Александр Филатов - Вариант "Дельта" (Маршрут в прошлое - 3)

Первым отозвался сын:

– Да, есть тут, у меня, один капитан. Его сынишка тоже всё хочет приёмам научиться… Только ему уже около двенадцати – дылда такая против нашего Андрюши: ведь около четырёх лет разница!

– Цыц! – шутливо остановил сына Андрей Васильевич, – Завтра же, завтра же, чтоб тот парень был здесь!

––––––––––––––––

Следующую неделю в доме Черкасовых в строго определённые часы стал появляться парнишка, живший на совсем другом конце города. Оставался часа два – три, потом уходил. Иногда, уходя от своих новых знакомых, ему не удавалось сдержаться от тихого стона при неловком движении. Чем во время визитов этого парнишки занимались в доме Черкасовых, никто не знал. Только всегда в это время даже через закрытые окна из их квартиры какое-то время из этих пары – тройки часов слышалась громкая бравурная маршевая музыка. Трёх дней Андрею Васильевичу, конечно же, не хватило. Но за неделю он так натаскал своих учеников, что теперь оба могли справиться с двумя – тремя противниками без каких либо опасений за своё здоровье. Правда, после этой недели  интенсивных тренировок дедушка просил Андрюшиного папу растереть мазью тот или иной участок своего тела. Однако, к удовольствию Надежды Евгеньевны, придирчиво разглядывавшей руки сына в каждый из дней этой недели, никакого вреда для рук начинающего скрипача ею замечено не было. Правда, ежедневные уроки пришлось перенести на утренние часы, а потом… а потом ей приходилось на три часа исчезать из своего дома. Уходила она, по согласованным всеми условиям „спецтренировок“, сразу же, едва в доме появлялся Ваня Черных – новый товарищ сына.

После этой недели Андрюша, посоветовавшись с дедом, выбрал время и пошёл в дом хулигана Мишки. Время было правильное: вся семья в сборе. Произнеся на пороге отрепетированную с дедом фразу, Андрюша, не дожидаясь ответа, ушёл. Подготовленная дедом фраза была одновременно извещением родителей Мишки о его хулиганском поведении, и предупреждением о том, что ему в следующий раз достанется, если он будет продолжать хулиганить, бить младших.

Как и планировалось, высказанное Андреем предупреждение, лишь толкнуло начинающего хулигана на новые „подвиги“. Андрей же, обученный дедом, ждал нового нападения. При этом он старательно избегал таких ситуаций, когда мог оказаться один на один с Мишкой. И вот, однажды, уже под вечер, Мишка вновь появился в их дворе. Ребята играли в ножички. Игроков было трое и ещё несколько болельщиков – всего не менее пяти. „Все – малолетки“,– презрительно оценил Мишка возраст ребят, старшему из которых было едва десять, а младшему – так и вовсе лет шесть.

– Слышь?! Ты! – подошёл он к Андрею, как раз вышедшему из игры, – Ты, чё, падла, мало прошлый раз получил? Чё ты там –в моей квартире – плёл, что сдачу дашь. Дашь – мне?! Мож, попробуем, раз ты такой смелый?!

Андрей оглянулся, ни на секунду не теряя из виду Михаила, от которого можно было ожидать любой подлости. Да, все ребята слышали. Пожалуй, можно и начать… Андрей отошёл от ребят, бросив им: „Я – сейчас. Вы погодите маленько, ладно?“ Ребята, бросив игру, притихли, интуитивно ожидая чего-то более необычного, чем простая драка, пусть и драка – неравная: Мишка-то и старше, и тяжелей.

Андрей выбрал место, где поблизости не было ни камней, ни каких-нибудь железок или пенька и тихо, как бы боязно, сказал, глядя на Мишку снизу вверх:

– Миша, ты что, хочешь опять избить? Может хватит хулиганить? Против младших-то ты – герой…

– Ах, ты…. (Мишка произнёс нецензурное ругательство).

И тут же, неожиданно взмахнул обеими руками, целясь, как и в прошлый раз, одной рукой в нос, другой – в область солнечного сплетения. Никто не понял, что произошло, хотя все ребята в ярких лучах заходящего солнца внимательно наблюдали за схваткой. Андрюха – стоял, как стоит, а вот Мишка – этот известный всему микрорайону задира, матершинник и забияка – отчего-то лежал на траве, неистово вопя от боли.

– Миша, как, хватит, или ещё хочешь со мной побороться? – миролюбиво спросил Андрей.

– Аах, падла! Да я тебя щяс урою! – завопил, Мишка, поднимаясь. Ещё нетвёрдо стоя на ногах, он бросился бегом на Андрюшку, рассчитывая свалить его на землю тяжестью своего тела, а там уже с ним „рассчитаться“ за нанесённое публично унижение (так он расценивал неудачу своего очередного хулиганского наскока на „малолетку“). Но наскок не получился. Каким-то неуловимым движением „малолетка“ уклонился, одновременно умудрившись ловко, почти незаметно подставить подножку Михаилу, который уже не помнил себя от боли, „унижения“ и ярости. Хулиган вновь оказался на земле, на этот раз больно ударившись правой щекой. А Андрей, тем временем, громко и миролюбиво произнёс: „Хватит, Миша! Честное слово – хватит!“ Одновременно парнишка, как бы не оглядываясь, спокойно двинулся к группе ребят, с которыми ещё несколько минут назад играл в ножички. В действительности, обученный дедом, он ждал третьего нападения. Третьего, которое должно было произойти сзади и, может быть, с применением холодного оружия. Сердце неистово стучало (ведь боевая схватка была первой), но Андрей изо всех сил старался сохранять спокойствие и внимание. Так и есть! Правая рука поднявшегося с земли Мишки нырнула в карман, а вынырнула уже с ножом… „Сейчас, сейчас, ещё немного… пора!“ – и Андрей, умело сделав подсечку, согнулся и швырнул через себя вновь потерявшего равновесие хулигана. Одновременно он двумя своими не слишком сильными руками скрипача блокировал правую руку хулигана. Ту руку, в которой был зажат нож.

Андрюша рассчитал своё движение так, чтобы и нападение Михаила и его падение произошли прямо перед кучкой мальчишек. „Нож! У Мишки – нож! У, –бандюга!“ – послышалось в группе ребят. Но нет, среди наблюдателей появились уже и взрослые. Один из них, ближайший сосед Черкасовых, как раз возвращался с работы. Он ещё на ходу видел, что старший нападает на младшего, что младший спокоен и что он не хочет драться, но и в обиду себя давать не собирается. Сосед раньше ребят увидел, что Мишка достал нож: „Ну, как сейчас пырнёт в спину соседского мальчонку!“ – подумал мужчина и бросился вперёд. Бросился, но не успел: соседский мальчонка, к тому же – скрипач, оказался умнее и ловче: хулиган уже лежал на земле, а его руку с ножом изо всех своих небогатых силёнок удерживал „скрипач“.

– Молодец, Андрюха! Так ему! – сказал сосед, перехватывая руку с ножом и коленом надавливая на живот хулигана.

– Спасибо за помощь, дядя Витя! – сказал Андрей.

В тот вечер ребята больше не играли. Зато у взрослых к теме разговоров на какое-то время прибавилась ещё одна. Мы говорим „прибавилась“, потому, что год-то был олимпийским – в Москве проходила очередная Олимпиада.

________________

Тренировки с Ваней (будущим профессором математики Иваном Кузьмичом Черных) и старым разведчиком сблизили всех троих. Между прочим, с подачи Вани Андрей стал всерьёз интересоваться математикой. Но, в отличие от Ивана, это не стало у него самоцелью: просто он сумел самостоятельно дойти до мысли о том, что музыка, которая привлекала его с раннего возраста и трогала до глубины души (часто – до мурашек по коже),– это явление, которое должно поддаваться математическому анализу и поддаётся ему (много позже из этого родилась идея о математическом моделировании музыки). В общем, у Андрея появился настоящий друг, с которым у него было много общего и в подходе к жизни, и в интересах.

Зато сближение Андрея с дедом перешло на совершенно новую ступень. На вполне естественный вопрос мальчиков, откуда Андрей Васильевич старший знает такие специальные приёмы, дед, внимательно поглядев на обоих мальчиков, ответил:

– Время ещё не пришло, чтобы об этом вам рассказывать...

– Дедусь, ну, ты же расскажешь? – просил внук, – Ну, пожалуйста!

– Хорошо, расскажу... Но – через два года. Вот так! – помолчав и что-то прикинув в голове, ответил дед. Он, правда, в большей степени рассчитывал, что ребята, обретя новые интересы и знания, позабудут о своей просьбе, чем на то, что ситуация изменится настолько, что обо всём этом, можно будет говорить открыто и честно…

________________

 Андрюша рос не только чутким, чувствительным, восприимчивым к музыке ребёнком. Он ещё и воспитывался в порядочной, в настоящей семье, в семье, где супруги были друг для друга самыми близкими, желанными, вернымии надёжными людьми, составляли собой единое целое. В семье царил достаток, но не было ни изобилия, ни тяги к богатству. Почти всё имущество в доме имело солидный возраст, но находилось в добротном состоянии. Вещи покупались лишь в силу необходимости (зато на увлекательные путешествия и развитие детей денег не жалели). Все трое старших (а потом и двое родившихся младших) главным достоянием человека считали его духовное богатство и душевную чуткость. Надежда Евгеньевна, слившись с мужем в единое целое, отказалась от сценической карьеры. Отказалась из-за того, что военный человек не имеет возможности самостоятельно выбирать место жительства. Отказавшись, не считала это жертвой. Напротив, поближе (уже в зрелые годы) познакомившись с театрально-артистической средой, радовалась тому, что не пошла по этой дорожке. Да, к сожалению, в средеартистов, музыкантов слишком часты неверность, измены, зависть, подлость, карьеризм и связанный с последним антипод: неудовлетворённость сценической судьбой и вообще жизнью. К тому же, для того, чтобы достичь известности, важнее иметь не способности, а связи и… определённое происхождение; а в результате, талант часто оказывается задвинутым на задворки, тогда как бездарность – процветает.