Медеу Сарсекеев - Клад

Удивляясь себе, Озипа во всем ему повиновалась.

Они зашли в фойе, даже не взглянув перед тем на афишу у входа. Фильм был тот, что оба они видели, — индийский, цветной, с ужасами во имя любви. Девушка вспомнила содержание картины, едва прозвучала знакомая мелодия вначале. Науканбек не предложил выйти, заняться чем-нибудь еще, а Озипе вдруг захотелось посмотреть этот фильм еще раз. Она могла одно и то же смотреть или читать несколько раз, лишь бы нравилась любовная история.

Украдкой девушка поглядывала на сидящего рядом богатыря. Сегодня он казался ей не таким уж нескладным, неловким и несимпатичным. Бросались в глаза другие черты парня: могучий профиль, наивно-восторженный блеск глаз, добродушие. Науканбек догадался сунуть ей в руки пару конфет: угощение это показалось Озипе необыкновенно вкусным. Экран вдруг озарился — влюбленные герои фильма, взявшись за руки, бежали по цветущему лугу навстречу утреннему солнцу. В зале стало светлее, и Озипа вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернув голову вправо, она увидела молодую женщину. Большими завистливыми глазищами незнакомка завороженно уставилась на Науканбека. Да, на него… И была эта очарованная гражданка не старше Озипы годами. Сердце швеи тревожно вздрогнуло. «Ну нет, милая! — погрозила сопернице. — Это мой парень, не тебя он спасал, рискуя жизнью».

Едва вышли на улицу и уединились в сквере, девушка устроила своему поклоннику настоящий разнос:

— Ты до каких пор будешь на меня «выкать»?

— А как иначе?

— Я — человек, как все, у меня есть имя.

— Н-не знаю ведь.

— Спросить-то когда-нибудь собираешься?

Науканбек смущенно умолк.

— Я — Озипа.

— О-о! Хорошее какое — Озипа! — восклицал он, потянувшись к ней руками, выдавая свое заветное желание. Но руки его снова повисли в воздухе, не прикоснувшись к ней.

— Когда еще пойдем в кино? — спросила, поглядывая на своего кавалера. — Почему молчишь? Или я тебе уже надоела?

— Скажешь! — испуганно произнес парень. — Да я с тобой хоть каждый день! Да если ты только позволишь.

— Позволю! Домолчишься!

Она застегнула ему верхнюю пуговицу сорочки. Было уже прохладно. Озипа шла вперед, куда ноги несли. Науканбек крупно вышагивал рядом, наслаждаясь вечерним покоем, уединением. Удовлетворенная его невольным признанием, Озипа долго рассказывала о своей работе, как ей нравится в цехе и вообще нравится жить в городе.

— Иногда заедает скука, и не знаешь, куда себя деть, — будто жаловалась провожатому.

У общежития он протянул девушке руку. Озипа, смеясь, оттолкнула ее.

— Ты что-то забыл сказать мне.

— А что? — И снова тот же испуг в лице.

— Назначай свидание! Эх, что мне с тобою делать?

— Сюда приду! — заверил он ее.

— Буду ждать! — сказала Озипа. И тут же поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы парень поцеловал ее. Но он, повздыхав, поклонился и зашагал прочь.

— Верблюд! — прошептала девушка. — От такого дождешься!

Поднявшись в свою комнату, Озипа, не раздеваясь, лишь сбросив сапожки, объявила подругам, что, кажется, влюбилась… Все наперебой стали расспрашивать, кто он, а Озипа потому только и начала разговор, чтобы помучить подружек догадками. После все же открылась. Девушки отнеслись к ее избраннику по-разному. Катя на все лады хвалила Науканбека, другие не могли представить их в супружеской паре… Айгуль вообще советовала не спешить с замужеством, отвадить парня и не морочить ему голову. «Потому что вы слишком уж разные», — заключила она. Озипа и сама в чем-то сомневалась, но когда принялась вслух перечислять достоинства будущего мужа, трое обитательниц комнаты только поддакивали да восхищались Науканбеком.

— Он открытый, душа нараспашку… Совестливый… Храбрый…

— Да, таких парней поискать! — Катя чуть не хлопала в ладоши, радуясь за подругу.

Озипе нравились ее слова.

— Он словно богатырь из народного эпоса! — вторила ей в тон Озипа. — Разве я недостойна быть женою батыра? — вопрошала дальше девушка. — Посмотрите, какой у меня бюст, какие ножки!

Озипа посбрасывала с себя одежду и прошлась нагишом по комнате. Катя, ойкнув, бросилась закрывать дверь на крючок, словно в эту минуту мог войти сказочный богатырь и умыкнуть их сокровище.

— Ты у нас раскрасавица, Озипа! — кричала от двери Катя, а Айгуль, назвав ее королевой, на этот раз посоветовала не выходить замуж ни за кого из здешних парней, а подыскать себе летчика или космонавта.

Не успели расцвести первые тюльпаны в степи, Озипа стала женой Науканбека, положив конец своим поискам идеального парня из инженеров и сомнениям насчет достоинств избранника.

Молодые сначала поселились у родителей жениха. Науканбек по-прежнему ездил на вахту автобусом. Десять дней он дежурил у станка, столько же затем отлеживался дома. В первое время Озипа не могла привыкнуть к такой жизни. На второй или на третий день после отлучки мужа она начинала испытывать тоску, все валилось из рук. С фабрики по настоянию мужа рассчиталась — далеко ездить. Автобусы ходили с перебоями.

Местные женщины мало занимались обновлением туалета, пробавлялись обновками, приобретенными в магазине. Домашняя работа: стирка, варка, уход за коровой и козами — все это довольно скоро надоело мастеру по изготовлению модной одежды. Озипа привыкла быть на виду, принимать подарки и поздравления к праздникам… Слишком уж старушечьими виделись ей нынешние обязанности — копаться в огороде да ждать мужа с работы. За неделю она так изматывалась ожиданиями хоть каких-нибудь перемен, что и сон по ночам не шел. Когда Науканбек наконелц появялся, становилось хоть немного легче. День-другой они были с ним неразлучны.

На своем подворье никогда всех дел не переделаешь. Муж должен был помогать отцу, который и в свои восемьдесят не ведал покоя. Целыми днями мужчины поправляли каменную ограду вокруг усадьбы, мотыжили грядки или бродили вдоль реки, где у старика были разбросаны по затонам переметы, донки с наживой на сомов и жерлицы на щук. Свекор никак не мог расстаться с пасекой в двадцать ульев — тоже хозяйство, требующее постоянного пригляда. Старик словно ждал, когда появится его младший, чтобы взвалить все эти заботы на него. Науканбек как-то стеснялся сказать отцу, что у него своя семья и он обязан уделять внимание жене. Постепенно Озипа заметила: ее мужем повелевает в этом доме всяк. И то сделай, и то принеси… Жены старших братьев и вовсе глядели на него как на батрака. Это сначала удивляло Озипу, а потом стало приводить в бешенство. Покамест молодая женщина носила обиду на мужа и на свою судьбу в себе, стараясь не проявлять недовольства, чтобы не нарушить сложившуюся десятилетиями размеренную жизнь в семье деревенского мудреца.

Терпела лето и всю зиму до наступления теплого времени. К исходу второго года семейной жизни Озипа родила горластого бутуза, которому всегда не хватало материнского молока, хотя каждая из ее грудей была размером в кулак Науканбека. Мальчонка переступил своими ножками до года, а в десять месяцев произнес первые слова. Едва Диканбек стал ходить, Озипа вдруг заявила, что ребенку для нормального развития требуется то да се, в первую очередь соки и фрукты, а также теплая вода, чтобы вовремя искупать. Вскоре понадобятся ясли, а там — школа… И сама она не для того уехала из аула, осваивала городскую профессию, чтобы поменять затем шило на мыло.

— В общем, — толковала она неотступно, — нужно нам, муженек, переезжать на постоянное жительство поближе к твоей работе, пора заиметь свою крышу, как имеют другие люди, уважающие себя и свой очаг.

Дело кончилось тем, что она, оставив ребенка на руках старшей золовки, поехала на прием к начальнику экспедиции и в категорической форме потребовала для бессловесного своего муженька и для себя с ребенком настоящей городской квартиры. Сериков нашел ее доводы логичными, пообещал поддержку — как раз готовился к сдаче новый дом.

Озипа, не очень-то считаясь с косыми взглядами свекра и смущенным молчанием мужа, начала на глазах у них укладывать вещицы, готовиться к переезду. Накануне их уезда старик Токтасын позвал сноху в боковушку и долго разговаривал с нею, пытаясь отвратить от затеи с переселением в город.

— Актас — хорошее место для проживания, — начал издалека. — Магазины, ателье, река рядом… Но много там всяких соблазнов, голубушка. Особенно для молодых, неопытных. Сейчас вошло в привычку: всяк в свою нору тащит. Пожалуйста, не забывайте об этом, а ты напоминай мужу… Не гоняйтесь за длинным рублем, нигде даром денег не дают. Все мои дети, сыновья и дочери, вышли в люди через свои руки, добивались достатка честным трудом. Старшие знают меру желаниям, тянут свою лямку кто где, не надрываясь. Младший чересчур совестлив, его, словно покорную лошадь, и запалить в борозде несложно. В выборе друзей он совсем не разборчив, кто за рюмкой с ним, тот и друг… Муж на век дается, береги его, он отец твоего ребенка, и еще, я вижу, будут… А вообще я вам посоветовал бы не отрываться от аула, пока я жив. При общем котле голоден не будешь, на совместном хозяйстве любая покупка доступна.