Варткес Тевекелян - За Москвою-рекой. Книга 2

— Ты можешь дать Капралову партийное поручение вне комбината, хотя бы на два-три дня?

— Могу. Но для чего? — спросил Сергей.

— Все скажу. Хочу восстановить бесплатные ночные завтраки, но боюсь, что наш председатель заартачится и не даст согласия только потому, что это моя инициатива… А без профсоюза я не вправе это сделать. Если Капралов будет отсутствовать, то на законном основании мы можем договориться с его заместительницей: сам знаешь, она женщина толковая, хорошая коммунистка, — она поймет и даст согласие.

— Что ж, готовьте решение, я договорюсь с райкомом и откомандирую Капралова на трехдневные курсы агитаторов. Ему надо подучиться, — не помешает…

— Отлично! — Власов оживился. — А когда начинают работать эти курсы?

— На той неделе.

— Хорошо. За это время мы договоримся с заведующим столовой и все подготовим!

А утром следующего дня на столе у Власова лежала бумага, извещающая, что директор комбината А. Ф. Власов, секретарь партийной организации С. Т. Полетов и председатель фабричного комитета Ф. Ф. Капралов вызываются на заседание в МГСПС, где будут обсуждаться итоги обследования «о нарушении трудового законодательства на Московском камвольном комбинате».

Прочитав эту бумагу, Власов развел руками. Он и понятия не имел, что его обвиняют в таких серьезных грехах, как нарушение трудового законодательства.

После диспетчерского часа он пригласил к себе Капралова.

— Федор Федорович, садись и хоть вкратце скажи, в чем конкретно меня обвиняют? — спросил он.

— Откуда мне знать?

— Обследование началось по твоим сигналам…

— Хотя бы и так!

— Значит, ты знаешь, о чем речь. Сделай милость, проинформируй меня, чтобы подготовиться к заседанию МГСПС, хотя бы знать, какие документы следует захватить с собой.

— Я к вам в помощники не нанимался! — отрезал Капралов.

— Ну ладно, обойдемся как-нибудь без тебя!..

На заседании в МГСПС долго нельзя было разобраться, куда клонится дело. Власов сидел в углу, прислушивался к словам докладчика, к репликам председательствующего и думал, что если верить словам руководителя комиссии, то его, Власова, нужно исключить из профсоюза, поставить вопрос о возможности дальнейшего его пребывания на посту директора комбината и дело передать прокурору для привлечения к уголовной ответственности. А он не чувствовал за собой никакой вины и бесился от нелепости ситуации.

Руководитель комиссии МГСПС говорил:

— На камвольном комбинате совсем забыли о существовании у нас закона о труде! Только за последние четыре месяца сокращены и выброшены на улицу двадцать инженеров и техников, почти столько же служащих, имеющих специальность бухгалтеров, счетоводов, табельщиков. Часть служащих переведена на производство рядовыми рабочими, а четырнадцать дипломированных инженеров и техников назначены мастерами…

— Чем же это плохо? По крайней мере будут трудиться с пользой! — подал реплику кто-то из сидящих за столом.

— В данном случае я не берусь судить, что плохо, что хорошо, а объективно констатирую факты! — ответил докладчик и продолжал: — Директор комбината Власов самовольно, без всяких на то оснований, увеличил зарплату инженерно-техническим работникам и служащим почти на тридцать процентов, — это кроме прогрессивки, которая выплачивается ежемесячно… Он, имея возможность платить значительно больше, стал переманивать к себе специалистов с других предприятий… В результате необдуманных и поспешных мероприятий, проводимых директором этого комбината, вносится разнобой в политику зарплаты и создаются нежелательные инциденты… И вообще директор комбината Власов окончательно обюрократился, чувствует себя там полновластным хозяином, ни с кем не считается и делает все, что захочет…

— Нельзя ли без оскорблений и громких фраз? — остановил его председательствующий. — Вы не прокурор, мы не судьи… Продолжайте.

— Я просил бы меня не перебивать, — огрызнулся докладчик и продолжал как ни в чем не бывало: — Власов совсем не считается с профсоюзными организациями, нарушает условия коллективного договора. Дело дошло до того, что он стал самолично расходовать фонд предприятия, без согласования с фабкомом. Власов привык на всех покрикивать, даже с нами, с представителями авторитетных профсоюзных организаций, обошелся не очень вежливо, грозился запретить работникам являться на комиссию для собеседования… — Свое выступление он закончил так: — Мы считаем своим долгом поставить в известность МГСПС, а также ВЦСПС, что на комбинате сложилась нездоровая атмосфера и дальнейшее пребывание Власова на посту директора вряд ли целесообразно!..

Докладчик умолк, и в кабинете воцарилось молчание. Власов смотрел куда-то в угол. Сергей сидел, с трудом сдерживая возмущение.

— Как будем работать дальше? — спросил председательствующий. — Дадим слово товарищу Власову или послушаем доклад второй комиссии?

— Наши выводы согласованы, и мне нечего добавить к сделанному докладу, — сказал руководитель комиссии ВЦСПС и тут же добавил: — Может быть, я выступлю в ходе обсуждения вопроса, если, конечно, возникнет необходимость.

— В таком случае послушаем вас, Алексей Федорович, — обратился председатель к Власову.

— Откровенно говоря, — сказал Власов, — я настолько озадачен, что не знаю, давать ли вам объяснения или бежать домой и просить мать насушить сухарей? После обвинительной речи докладчика мое место, видимо, не здесь!

После горькой шутки Власова в напряженной атмосфере как будто наступил перелом.

— Думаю, сухари вам не понадобятся! Лучше говорите.

— Хорошо… У нас действительно проведено сокращение штатов инженерно-технических работников и служащих. Часть служащих обучаются рабочим профессиям, другие ушли с комбината. Мы приняли меры для их трудоустройства, правда, с опозданием, но приняли, и в данное время они все работают. Некоторые инженеры и техники заменили мастеров-практиков. Это укрепило среднее звено и безусловно улучшило руководство сменами. Хотел бы спросить уважаемого докладчика, представляет ли он себе большую перестройку, новую систему планирования, участие коллектива в той или иной форме в прибылях предприятий без резкого подъема производительности труда и резкого снижения себестоимости выпускаемой продукции? Установили на комбинате машиносчетную станцию, сократили служащих, ввели стройную систему руководства производством и освободили некоторых ненужных специалистов. Ввели малую механизацию и сократили подсобных рабочих. Как же иначе?

— Все равно никто не позволит вам творить произвол! — крикнул с места докладчик.

— Это не ответ, — сказал Власов. — Впрочем, ждать от вас разумного ответа трудно. Вы даже не попытались вникнуть в суть дела и понять, что речь идет о большой и серьезной перестройке. Я понимаю, всякая новизна вызывает сопротивление, тут уж ничего не поделаешь. Возможно, что в процессе перестройки мы и лично я допустили промахи и ошибки. Оспаривать это я не собираюсь. Но думаю, что было бы лучше, если бы комиссии и бригады профсоюзов вместо окриков и угроз помогли нам разобраться в них. Потом — нужно же быть элементарно честными и объективными, характеризовать то положительное, что достигнуто на комбинате за сравнительно короткое время. На мелочах я останавливаться не собираюсь. Но хочу сказать: если на комбинате параллельно работают две комиссии, занимающиеся одним и тем же вопросом, и без конца отрывают людей от работы, это вызовет возмущение у кого угодно. Дело дошло до того, что руководитель вашей комиссии на целый час обезглавил диспетчерскую службу. Такие вещи делать нельзя, — это знают все, кто имеет хоть малейшее отношение к производству. Но, видимо, докладчик не имеет никакого отношения к производству, поэтому я бы порекомендовал ему поменять профессию, пока не поздно: пойти работать в прокуратуру. Хотя теперь там тоже не держат таких…

— Это уже слишком! Я прошу призвать его к порядку! — снова крикнул с места докладчик.

Председательствующий постучал карандашом по графину и сказал:

— Когда вы выступали здесь как обвинитель, никто вас не призывал к порядку. Почему же нужно призывать к порядку товарища Власова? Продолжайте, Алексей Федорович!..

— Мне, собственно, и говорить-то больше нечего. Могу только добавить, что перестройка промышленности, намечаемая партией и правительством, весьма и весьма целесообразное мероприятие, — об этом свидетельствует наш скромный опыт. И мы сделаем все зависящее от нас, чтобы доказать это на деле, добившись значительно лучших результатов!.. Во имя этого живем, во имя этого работаем…

— Мы в этом не сомневаемся! — сказала бывшая ткачиха, член президиума.

— Кто желает еще высказаться? — председатель обвел присутствующих взглядом.