Журнал Современник - Журнал Наш Современник 2001 #2

Это был, так сказать, пик посмертных гонений на Белого генерала. С тех пор и вплоть до начала 90-х годов объективные книги о его деятельности не появлялись и не переиздавались. А бывший партпропагандист стал “прорабом перестройки”, очень в этом деле преуспел, но не раз заявлял

печатно и устно, что ни от одного положения той своей знаменитой статьи не отрекается. От всего на свете отрекся престарелый перевертыш, коммунизм проклял, а вот тут уперся. В том числе и в своей ненависти к блестящему русскому военачальнику.

Откуда же такая устойчивая ненависть? За что враги России испытывают к Белому генералу такие злобные чувства?

Вот уже вторую тысячу лет враждебные России силы угрожают ей либо с Запада, либо с Востока. Точнее в последнем случае было бы сказать — с юго-востока, ибо турецкие захватчики, крымские орды и кавказские грабители нападали на нас именно с южного направления. Но исторически сложилось так, что все это объединялось одним понятием — Восток. В общем, следует признать, что это определение точно. Итак, получается совсем по Киплингу: “Запад есть Запад, Восток есть Восток…” К сожалению, оба они были почти всегда враждебны Руси Великой.

Наши военно-политические стратеги, несомненно, понимали правильно свои двуединые задачи еще со времен князей Киевской Руси. Они в равной мере отражали враждебные действия католической Европы, иудейской Хазарии и диких кочевых племен приазовских степей. Видимо, изначально, со стародавних времен и вплоть до времен нынешних, только Север никогда не угрожал нам — тайга и вечная мерзлота защищали куда надежнее оборонительных валов или Великой китайской стены.

Несомненно, что основателем продуманной, глубоко понятой русской стратегии Восток — Запад был Святой благоверный князь Александр Ярославич, прозванный Невским. Именно ему довелось пережить и отразить неслыханной силы удар с Востока и смертельно опасное наступление с Запада. И он понял то, что через семь веков четко определил другой великий человек на Руси: обе стороны худшие. И с каждой из них может быть только враг, но никак не союзник, что

бы кто ни обещал. Союз с любой из этих сторон навеки погубит православный русский народ.

Великие русские полководцы Суворов и Кутузов в равной степени отстаивали безопасность страны и с восточного, и с западного направлений, боевой путь их хорошо известен, тут подробности не нужны. Скобелев вроде бы шел тем же путем. С одной стороны — сражения в глубине Средней Азии и закаспийский поход, с другой — выход к стенам Царьграда — Константинополя. Так, но Турецкая империя всегда считалась на Руси Востоком, поэтому следует уточнить, что Скобелев на Западе не воевал. Тем более надлежит воздать должное его военно-политическим прозрениям как раз в отношении западных опасностей для России.

Любые идеи прошлого могут быть оценены лишь в контексте тогдашних реальных исторических событий. Как же тогда, при жизни Скобелева, оценивали Запад с военной точки зрения политические круги России? Оказывается, считали тамошнее состояние полностью благополучным, и надолго. Ярчайший пример тому — подписание Александром II в 1872 году так называемого Союза трех императоров, то есть России, Австро-Венгрии и Германии. Не очень перспективным договор этот казался с самого начала, но нам тогда остро угрожала Англия. В 1881 году, уже при новом императоре, тот союзный договор был вновь подтвержден. История последующих десятилетий доказала, что то было политической и военно-стратегической ошибкой.

Но речь в данном случае идет не об истории политики, а о Белом генерале. Так вот, он своими резкими суждениями об опасности угрозы с Запада, в особенности со стороны Германии, шел вразрез с тогдашней политикой государственного руководства, самого императора, что, естественно, по нравственным нормам того времени было делом довольно-таки дерзким.

1 февраля 1880 года Скобелев пишет личное письмо своему давнему приятелю Вас. И. Немировичу-Данченко: “Вы видите, не со вчерашнего дня немец враг наш, но прежде, когда Николай I, командируя флигель-адъютанта в Германию, называл столичные города — губернаторскими, а гросс-герцогство Нассауское — губернией, а у наших немцев был страх хоть какой-нибудь. Теперь же за каждого из них стоит Бисмарк и фатерлянд. Нам это следует помнить”.

Да, действительно, при Елизавете Петровне русская армия сражалась с войсками Фридриха Великого, но он был лишь королем Пруссии, а не всей обширной Германской империи. Потом полтора века русско-немецких войн не случалось, напротив, именно Россия способствовала освобождению немецких государств от наполеоновского порабощения. Объединение этих государств под эгидой Пруссии в единую Германскую империю, что “железом и кровью” осуществил Бисмарк, коренным образом изменило геополитическую обстановку в Европе.

Скобелев чутьем прирожденного военного стратега это почувствовал, но он был одинок. Не случайно в том же письме следовала короткая, но весьма многозначительная помета: “Записка эта для Вас лично”. Он понимал, что его взгляд на отношения с тогдашним Западом чреват опасностями. Так и оказалось…

Никем из военных кругов не поддерживаемый, Скобелев настойчиво продолжал развивать свои стратегические идеи. В 1882-м, последнем году своей такой короткой жизни, он составил подробнейшую записку о планах стратегического развертывания российских вооруженных сил в случае неизбежного — он твердо полагал — столкновения России на ее западных границах. Кому он адресовал ее и адресовал ли кому-нибудь вообще, до сих пор точно не установлено, как и точная дата документа. Не сделаем открытия, если скажем, что это, несомненно, мысли стратегического гения. Остановимся кратко лишь на трех главнейших положениях записки.

и лишь потом развивать наступательные действия, а также то, что главным противником станут именно германские войска (как в точности и получилось в мировых войнах).

“Теперь же начать подготовлять театр военных действий в Австрии и Балканских землях, положив основание воевать с Австрией не полками, а политической национально-славянской пропагандою”. Удивительная для своего времени прозорливость! Российское военно-политическое руководство во время первой мировой войны вяло действовало в этом направлении, только уже в конце были созданы боевые части из чехов, словаков и сербов, но… произошла революция, и все рухнуло. Заметим, что военные стратеги той поры вообще пренебрегали морально-политическими факторами, Белый генерал был тут выше на голову.

И, наконец, третье: “Куда бы ни показались русские знамена, им предшествует указ о наделе крестьян занимаемой местности землею от владельцев, а также казенною, в размере от обстоятельств, но возможно шире, чтобы материально заинтересовать массы в успехе нашего дела”.

Здесь придется употребить весьма сильное слово, которым часто злоупотребляют, — гениальным, не меньше, можно назвать предсказанные Скобелевым действия. Белый генерал высоко-высоко поднялся над уровнем всех тогдашних военных теоретиков, которые в ту пору очень редко сочетали военные меры с политическими. Но включить в число этих мер еще и социальный фактор — это было вообще нечто небывалое! Верно, прозорливо он все предсказывал и предвидел, но вотще. В первую мировую русские войска заняли обширные районы Австрии, населенные славянами, но о земельных реформах не заикнулись, ибо и у себя на родине не смогли на них решиться. Во второй мировой Сталин ближе подходил к таким мерам, но тоже не провел их в ходе войны, только после ее окончания. Зато практику направленной земельной политики проводили потом лидеры революционных войн в Китае, во Вьетнаме, Индонезии, в Латинской Америке.

Конечно, то была догадка, прозрение, да, не развил Скобелев свою мысль, и, уж конечно, не довелось ему даже попытаться осуществить подобное на практике, но каков полет самой военно-стратегической мысли! И это наша, русская мысль по своему размаху.

Теперь о Востоке. О, эту сторону русского порубежья он знал отлично, на собственном, так сказать, опыте. Но не только. Скобелев много читал серьезной литературы, в том числе и зарубежной. Он много беседовал с бывалыми людьми, путешественниками, купцами; подробно описан случай, когда он расспрашивал рядового русского солдата, попавшего в плен к туркменским разбойникам, где год провел у них в тяжком

рабстве. Малый оказался сметливый и наблюдательный, он очень много интересного поведал Белому генералу. Но это один лишь пример из бесчисленного множества подобных.

Итак, Скобелев знал и понимал Восток. Отлично осведомлен был, кроме того, о действиях там главного стратегического противника России — британского империализма. И здесь русский военачальник проявил недюжинную дальновидность.

Петербургская военно-политическая верхушка в конце века весьма пренебрежительно и высокомерно смотрела на боевые действия в Средней Азии. Дескать, дикари, что за слава их побеждать. “Халатники” — так пренебрежительно именовали столичные штабисты азиатских конников и пехотинцев. Близорукая оценка, сделанная явно с очень большого расстояния. Но Скобелев-то повел свои войска в глубь туркменских пустынь после поражения там другого русского генерала — Лопатина, опытного и закаленного. А ведь весь мир знал, что в те же примерно времена афганские “халатники” наголову разбили британский экспедиционный корпус и отстояли независимость своей действительно дикой, по европейским меркам, страны.