

Никита отсчитал ему капли.

— Спасибо… — отец совсем растрогался.

— Скоро вернется мать. Она спустилась в магазин.

— В магазин?! Опять эти траты! У нас столько ненужных трат!

— Выпей, — Никита протянул ему чашку, и он сделал несколько шумных глотков.

Такси остановилось у красного кирпичного дома с узкими прорезями окон и готически заостренной крышей. Никита поднялся на седьмой этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, и в полусумраке комнат он с трудом разглядел Алену, которая комочком сжалась в кресле и с ужасом смотрела на него.

— Привет, — сказал он весело и слегка удивленно.

Алена молчала, стараясь унять дрожь.

— Давно у вас не был. Твои на даче? — он пытался успокоить ее, но вместо этого сам все больше поддавался волнению. — Это все деду? Он что, юбилей справлял? Сколько ему стукнуло? — спросил Никита, глядя на груду подарков.

— Восемьдесят.

— Титан. — Никита взял в руки сувенирный спутничек. — Родившись при царе Горохе, старикан дожил до космической эры! Феноменально!

— Что? — Алена думала о своем и не расслышала.

— Феноменально, говорю, чтобы твой дед… — он убедился, что она упрямо его не слышит. — Иди сюда…

Никита отодвинул спутничек, чтобы Алена смогла уместиться рядом.

— Сейчас, — сказала она, не двигаясь с места.

— Иди…

Алена с мольбой взглянула на него и жалко улыбнулась.

— Ты этого хочешь?

— Странный вопрос…

— Прости, — Алена спокойно встала с кресла и пересела к нему на диван.

…Потом они лежали рядом, и Алена старалась незаметно вытащить из-под себя халат, чтобы им накрыться, но ей это никак не удавалось; она привстала и вдруг нащупала спутничек.

— Сломался. Никита тоже привстал.

— А, черт! Как мы не заметили! — он скорбно приставил одну половину к другой. — Делают тоже! Чуть надави — и готово!

— Дед будет страшно огорчен.

Алена поднялась с дивана, закуталась в халат и обхватила себя за локти, словно ее лихорадило.

— А ты не рассказывай. Спрячь его подальше.

Торопливо застегивая ворот рубашки, Никита морщился от защемившей шею пуговицы.

— Он будет искать, я же знаю!

— Скажи, что этот спутник случайно упал и разбился, — Никита принужденно обнял Алену и привлек к себе. — Не будем же мы сейчас… Брось ты!

— Я не могу бросить! Не могу! — закричала она. — Я дрянь! Я себя ненавижу!

— Успокойся. Такие спутники продаются в любом киоске. Я достану тебе десяток.

— Продаются пластмассовые, а этот — с позолотой. Он на заказ сделан, и деду он очень дорог.

— Боже мой, достану с позолотой!

— А надпись?

— Можно выгравировать. Ну-ка… — Никита стал читать. — «Глубокоуважаемому… в день юбилея…» Всего восемь слов. Обойдется в копейки.

— Ты подсчитал?

— Я вижу, тебе доставляет удовольствие ко мне цепляться. Да, подсчитал.

— Я не цепляюсь, просто мой дед…

— Что ты мне все тычешь своим дедом! Мне на твоего деда плевать! У меня от него уши вянут! — закричал Никита, вскакивая с дивана и отшвыривая стулья.

Алена бросилась к нему.

— Уйди, не зли меня!

— Ты обиделся?

— Зудишь как муха: «Дед… дед…»

— Хочешь, я сама выброшу этот спутник?

Она шагнула к форточке.

— Зачем? Такая ценность…

Она вскочила на подоконник, открыла форточку и выбросила обе половинки спутника на улицу.

— Вот и все…

Они долго молчали.

— Знаешь, прекрасная идея, — сказала Алена, когда Никита молча двинулся к двери.

— Интересно, какая?

— Я серьезно! Приезжайте ко мне на дачу, ты, Левик, Мика… Будем вместе готовиться к сессии, а?

— Я представляю…

— Да серьезно же! У вас будет комната, а?! — Алена держала его за рукав и ступала за ним след в след.

Никита поцеловал ее на прощание.

— Посовещаемся…

— Там сейчас Лиза, будет весело.

— Лиза — это такая вся из себя тургеневская? Да, с ней не соскучишься, — сказал Никита, вызывая лифт.

Утром Марья Антоновна обошла дом с тем придирчивым вниманием к мелочам, которое появляется перед приездом гостей. Вчера ей казалось, что все в полном порядке, что в доме чисто и прибрано и даже Ариадна Остаповна с ее повышенной брезгливостью не обнаружит ни пылинки. Но сегодня она с огорчением заметила, что несносная Жулька, которая вечно скреблась в дверь, совершенно обкорябала ее когтями, и это выглядело ужасно неопрятно. Марья Антоновна развела немного белил и принялась закрашивать низ двери. Потом она поправила морщины на скатерти и, надев резиновые медицинские перчатки, еще раз вымыла дачный туалет, шутливо именовавшийся в семье эшафотом. После всего этого она переоделась в свой любимый бежевый костюм, привезенный мужем с лейпцигской ярмарки, и стала листать железнодорожное расписание. К ней на колени вспрыгнула Жулька, но Марья Антоновна прогнала ее и, снимая с себя шерстинки, пригрозила: «Я тебе!..» Мимо тенью проскользнула Алена, выносившая из стола мусор, и Марья Антоновна с тревогой отметила, что у дочери снова заплаканное лицо, — занятия уборкой означали для нее последнюю степень душевного расстройства.

— Алешик, — позвала она дочь, желая ее подбодрить, но Алена то ли не услышала, то ли сделала вид, что не слышит.

«После Москвы сама не своя», — озабоченно подумала Марья Антоновна, но, вспомнив, что ей еще встречать гостей, поспешно улыбнулась в зеркальце, стараясь разгладить морщины.

Алена все-таки заглянула в комнату.

— Я нужна?

— Специально нет, просто хотела с тобой пообщаться.

— А… — Алена оседлала раскладной стульчик, рассеянно глядя в потолок.

— Как там в Москве, ты не рассказывала. Митрофана Гавриловича проводила?

— Проводила.

— Газеты из ящика вынула?

— Вынула, писем не было.

— Холодильник не включала?

— Мать, если ты хочешь о чем-то спросить, спрашивай, не тяни резину. И без того тошно.

Марья Антоновна не решилась обидеться, так как дочь верно угадала ее намерения.

— Вот я и хотела узнать — почему?! Ты плакала?!

Алена поморщилась, выражая пренебрежение к своим слезам и к любым вопросам об их причине.

— Не имеет значения.

Марье Антоновне пришлось смириться с этим объяснением, так как на более подробный разговор у нее сейчас не хватало времени.

— Хорошо, если не признаешься…

— Честное слово, пустяк… — Алена улыбнулась чуть-чуть мягче. — Знаешь, я пригласила друзей… Тех самых, они у нас были. Ты не возражаешь?

— Капитанов твоих?

— Никиту, Мику и Леву. Этот Лева, оказывается, коллекционирует старинные флаконы из-под духов — стиль модерн!

— Позволь, позволь! К нам же приезжают Астраханцевы! В отпуск!

— Когда?

— Через десять минут иду встречать.

— Мать… — Алена выразительно взглянула на Марью Антоновну.

— Оставь, пожалуйста. Ариадна Остаповна моя подруга, а с Фросей вы вместе росли. Они третье лето проводят в городе, и это просто мой долг их принять.

— С твоей подругой никто не может общаться, кроме тебя. Ее даже отец не выносит!

— Ты могла бы быть поприветливее