Александр Плотников - Визитная карточка флота

— Машины у него хорошо отрегулированы, — смотря в бинокль на приближающееся судно, сказал Павел Русаков. — Ни дыминки над трубой. Видать, толковый механик на нем плавает.

С «Новокуйбышевска» тоже увидели советские корабли. Все свободные от вахты высыпали наверх, чтобы быть свидетелями этой встречи далеко от родной земли.

— Наверняка там есть кто-нибудь из моих однокашников, — с завистью посматривая на крейсера и большие противолодочные корабли, говорил Алмазов.

— Лучком бы у них разжиться, — вздыхала Варвара Акимовна. — Наш весь пророс и задрябнул.

Потом новокуйбышевцы потянулись в лазарет проститься с Некрыловым. Томп принес ему сувенир: сосуд-тыкву из Сомали. Он умело отреставрировал занятную фляжку, даже обновил цветной орнамент.

— Здесь все слезы, которые Лида возле твоей постели наплакала, пошутил Ян. Отношения рулевого с буфетчицей уже ни для кого не были секретом.

— Вы идете к военным, доктор? — спросил Томп Татьяну, грустно потупился и почти прошептал: — Только не останьтесь там насовсем…

К остановившемуся судну уже торопился катер, приплясывая на зыбких волнах, подойдя, ткнулся скулой в опущенный трап. На палубу поднялся молодой худощавый офицер.

— Лейтенант Русаков, — представился он капитану. — Прибыл за больным.

— Сейчас его принесут, — назвав свою фамилию, сказал Сорокин.

Татьяна шла следом за носилками, на которых лежал укутанный в одеяло Гешка.

— Игорек! — бросилась она к лейтенанту.

— Здравствуйте, тетя Танечка! — обняв ее, сказал тот. — Я с крейсера «Горделивый». На нем еще отец и дядя Павел.

— Все наши там? — изумленно воскликнула Татьяна.

— Почти все, — улыбнулся Игорь.

Гешке дали возможность попрощаться с заплаканной Лидой, потом осторожно снесли по трапу на катер. Татьяна сошла следом за носилками.

— Особенно не задерживайтесь, Татьяна Ивановна, — попросил ее капитан.

— Я быстро, Семен Ильич!

Крючковой катера оттолкнулся от трапа. Чихнув, зататакал движок. Юркая посудинка вновь заплясала на зыби.

— Значит, ты женился, Игорек? — говорила Татьяна, стоя рядом с племянником. — Как годы летят! Давно ли я тебя за руку водила?

— Меня до сих пор за ручку водят, — засмеялся тот. — Теперь — строгие дяди с большими звездами на погонах.

Корабль быстро матерел. Когда катер подбежал к нему, борт крейсера показался Татьяне громадной серой скалой, нависшей над океаном.

Носилки с больным осторожно подняли на палубу в специальной беседке. Вместе с Гешкой прокатилась наверх и Татьяна. Чьи-то ловкие руки подхватили беседочные стропы, аккуратно приземлили людей на разогретый солнцем, пахнущий соляром металл.

— Ты, сестренка, будто с неба свалилась! — басил Андрей Русаков, обнимая и целуя Татьяну. — В прямом и переносном смысле.

Чуть поодаль ждал своей очереди Павел.

— Павлик, ты-то откуда здесь? — восклицала Татьяна, трогая его офицерские погоны. — У тебя же сугубо мирная профессия!

— Ой, не говори, сестричка! Профессия, верно, мирная, только всю жизнь работаю на оборону. Видишь, какого красавца на своем стапеле отгрохал!

— Разберешься с делами, милости прошу в мою каюту, — сказал сестре Андрей, уступая место офицеру с медицинскими эмблемами на погонах.

— Начальник медицинской службы капитан Свирь, — представился тот. Что у вас? Несчастный случай? — спросил врач, кивнув в сторону больного.

— Нет, товарищ капитан, ранение при героических обстоятельствах! — нарочито громко, чтобы услышал Гешка, ответила Татьяна.

Особняком от всех на палубе застыл Урманов. Из-под синей с матерчатым козырьком пилотки выбивалась прядь тронутых сединой темно-русых волос. В суровом его облике появилось что-то незнакомое, и Татьяна, шагнув в его сторону, неуверенно произнесла:

— Сережа, вы?

— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — без улыбки ответил он. — Видите, как бывает в жизни: гора с горой не сходится, а моряки, как айсберги, всегда на плаву…

Эта его фраза обдала Татьяну холодом, она растерянно молчала, смотрела на Урманова, пока не услышала голос корабельного врача:

— Прошу вас в лазарет, доктор. Больной уже там.

Калининград — Москва — Голицыно

Примечания

1

Все хорошо, идем ко дну! (исп.).